Дитя Майклсон

      Я вскочила, с жаждой глотая воздух. Перед глазами всё расплывалось. В ушах звенело. Чья-то заботливая рука находилась на моём плече и слегка тянула обратно лечь в кровать. — Тише, милая, всё хорошо, — произнесла Хейли с заботой и нежностью в голосе. Она аккуратно обняла меня за плечи, — Всё будет хорошо.       Её слова словно эхом мутнели в моём сознании. Перед моими глазами было множество воспоминаний. Я будто умирала, и это был тот самый свет в конце туннеля. Я вспомнила, как резала руки острым концом циркуля, дралась с мальчишками, бежала от старшеклассников, получала замечания за плохое поведение. Все самые худшие моменты проносились в моей голове.

Я знаю, что-то не так в твоей бодрой улыбке. Это же ощущение у меня возникает, когда я смотрю тебе в глаза. Ты построил любовь, но она оказалась хрупким творением, А твой маленький кусочек неба стал слишком мрачным.

— С тобой и… твоим малышом всё будет нормально, — бормотала Хейли, будто пытаясь убедить в этом себя, а не меня. Но мне эти слова не были нужны. Сейчас я не заботилась о себе и не думала о том, как буду убирать из себя ребёнка. Главным было то, что нужно было сказать о моём решении остальным.

