"Found Universe"

      Я тяжело дышал, смотрел в глаза своему Сосёнышу. Его щёки полностью покраснели от жара, по виску стекал пот. Солнце светило над нашими головами, но иногда заслонялось мелкими облаками. Ветерок забирался под ткань штанов для тренировок. Я стоял, широко расставив ноги. Сосна крепко держался за мои руки, временами резко выдыхал. Он подтягивался, а я приседал с ним. Ну разве не идеально? Он для меня — не такой большой вес, а я для него — живой турник. Господи, как нам это в голову вообще пришло?... — Как думаешь, потом сходим в магазин? — произнёс он, подтянувшись выше и оказавшись на уровне моего лица. — Зачем тебе туда? — улыбнулся я, продолжая выполнять упражнения.       Сосна сгибал ноги в коленях и скрещивал их, чтобы точно не касаться земли. Струйки пота стекали по его груди, волосы становились влажными. Он смешно пыхтел, старался перехватить меня за руки поудобнее. И всё же я остановился, дав ему возможность ответить. — Хочу купить чего-нибудь для ванной. Что-то вроде бомбочек или соли. — Сосна прикрыл реснички, сглотнул накопившуюся слюну. — Чтобы потом можно было вместе посидеть, расслабиться. М? — Хорошо. Сходим. — Я легонько подкинул его, отпустил ладони и перехватил стройное тело под талией. Сосенка обнял меня за шею, усмехнулся. — Ну что, устал? — Ещё как… — Мой мальчик расслабился, окончательно повис на мне. — Сейчас бы помыться хорошенько, а потом в кроватку… — Отлично. Сначала ты ополоснёшься, а потом я. Нужно же ещё обед приготовить. — Мои руки сползли ниже, я подхватил Сосёныша под упругую попку. — Не обижаешься? — На что мне обижаться, если ты у меня такой хозяйственный? — промурлыкал мой возлюбленный. Я нёс его домой, наслаждаясь теплом горячего от тренировок тела. — Потом вдвоём заберёмся в воду. У меня на тебя большие планы. — Тонкие пальчики зарылись в мои волосы, карие глаза напротив будто засияли.

