"Found Universe"

      Это переросло в какую-то нездоровую игру. Мы ныкались от Звёздочки где попало. Самое смешное заключалось в том, что мы с Сосёнышем умудрились спрятаться в шкафу нашей спальни, а там уже потом горячо поцеловались. Я не мог выгнать Мейбл просто из-за того, что Сосенка смотрел на меня щенячьими глазками и говорил о помощи с паническими атаками. Ну, мне приходилось дальше терпеть. Прошла одна неделя… Другая… Сосна потихоньку начал отдаляться от меня. Сначала он уходил с обеда пораньше. Потом проводил вечера со Звёздочкой. Я мог только смотреть на них. Конечно, они ведь брат и сестра. И вот как-то всё перетекло в совместные просмотры мыльных сериалов поздно ночью на диване.       И я понимал, что мне это не нравилось. До трясучки просто не нравилось. Я бесился. Становился раздражительным. И вот, при очередном просмотре мыла по голограмме, Сосенка заметил, что меня нет рядом. Нашёл он меня на кухне. Злого и нарезающего фрукты большим ножом. Сосна подошёл ко мне со спины, осторожно положил ладони на бёдра и, привстав на цыпочки, уткнулся лбом в плечо. — Что это ты тут делаешь? — с улыбкой поинтересовался он. — Думаю о своей жизни, — фыркнул я в ответ. — И что же ты думаешь? — Его радость заставляла меня беситься сильнее. Я отложил нож в сторону, обернулся к нему. — Я думаю, что чертовых пятнадцать лет служил на двух кораблях. Каждый день происходила задница невиданных масштабов. — Я подошёл к двери, ведущей в гостиную, захлопнул её. — Пятнадцать лет, Диппер. Из которых десять я был рядом с тобой. Я прошёл сквозь землетрясения, лаву, яды и испарения. Мы вдвоём пережили два крушения, тяжёлые раны и кучу сотрясений. Кости были сломаны тысячу раз. Каждый день был адом. Мы зарабатывались. Уставали. Валились с ног. И вот мы заработали себе целое состояние. Мы можем жить без забот ближайшие пять лет. И всё это ценой постоянной боли. И вот у нас свадьба, о которой я так давно мечтал; мы живём вместе и можем позволить себе всё, что только душа потребует. Казалось бы: живи и радуйся! Но нет. У нас медовый месяц. Промежуток времени, когда нужно постоянно быть рядом, обниматься, целоваться, тискаться и творить такое, что потом должно быть стыдно. Месяц — не так много. Хорошо, я планировал это на полгода, каюсь. — Я прижался бёдрами к столешнице, прищурился. Сосенка смотрел на меня с непониманием. — Так вот. Что в словах «у нас медовый месяц» тебе непонятно? Это наше время. Только наше. Я благодарен твоей сестре за занятия со мной. Но, твою мать, Диппер, когда нам быть вместе, если она вечно рядом?! — уже сорвался на крик я. — Я не заслужил иметь возможность схватить тебя на руки и поцеловать посреди ёбаной гостиной?! Посреди нашей ёбаной гостиной! И так, чтобы не быть элементом домашнего сериала! — Она пролетела столько световых лет, чтобы помочь тебе, а ты только и можешь, что психовать из-за этого?! — сразу же взъелся Сосёныш. Он скрестил руки на груди, нахмурил брови. — Ты не считаешь себя эгоистом, Сайфер?! — Пайнс-Сайфер! — сквозь зубы произнёс я. — Мы и должны быть эгоистами! Может, я хочу мазать тебя сливками на ковре у камина, а в итоге прячусь под одеялом, не получая ничего? Ради чего я столько батрачил?! Я мечтал о доме, в который можно вернуться; о месте, где встретят тёплыми объятиями и ласковым шёпотом! Диппер, я просто хотел семью! Нормальную, а не с психичкой за стенкой! Как мы можем строить дальше отношения, если у нас и возможности нет?! Мейбл в любой момент может появиться рядом! — Она помогает тебе! И я позвал её ради тебя! Как же ты не понимаешь?! — Это перетекало в сильный скандал. Я громко выдохнул, закатил глаза. — Вот, опять. Ты всегда так делаешь! — Как я делаю? — вскрикиваю я, всплёскивая руками. — Вот так! У тебя всегда такое лицо, когда ты бесишься! Так и скажи, что ненавидишь меня и мою сестру! Чего же ты стесняешься?! — Он отвернулся от меня к окну, упёрся ладонями в подоконник. — Я люблю тебя всем своим существом, мелкий ты засранец, но не могу показать тебе это, не став частью левого фото или видео! Куда она потом это девает?! Выкладывает в интернет?! У нас наша семья. Только наша. Мы — отдельная ячейка общества со своими бытовыми проблемами. Так какого хрена в нашу личную жизнь постоянно лезут?!       Сосенка бросил на меня раздражённый взгляд через плечо, стиснул зубы. Я понимал, что начинало пахнуть жареным. Но и накипевшее я не собирался оставлять просто так. Я был прав, чёрная дыра их засоси! Я присел на край столешницы, прищурился. — Ты меня бесишь уже, Сайфер! Ты когда-нибудь будешь доволен?! — Буду — когда Мейбл съедет от нас к херам! Я готов оплатить ей отель, только пусть оставит нас вдвоём, наконец! — Я не могу выкинуть свою сестру на улицу! Она — всё что у меня осталось от прошлого! — Так угомони ты своё прошлое! Я хочу… — А я хочу подать на развод! — выкрикнул Сосна. — Если ты выкидываешь её, то с ней пойду и я!       Я зажмурился. Холод окутал меня. Сосёныш смотрел в окно, кончики его ушей были красными от поднявшейся температуры. И пришёл Он… Страх… В последний раз паническая атака приходила ко мне неделю назад. Я постарался ровно вдохнуть кислород, а вышло как всегда. Сосна обернулся, приподнял брови. Быстрыми шагами он пересёк кухню, поспешно обнял меня, вызвав шипение от боли — спина ещё не зажила. — Хей… Всё хорошо, слышишь? Прости меня, я погорячился. Билли, только не волнуйся. — Он вжался носом в мою грудь, сжал пальцами ткань футболки. — Я — придурок. Полнейший. Извини меня. Я тоже тебя люблю, слышишь? — Я просто ревную тебя к ней… На «Коллапсе» я каждый день думал о доме… Ждал тебя, когда ты вернёшься в постель. Готовил тебе покушать, но ты редко, когда ел. Смотря на звёзды, я думал о нас и нашем будущем. Что буду приходить к тебе с самой обыкновенной работы, обнимать в прихожей и чмокать в макушку. Что потом будут выбегать наши дети, а там мы все вместе пойдём ужинать… И я хотел отдавать всего себя тебе каждый день. Хотел прижиматься к тебе покрепче. А здесь… — Я мягко обнял его в ответ, положил подбородок на макушку. — Здесь ты по ночам сбегаешь к Мейбл. Проводишь больше времени с ней. Она выпивает твой чай и съедает завтрак, который я готовлю для тебя. Она занимает слишком много места. Она помогает мне, но это того стоит? — Твоё спокойствие стоит многого, Билл, — прошептал Сосенка. — Мне жаль, что она всё портит, но мне одновременно и плевать на это, ведь тебе становится лучше с каждым днём. Ты улыбаешься, смеёшься и видишь хорошие сны. Разве мне важен завтрак в таком случае? Пусть хоть весь чай выпьет. — Он отстранился, заглянул мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты так быстро седел. Не хочу, чтобы ты кричал по ночам. Не хочу, чтобы твоё сердце заходилось в быстрых ударах от ужаса. — Но она ведь может просто приходить к нам в гости. Я буду ей за это платить. Но не нужно вечно сидеть с нами. — Я огладил тыльной стороной ладони мягкую щёку, закусил свою нижнюю губу. Сосенка смотрел на меня своими невообразимыми глазками. Как тут можно было устоять? — Поговори с ней, пожалуйста. И тогда я смогу сделать наш отпуск воистину медовым. Дай мне пространство для действий. — Я постараюсь, — выдохнул мой мальчик. — Только не ругайся больше. Мир? — Мир, — ответил я, расслабившись.

