Встать на ноги

      Быстро пролетавшие за окном машины дома заставили глаза заболеть от своей пёстрости и яркости стен от ярко светившего солнца, но Изуку продолжал смотреть на небо насыщенного голубого, даже почти синего цвета, какое бывает только летом, и снова и снова прокручивать у себя в голове слова своего лечащего врача: «Тебе стоит определиться, хочешь ли ты рисковать или нет, и если решишься, то немедленно приступить к восстанавливающим занятиям». Тогда он положил толстое дело Мидории на стол и, облокотившись локтями на его край, приложил сжатые в замок кисти к губам, после чего добавил: «Но будь готов к тому, что тебе будет очень, очень тяжело».       Ещё пару дней назад на эти слова мальчишка бы гордо и уверенно заявил, что готов, что он рискнёт, что он готов снова встать на ноги! Но теперь ему это казалось такой же невозможной задачей, как научить птицу с крыльями без перьев летать.       - Изуку, - Инко положила руку на колено сына. – Тот реабилитационный центр, который нам посоветовали, действительно очень хорош, тебе следует подумать об этом.       - Нет разницы, как он хорош. Главное здесь то, как плохи мои ноги, - Мидория посмотрел на свои бесполезные конечности и тут же закрыл глаза, чтобы не видеть их, потому что поднять голову уже не хватало уверенности.       Машина затормозила и остановилась напротив того самого магазина, где Урарака заступилась за Изуку в самом начале нашей истории. Далее им предстоял путь пешком.       - Мам, можно я немного прогуляюсь в парке? – повернув голову к матери, попросил Изуку.       - Если только недолго, - понимающе кивнула Инко, осознававшая, что сыну сейчас стоило побыть в одиночестве.       Она поцеловала его в лоб, приподняв его вьющуюся зелёную чёлку, и пошла другой, более короткой дорогой, по которой в инвалидной коляске не покатаешься. Изуку заметил это перед тем, как повернуть в сторону парка. «Я лишь обуза… Я подвожу не только себя, но и других. Я бесполезный». Теперь вспоминая все сказанные некогда Каччаном слова, Мидория действительно понимал их правдивость. «Он говорил это не потому, что хотел задеть меня, а потому, что хотел открыть мне глаза?» - с этой мыслью Изуку неосознанно потянулся руками к своим волосам, зарыл их в них и вцепился, чуть не отрывая их от своей головы.       - Мидория-кун! Мидория-кун, ты в порядке? – парень проморгался и, снова оказавшись в реальности, поднял голову и увидел перед собой Ашидо Мину.       - Я… я бы сказал, что всё хорошо…       - Но я всё равно не поверю, так? – закончила его мысль девушка. – Возможно, мы недостаточно хорошо знакомы, чтобы ты рассказывал мне что-то личное, но если ты хочешь…       Мидория сидел, опустив взгляд вниз и даже ни о чём не думая – поток мыслей в голове вдруг сменился пустотой.       - Я не хочу тебя обременять, - как можно более мягче сказал он. Он чувствовал себя ужасно, потому что прикрыл свою слабость заботой о чувствах других. «Как жалко, Изуку».       Ашидо, похоже, поняла его истинные мотивы, но не сказала ни слова об этом. Она лишь приподнялась на носочки, и, сделав один оборот, оказалась на другой стороне от Мидории.       - Думаю, ты сможешь прямо сейчас поговорить с Очако-чан, если хочешь, - искоса глядя на него, произнесла Мина.       - О чём это ты? – непонимающе спросил Изуку, но прежде чем он смог понять смысл её слов, каштановолосая появилась в паре метров от них, повернув из-за угла живой изгороди, но остановилась, увидев, с кем была Мина.       Мидория и Урарака на какое-то время замерли в паре метров друг напротив друга, пока пытались осознать положение дел. И только Ашидо с вечно присущей ей некой задоринкой лишь стояла в стороне и хихикала, прикрыв рот рукой.       - Доброе утро, Мидория-кун, - как-то зажато первой поприветствовала парня Урарака. – Что ты здесь делаешь?       Изуку забегал глазами, не желая при Мине и других людях на такой открытой местности рассказывать всё в подробностях. Он хотел лишь наедине, лишь в своей небольшой тихой комнате, где никто больше не услышит его.       - Ничего особенного. Просто гуляю, - не осмеливаясь заглянуть ей в лицо, сказал он.       Он почувствовал на себе неодобрительный взгляд Мины, которая, впрочем, тут же повеселела, подскочила к Урараке, схватила её за руку и повела куда-то, кинув мимолётное прощание и не давая нормально попрощаться этим двоим.       «Может, так будет даже лучше». Только вот теперь Мидория не представлял, когда ему в следующий раз удастся увидеть Урараку по чистой случайности, ведь специально приглашать её к себе домой затем, чтобы просто излить ей душу, казалось ему слишком жалкой затеей. Однако что сейчас обремененному тяжёлыми мыслями колясочнику могло показаться хорошей идеей?       Он ловил на себе эти мимолётные взгляды прохожих, тут же отводивших взгляд при его виде, и, напротив, непрерывно смотревших на него детей, с удивлением рассматривавших «не такого, как все».       Все эти взгляды были абсолютно привычны.       Но не сейчас.       Не сейчас, когда он знал, что может стать таким же.       Не когда он понимал, что всё зависит от него самого.       И не когда он не хотел мириться с тем, насколько беспомощен.