***

      Из душа я вышел уже тогда, когда небо покрылось жёлтыми предзакатными цветами. Полотенце впитывало капли, что срывались с моих прядей. Яркие лучики проникали в спальню через открытое окно. Постель оставалась не заправленной, а на ней лежал Сосенка. Абсолютно обнажённый, до дрожи прекрасный и совершенно манящий. Он запрокинул руки за голову. На лице сверкала расслабленная улыбка. Я отбросил мокрое полотенце куда-то на комод, подошёл ближе к кровати и осторожно на неё опустился, чтобы не потревожить моего мальчика. Я прижался щекой к его бедру, прикрыл глаза. Это магия, но у него всегда была такая мягкая кожа… Вероятно, я где-то это упустил, но мои губы сами прижались ко внутренней части бедра. Сосна тихо засмеялся, сделал в ответ со мной то же самое. — Помнишь наш первый совместный год? — шёпотом спросил Сосёныш, пока его пальчики поглаживали меня где-то рядом с коленом. — Что именно я должен помнить? — Этот уют проникал прямо под корку мозга. — Как мы впервые занялись любовью. Именно любовью, Билл. — Он едва касался меня, но от каждого его движения становилось так хорошо, что даже было плохо… — Я помню… Каждый наш стон, каждый взгляд… Это ведь тоже было на закате? — Да. На закате. — Воспоминания нахлынули волной. Так приятно на душе… — Кажется, мы были чуть пьяными? — Бутылка вина на двоих, лёгкая музыка… За окном шёл снег, а нам было всё равно. Я стеснялся тебя, хоть у нас уже это произошло раньше. — А я забывал стесняться. Как тут можно о чём-то помнить, когда ты смотришь из-под своих ресничек на меня? Твои губы, руки… Твоя шея, покрытая испариной… О чём тут ещё думать, как не о тебе? — Господи, Билл, когда ты успел так измениться? — выдохнул мой мальчик. Я выгнул одну бровь, чуть приподнял голову, оторвавшись от аппетитных бёдрышек. — Я не могу поймать этот момент. Вот ты ругался со мной, а вот отчаянно целовал и клялся в вечной любви… Будто не было никакой границы между этим. — Я и сам не знаю. Разве тебя это волнует?       В ответ он лишь качнул головой и, коварно посмеиваясь, укусил меня, оставив после себя след. Я сделал глубокий вдох и лизнул его. Затем ещё раз, и ещё. Я даже не заметил, как поднялся чуть выше и принялся вылизвать его в самом сладком месте. Сосенка тяжело дышал, награждал ответными ласками. Лучики солнца легли на наши тела, заставив кожу подсвечиваться. Влажная головка легла на мой язык. Я втянул щёки, тихо зарычал. — Билли, помедленнее, — фыркнул Сосенка, отчаянно покраснев. — Хочешь нежно, — будто сам для себя сказал я. — Котёнок…       Я старался не забирать плоть полностью в рот, а только вылизывать Сосенку кончиком языка. Одна моя рука легла на его талию, я мягко обнял его. Розоватые припухшие губки моего мальчика творили что-то невероятное. Голова кружилась, мысли путались. Желтоватый свет был повсюду. Всё чувственней и чувственней… Чуть приподнять и раздвинуть стройные ножки, провести кончиком языка по шовчику под яичками и обнежить чувствительное местечко, что цветом напоминало персик. Сосна остановился, зажмурился. Ему нравилось… Один мой палец коснулся сжатой дырочки. Я видел, как она пульсировала в такт сердцу. Сосенка напрягался и расслаблялся от каждого моего касания. И вот палец протолкнулся в него полностью, а до моих ушей донесся тихий стон. Я не торопился, потому просто поглаживал комочек нервов, расположение которого я знал уже слишком хорошо. Сосна продолжал тихо постанывать, мелко дрожать и шептать моё имя. Он обхватил ладонью мой член, принялся быстро водить о нему вверх-вниз. Мой любимый подводил меня к краю. Всего несколько минут нам потребовалось, чтобы сорваться с тихими всхлипами. Я переместился, лёг рядом с ним на подушку. Сосенка уткнулся носом в мою шею, довольно улыбнулся. — Всё же, нужно будет сходить в магазин… — мурлыкнул он мне прямо на ухо.

***

— Итак, у тебя виднеется явный прогресс, — говорила Звёздочка, просматривая старые записи. — По ночам хорошо спишь? — Да. Совсем редко являются плохие сны, но я научился сразу же просыпаться. — Я говорил спокойно. Сосенка стал постоянно сидеть рядом со мной во время таких занятий. — Днём или вечером панические атаки не приходят? — всё таким же заносчивым голосом спрашивала она. — Нет. Всё хорошо и стабильно. — Я покрепче обнял Сосёныша, чмокнул его в лоб. — Нагрузки, избыток сладостей и прогулки помогают. Надеюсь, что так дальше продолжится. — Твоя проблема заключалась в том, что ты боялся не успеть защитить Диппера. Проанализировав ваши отношения, я поняла, что вы не беспокоитесь за самих себя, но трясётесь друг над другом. В наше время такое встречается чрезвычайно редко. Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Звёздочка погасила планшет, отложила его в сторону. — Когда ты спасал Диппера на «Гравити», что ты чувствовал? — Я был спокоен за него, ведь он был в безопасности. Мне было всё равно на себя. Лишь бы он был в порядке на мостике. Меня не пугала смерть, не пугала неизвестность. Даже космос казался мне не таким холодным, когда меня начало туда относить. — Я прикрыл ресницы, тяжело вздохнул. — Всё, ради его безопасности… — Диппер, а что чувствовал ты? — спросила Мейбл уже у моего драгоценного супруга. — Неописуемый ужас… Билл сказал, что нам не суждено быть вместе, а затем шагнул за дверь и открыл все шлюзы. Я думал, что умру там от страха за него. — Я всё больше и больше удивлялся его словам. Мне он такое не рассказывал. — Я еле нашёл кислородные маски, верёвку и прыгнул за ним. На какой чёрт мне моя жизнь, если его нет рядом? — Дыхание у него участилось, он зажмурился. Я прижал его к себе, а он уткнулся лбом в моё плечо. — Как я и сказала. — Мейбл закинула ногу на ногу, усмехнулась. — Я так понимаю: умрёте тоже вместе, держась за руки? — Надеюсь, что на Небесах мы будем неразлучны, — засмеялся я, чмокнув Сосёныша в лоб. — На Небесах? Билл, ты веришь в эту чушь? — Звёздочка махнула рукой, захохотала. — Детские сказки. Вы ведь даже не в церкви женились.       Сосенка отстранился, заглянул в мои глаза. Казалось, что в наши головы пришли одни и те же мысли.