***

      Пока я мерила шагами гостиную, никто не смел мне что-либо сказать. Каллены и Майклсоны всем составом следили за мной и думали о своём. Элис перебирала возможные варианты будущего, точнее, пыталась увидеть хоть что-нибудь, потому что она перестала видеть моменты будущего, связанных со мной и моим ребёнком. Джаспер пытался хоть как-то освежить обстановку, но давление эмоций было слишком сильным.       Я тоже была кем-то вроде «Чудо-ребёнка» или же «Волшебным ребёнком», как рассказывала мать. Они думали, что мой отец будет создавать гибридов с помощью моей крови. Ведьмы охотились за мной, когда я ещё была в утробе матери, считая, что я уничтожу их. И только оборотни смогли нейтрально принять факт о моём существовании.       Ещё до рождения во мне была заключена мощная магия моей бабушки, которая была в свою очередь самой могущественной ведьмой в истории, а также сущности вампира и оборотня. Я была для всех чем-то вроде чудовища. Кроме моей семьи, Майклсонов, никто не хотел меня. Нежеланный человек, как говорится. — Я не хочу... этого, — выдавила я, пытаясь не дать волю слезам. Мне впервые было так страшно из-за положения, в котором я оказалась. Я неуправляющий собой трибрид, да к тому же беременный. Перед моими глазами вновь всплыла Эстер и её слова о ребёнке. Я дёрнула головой, пытаясь отогнать эти мысли. — Ты... хочешь избавиться от своего ребёнка? — подала голос мама, смотря на меня не верящим взглядом.       Я взирала на неё, полная внешней уверенности, хотя внутри уже давно спряталась в дальний уголок комнаты и плакала, раскачиваясь из стороны в сторону. Дело было не в том, что я слишком молода или в том, что я не хочу ребёнка. Я просто боялась такой ответственности.       Я кивнула, не зная, смогу ли ответить без запинания. На лице мамы промелькнуло разочарование, которое она быстро скрыла. Я услышала, как Эдвард встал с дивана, вероятно, чтобы подойти ко мне, но прежде, чем он это сделал, я спросила у мамы: — Что-то не так?       Хейли долго смотрела на меня, будто изучала, и, когда я хотела повторить свой вопрос, заговорила: — Я просто не понимаю, как ты могла подумать об этом. Как ты сможешь жить, зная, что ты убила своего ребёнка?       Она говорила так спокойно и уверенно, не подозревая, как сильно я взбесилась после её вопросов. Меня буквально распирало на части от гнева. — Как ТЫ смеешь мне об этом говорить? — взорвалась я, впиваясь ногтями в ладонь. — Думаешь, я не знаю, что ты хотела выпить аконит, чтобы избавиться от меня? Ты поверила словам ведьм и правда подумала о том, что я буду монстром. А потом, когда я родилась, ты просто взяла и отдала меня.       На мгновение я пожалела о том, что сказала. Просто потому, что на лице промелькнула острая боль и сожаление. Она сделала шаг ко мне, протягивая руки и намереваясь что-то сказать, но я наоборот шагнула назад, всё ещё горя от ярости. — Как я буду воспитывать ребёнка, когда у меня не было нормального примера родителей? Вы меня никогда не навещали, не были рядом, вы жили своей жизнью, будто меня и нет. А я всю жизнь жила надеждами о том, что когда-нибудь у меня будет семья, на которую я буду похожа и которая объяснит мне, что со мной.       Я выплёскивала всё, что было во мне долгое время. На тот момент мне было плевать, что своими словами я делаю кому-то больно. Я лишь хотела сделать им ещё больнее, доставить им такую боль, какую они доставили мне. — Ты просишь меня называть тебя мамой, но проблема в том, что я не чувствую тебя своим родителем. Ты спрашиваешь, почему я эгоистичная, но кто учил меня доброте? Вас не было рядом и некому было объяснить мне, что я трибрид, а не уродка, какой меня называли в школе, некому было объяснить и то, почему мне постоянно хочется убивать, что это нормально, учитывая кто я, что я не какой-то монстр или маньяк. Ты не имеешь право разочаровываться, говорить мне, что я поступаю не правильно, потому что из тебя тоже мамаша никакая.       Я договорила, заливаясь слезами, но с удовольствием смотря на поражённое лицо Хейли. В этот момент она не заслуживала каких-то поддерживающих слов, потому что она не была тут жертвой. Нашлась тут, образец ответственной мамочки.       Я знала, что пожалею обо всём сказанном, но не могла ничего с этим поделать. Это была правда. Та правда, которую я прятала глубоко внутри себя, старательно сдерживая её. Правда, с выходом которой в нашем доме повыбивались все зеркала и вазы. Я не умею контролировать эмоции, не могу контролировать себя, свои действия и поступки. Как же я буду заботиться о ком-то ещё?       Я медленно обернулась к Эдварду, который смотрел не совсем на меня, а на мой живот. Я подняла бровь, взирая на него в недоумении и пытаясь привлечь его внимание, но он был полностью сосредоточен на странном звуке.       Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.       Это был пульс. Быстрый, постоянный и устойчивый, словно моторчик.       Казалось, к нему прислушивались все. В комнате повисла тишина и кроме этого звука не было ничего слышно. Я сглотнула, меняясь в лице, вовсе не желая уступать.       Иногда ты спрашиваешь себя, а стоит ли всех усилий эта битва,       Ведь все приятное уже затерялось в волнах.       Все смыто и уже давно не то, чем кажется.       Осталось лишь чувство причастности твоим мечтам.       Я подняла глаза, надеясь увидеть хоть чью-нибудь поддержку. Кто-то же из всех сидящих должен был быть в здравом уме? Или все прониклись нежностью к этой штуке, услышав сердцебиение?       Но я увидела лишь непонимающие взгляды, обращённые на меня, полные разочарования. И я будто окунулась в своё детство с многообразием таких взглядов.       Меня не понимали, презирали, обвиняли. Во мне разочаровывались. На меня злились и обижались.       Я почувствовала как моя надежда, что хоть в семье меня будут принимать и понимать, разбилась о нерушимые скалы боли и тоски. Они смотрели на меня так, будто я монстр, будто я делаю что-то не то.       Звучат голоса, которые хотят, чтобы их услышали.       Хочется сказать и больше, но трудно подобрать слова.       Аромат магии и красота, которая жила, красота, которая жила.       В пору любви, более неистовой, чем ветер.       Почему я вообще надеялась? Я всю жизнь провела, запрещая себе делать это, потому что знала, как больно, когда мечты не сбываются. И сейчас, мысленно успокаивая себя, я вновь поднимала каменные стены, через которые никто больше не сможет пробиться и ничто не помешает.       Я смотрю на Калленов и Майклсонов, растягивая губы в улыбке. Нахальной и равнодушной. Я мысленно вспоминаю слова заклинания телепортации, сосредотачиваюсь и думаю о моём самом любимом месте.       Рывок, и я прямо здесь.       Я делаю то, что умею лучше всего — выживаю. Без помощи других, без критики и наставлений. Я не могу никому позволить сломать меня или решать за меня. Я сильная, справлюсь.       Слушай свое сердце, послушай, когда он зовет тебя.       Слушай свое сердце, послушай, тебе больше ничего не остается.       Я не знаю, куда ты уходишь, и не знаю, зачем,       Но послушай свое сердце прежде, чем...