***

      Уже подъезжая к дверям своего дома, Изуку вдруг понял, что не имеет ни малейшего желания находиться в тесной душной комнате, изоляторе от других, где ни о каких мыслях о свободе и речи не шло. Он хотел увидеть город. Хотел увидеть реку и мост через неё. Хотел почувствовать вкус жизни. И поэтому он направился на ту площадку, где уже должны были собраться все приятели Урараки.       Он даже почти не удивился, когда не обнаружил их там. На всей территории от палисадника соседнего дома, засаженного высокими ветвистыми деревьями, и до конца обширного спортивного бегового стадиона, расположенного за огороженным футбольным полем, не было никого. Точнее сказать, Мидория просто не сразу заметил человека, лежавшего на склоне в тени уже упомянутых деревьев. Издалека он не смог различить, кто это был, поэтому решил подкатиться ближе в надежде, что это кто-то из компании Киришимы, «а возможно даже он сам» - предположил Изуку, заметив у незнакомца красные волосы. Но он никак не ожидал, что наткнётся на того, с кем совсем не ожидал встречи. «У него довольно необычная внешность. Одна его половина с белыми волосами, а другая – с красными», - зазвучали в голове слова Мины. Ровный пробор волос словно делил его на двух разных людей, не говоря уже о пугающем шраме на левой половине его лица, о котором Мина умолчала, и, видимо, не зря. Мидория заинтересовался им, он очень хотел заговорить с ним, только вот он…       Как его имя?       Всё ещё рискуя и даже не подумав, что сказать ему, Изуку стал понемногу подбираться ближе, когда заметил, что незнакомец лежал с полуприкрытыми глазами, глядя куда-то в небесную даль и лениво перебирая пальцами колосок у себя во рту. Между ними оставалось меньше метра, когда якобы задумавшийся парень резко повернул голову в сторону Мидории, и от пронзительного взгляда его загадочных глаз тот откинулся на сидение и откатился немного назад.       - П-прости, Тодороки-кун, я не хотел тебя беспокоить! – имя незнакомца само сорвалось с его языка, и Изуку даже разозлился на него за такую оплошность.       - Откуда ты знаешь меня? – голова парня вернулась в исходное положение, а лицо снова приняло беззаботное выражение, чему Мидория не мог не удивиться.       - Компания, собирающаяся здесь по вечерам, мельком упоминала тебя…       - Вот как, - после некоторого молчания безучастно кинул Тодороки, не отрывая взгляда от небосвода.       - Прости, с моей стороны было невежливо вот так подкрадываться, - Изуку сложил руки в извинительном жесте и склонил голову, что, однако, осталось без внимания.       Тодороки окончательно утратил связь с окружающим миром, и Мидория оказался в неловком положении, не понимая, стоит ли ему уйти, сказать ещё что-то или просто молча остаться на месте. Раздумывая об этом, он и не заметил, как проследил за взглядом нового знакомого и только тут обнаружил, что небо было совершенно чисто, и ни единого облачка на нём не виднелось, и даже само солнце скрывалось где-то над домами, спинами к которым они сейчас сидели.       - Куда ты смотришь? Небо же пусто, - непонимающе поинтересовался он, сам не понимая, стоит ли это делать.       Тодороки снова ответил не сразу.       - Небо и без облаков полно различных интересных оттенков. Более того, я предпочитаю чистое полотно над головой, а не давящих сверху белых гигантов.       - Расскажи мне что-нибудь о небе, пожалуйста.       Парень в недоумении повернул голову на Мидорию и, кажется, только что обратил внимание на то, что сейчас он выглядел очень несчастным.       - Я не знаю, что сказать, - вздохнул он, а после прибавил: - Я просто смотрю на него и чувствую себя спокойнее и дальше от всех земных проблем, вот и всё.       В ту же секунду зрачки Мидории расширились: ему приглянулась перспектива отдалиться от всех давящих мыслей, но сколько бы он ни смотрел в небесную даль, он лишь завидовал свободному полёту птиц, не в состоянии представить себя на их месте, а мысли, которые он старался прогнать, якорем тянули его мечты обратно на землю, где они безнадёжно обращались в пух и прах.       Чувствуя себя окончательно подавленным, Изуку проморгался, возвращаясь к реальности. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил лежащего Тодороки рядом! Нет, он действительно был очень странным: во время разговора всегда держался особняком и отключался от темы, кидал скудные реплики и взгляды, от которых становилось не по себе. Тем не менее, Мидория понял, что в этом человеке была какая-то сокровенная тайна, бесконечное количество глубоких мыслей, а то и собственная вселенная.