***

      Сосна зажёг свечи. Занавески были совсем немного приоткрыты. Я смотрел на него и не мог поверить, что мы это делаем. Без церквей и священников. Сосенка поставил на пол ритуальную чашу, усмехнулся. Мы заранее обложили всё подушками. Я снял с пальца кольцо и положил его на маленькую подушечку рядом с колечком Сосёныша. Он уселся рядом со мной, перевёл дыхание. Мы оба нервничали. Косые взгляды при покупке этого всего были уже заработаны. — Пути назад не будет. Ты уверен? — осторожно спросил я, закусив нижнюю губу. — Уверен. Вместе и после смерти. Навсегда. — Мой мальчик покраснел, опустил глаза. — Я мечтаю о вечности, разделённой с тобой. И мне не страшно…       Я взял нож, что лежал рядом со мной, вручил его Сосне. Он быстро провёл лезвием по моему указательному пальцу, отдал ножик мне, чтобы я проделал то же и с ним. Несколько капель нашей крови упало в чашу с отваром из трав. Весь дом пропах ладаном. Мой любимый окунул два пальчика в чашу, чтобы позже провести ими по моему лбу и начертить полумесяц. Нити от него отошли вниз к носу, а затем разошлись под глазами. Я касался его невесомо, оставлял красноватые росписи на светлой коже. Затем я опустил на его голову золотой венец. Он был слишком прекрасен. Мы облачились во всё белое ещё до начала церемонии. Это только для нас. Мы друг для друга. Сосенка улыбался, когда на моей голове оказался абсолютно такой же ободок золота. — Клянёшься ли ты любить меня всю оставшуюся жизнь, хранить верность мне и нашей семье, поддерживать меня и в горе, и в радости? — тихо спросил я. — Клянусь, — зачарованно ответил он, смотря прямо в мои глаза. Полутьма, свечи повсюду… — Клянёшься ли ты любить меня вечность, хранить верность мне и нашей семье, не оставлять даже в самые тяжкие дни и делить на двоих прекрасные мгновения? — Клянусь, — шепнул я, потерявшись в его омутах.       Колечки упали в чашу. Я склонился к Сосенке, заглянул в расширенные зрачки. Если он не был ангелом, то я точно жил во лжи всё это время. Его дыхание на моих губах, пальцы, цепляющиеся за ворот… Он достал из чаши кольца. С особым трепетом я возвращал колечко на его палец. Вокруг всё сверкало из-за свечей, переливалось. — Перед взором этой вселенной я клянусь следовать за тобой в любую точку мира, — произнёс мой мальчик, прикрыв ресницы. — Перед взором этой вселенной я клянусь спасать тебя от всех невзгод, чего бы мне это ни стоило… — прошептал я в его губы.       Первый лучик солнца пробрался в комнату, рассеяв полутьму. Свет лёг на наши губы, когда они соприкоснулись. А мы всё целовались и целовались, пока не стлели последние благовония.