***

      Я вытирал полотенцем его кудряшки, улыбался. Сама милота. Он сидел на краешке кровати и ни капли не сопротивлялся. И вот полотенце оказалось на вешалке, а лохматое кудрявое чудо посмотрело на меня из-под ресниц. Итак, Звёздочка свалила в отель. Разговор сработал. — Ты так похож на птенчика… — засмеялся я, растрепав влажную чёлку. — Надо посадить тебя в клетку, чтобы ты щебетал мне птичьи песенки. — Я бы клевал твои пальцы, если бы был птицей. — Сосёныш прижался спиной к моей груди, усмехнулся. — Вредина. — Я склонился к его шее, коварно рассмеялся, а затем укусил, прихватывая достаточно большую часть шеи. Сосенка хохотал, старался вырваться, да только я обнимал его обеими руками поперек груди. — Ну всё, прекрати. Мне нужно ещё твои раны обработать. Ложись на живот.       И мне пришлось отпустить его. Под подбородок я подложил подушку, засунул под неё руки. Бинты перед душем мы сняли, так что задача упрощалась. Мой мальчик перекинул через меня ногу, опустился на мою поясницу. Холодный гель касался пострадавшей кожи. — Ну что там? Всё так же страшно? — расслабленно спросил я, прикрыв веки. — Выглядит гораздо лучше, чем два дня назад. Скоро сможешь спокойно чесаться. — Круговыми движениями он втирал мазь в царапины. — Хочешь, я сделаю лёгкий массаж? Разомну плечи… — В его голосе слышалась улыбка, отчего и самому хотелось улыбаться как можно шире. — Как-нибудь потом. Ложись уже в кроватку.       Он упал рядом со мной, пару раз хлопнул в ладоши, выключая свет — да, временами эту функцию приходилось отключать. Я крепко обнял его, чмокнул в макушку. Он уткнулся носом в мои ключицы, сделал глубокий вдох. — Расскажи сказку, м? — хрипло попросил меня Сосенка. — Сказку? Какую ты хочешь? — шепнул я. Ладонью я поглаживал его по плечу, слушал мерное биение сердечка. — Про древность. Расскажешь? — Эх, мой маленький… Ради тебя — хоть вселенную схлопну. Что мне сказка? — В самые давние времена, когда ещё не было ни истории, ни письменности, люди жили небольшими селениями. Делились они всего на две категории: охотники и собиратели… — Я говорил это, смотря в потолок. Сосна слушал, засыпал… Я старался рассказывать интереснее, чтобы он заслушивался. Шептал всякий бред… — И сердца их до конца веков будут биться в унисон. До времен, пока история не кончится… — Через некоторое время я закончил. В ответ мне слышалось сопение. Малыш…