***

      К счастью, Инко ещё не успела поднять тревогу из-за «долгого» отсутствия сына, хотя и призналась, что уже начинала волноваться. Изуку же успокаивающим жестом руки заверил её, что всё хорошо (с каждым днём это получалось у него всё лучше), и, пообедав, вернулся в свою комнату. Здесь он бросил взгляд на окно и убедился в том, что через стекло внешний мир выглядел совершенно иначе – более тусклый и блеклый, словно просто двухмерная картинка на стене. Внутри своей комнаты Изуку чувствовал себя также – словно потерял какое-то важное, незаменимое измерение.       Вдруг в поле зрения Мидории возник до боли знакомый силуэт в окружении других. Бакуго отвлёкся от разговора со своей шайкой и бросил взгляд в окно Изуку, умудрившись посмотреть прямо на него, после чего высокомерно ухмыльнулся и продолжил идти, оставив того в недоумении смотреть ему вслед.       В груди заныло. В горле встал ком. Мидории надоело это превосходство, искрящееся в красных глазах Бакуго при одном только его виде. Он даже начал мечтать о том, как однажды во время очередных издевательств он бы уверенно поднялся с инвалидной коляски, загнав Каччана и всех его приспешников, пассивно поддерживавших его, в ступор.

***

      - Ладненько, ещё увидимся! – Ашидо помахала на прощание и побежала в сторону своего дома. Её мать только что позвонила ей и попросила помочь с подготовкой к приходу гостей.       - Увидимся, - повторила её слова каштановолосая и слабым движением руки попрощалась в ответ.       Урарака была зла на себя. Утром она не смогла ничего толкового сказать Мидории, хотя в его глазах ясно прочитала мольбу о помощи. Язык вдруг завязался в крепкий морской узел, способный вымолвить лишь какие-то официальные сухие фразы. Она ненавидела его за это.       Вернувшись домой, Очако только и думала о том, стоит ли навестить его. Она ясно помнила слова Мидории: «Наверное, скоро мне нужно будет рассказать тебе кое-что…». Интересно, он уже был готов сделать это? Если бы она пришла к нему, что бы он сказал? В любой подобной ситуации она бы ответила себе, что не узнает, пока не попробует, но в его случае постучаться в дверь дома Мидории было невыносимо сложно, словно её рука и их дверная ручка были магнитами с различными направлениями магнитного поля.       - Я открою, мам! – послышалась тихая приглушённая деревом реакция на её стук. Есть! Она сделала это. Только не зря ли?       - О, Урарака-сан, - когда проход внутрь открылся, девушка не спеша прошла в него, разулась, аккуратно поставила обувь у порога и заглянула на кухню, приветствуя старшую Мидорию.       - Я надеюсь, ты не против моего визита? – с лёгкой улыбкой на лице поинтересовалась Очако, на что Изуку, конечно, воскликнул: «Нет, что ты!». Пожалуй, эти две фразы в разных интерпретациях уже стали обязательной частью их общения.       В комнате Изуку как всегда было светло, чисто и просторно, хотя само помещение и не было таким уж большим. Урарака приземлилась на край кровати, а Мидория устроился напротив. Теперь никто из них не знал, как начать разговор, задачу которого оба прекрасно понимали.