Ты моё море, я твои волны

Это напоминало дежавю. Шум моря в ушах, легкий ветерок в спину, крик чаек высоко в небе… Что это могло значить? Арсений не знал. Все, что интересовало и волновало его в данный момент — зеленоглазый парень, что обернулся на его зов, удивленно хлопая глазами. Что-то в нем было такое странное, незнакомое, но одновременно родное. Хотелось смотреть, смотреть, смотреть. Утопать в зелени глаз, не чувствуя времени, боли, что глубоко засела в сердце, изредка царапая маленькими коготками и ноя так жалобно, что Арсений сам бы непременно завыл, но ведь надо держаться, надо быть сильным. Из раздумий его вырвал чуть хриплый голос, заставляя вздрогнуть: — Можно сказать и так, — проговорил парень, разглядывая странный интерьер бара и не замечая, как дернулись вверх брови его собеседника, замершего на миг, но тут же взявшего себя в руки. — Но вас, должно быть, интересует другое, — немного погодя добавил зеленоглазый и Арсений в который раз поймал себя на разглядывании многочисленных браслетов, сплошь покрывающих запястья юноши. Что скрывается за ними? Старые шрамы? Новые ссадины? Или же это просто маленький, но невероятно чарующий фетиш этого создания? Мысли путались в пьяном разуме Попова, не давая мужчине дать нормальный ответ на вопрос, который точно описывал происходящее. Ты прав, меня интересует другое И это другое — ты А вслух: — Верно. Знаешь, что интересует меня на самом деле? — Антон выжидающе посмотрел на него, — Почему женщины вечно чем-то недовольны? Серьезно. Чего ей не хватало-то? Квартиру просила? Я купил. Машину тоже. Денег всегда было предостаточно. Да еще и все свободное время проводил с ними. А она… Ушла к этому уроду… К Марку. И знаешь что? Он. Мой. Начальник, — Попов замолчал, осушив в один глоток сомнительного вида напиток, который ему любезно предоставили «за счет заведения». — Бывший, — с сожалением, или, быть может, с облегчением добавил мужчина. — Я уволился сегодня. — Антон хмыкнул, подумав, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет, но отступать было некуда. А Арсений говорил и говорил, понимая, что ему должно стать хоть немного, но легче, даже если потом его сочтут за психа. Было странно, что несмотря на порядочное количество алкоголя, его мозг довольно неплохо соображал. Ясно, как летний день, что завтра он, едва услышав чертов будильник, с мучительным стоном свалится обратно в постель, проклиная дурацкую уже-не-его работу и этого парня… С глазами цвета скошенной травы и невероятно красивыми в свете цветных лампочек руками, увешанными разномастными браслетами. Его вдруг нестерпимо захотелось коснуться, задев блестящие украшения на худых запястьях и просто смотреть, смотреть… Чувство непривычности, нереальности этого места накрыло Арсения вновь. Стоило поддаться, коснуться рукой худого плеча, и все… Холодные брызги морской воды брызнули в лицо, песок приятно щекотал от чего-то голые ступни, а ощущение правильности становилось все сильнее. Но удивленный взгляд за спиной говорил об обратном. — Это что, черт тебя подери, такое? — хлопая ресницами, поинтересовался у перламутровой ракушки, лежащей в его ладони, зеленоглазый незнакомец из бара. Арсения он будто не замечал. — Мне тоже хотелось бы знать… — пробормотал Попов, неосознанно идя следом за парнем. Спустя три минуты гнетущего молчания Арс задал какой-то вопрос, ответ на который его, кажется, не интересовал, но понял, что его никто не услышал. — Что… — Арсений почти вплотную подошел к парню, увлеченно рассматривающему какое-то растение цвета индиго и… прошел сквозь него.        Над головой нещадно палило солнце, грозясь испепелить тебя подчистую, облака неспешно плыли по ярко-голубому небу, от которого не отводил взгляд мужчина с глазами такого же нежного цвета. Можно было подумать, что его необычайно интересует то, что происходит наверху. Казалось, здесь никогда не летают самолеты. Да и вообще всё это казалось сказкой. Даже бабочки на этом пляже выглядели паранормально. «Но не хуже, чем-то, что произошло с тобой» Действительно. Оборачиваться не хотелось совсем. Не хотелось знать, что он не видит. Пусть Арс пока и не понимает, почему. Пусть никто из них в этом не виноват, ощущение, что его бросили, усилилось в разы, стоило только оказаться в этом райском, — райском ли? — местечке. А все ведь было так хорошо. Они бы просто… просто… Напились? Выговорились? А что потом? А потом пустота… И всё. Считай, что ты — всё равно, что мертвый. Но разве судьба должна делать что-то в твою пользу, если ты ничего для себя не делаешь? Ни-ког-да. И Арс это прекрасно понимал. Сам в это дерьмо влез, сам и выпутывайся. Назад дороги нет. Ты выбрал это сам. Антон уже полтора часа бесцельно бродил по острову, будто ища что-то. Он принципиально не обращал внимания на жару, совсем не подходил к воде, только ходил, ходил. И молчал. Под ногами сновали какие-то насекомые, изредка — змеи, отчего Шастун смешно подпрыгивал, смотря на существо своими зелеными глазищами, но тут же успокаивался и шел дальше. Если же мальчишка видел что-то, — по его мнению, — стоящее, то непременно рассматривал это несколько минут и тихо восхищался. В такие моменты Арс наблюдал за ним, про себя восторгаясь красотой Антона и думая, что тот, на самом деле, очень живой и искренний, но привыкший скрываться за множеством масок. Впрочем, Арс сам был таким и его это нисколько, — может, совсем чуть-чуть? — не пугало. Почему жизнь всегда подкидывает нам какие-то сюрпризы? Почему нельзя жить тихо и размеренно, не вляпываясь в вечные неприятности, не заботиться о том, что твой дорогущий загородный дом может сгореть. Или о том… …что сгореть можешь ты. Арсений сгорал, зажигался вновь и превращался в пепел, который тут же растворялся от порыва ветра, из-за Антона. Смотреть на мальчишку спокойно казалось попросту невозможным. Его мягкие волосы блестели на солнце, губы что-то несвязно шептали, брови хмурились. А глаза будто выискивал что-то рядом, обеспокоенно глядя в даль. «Как же мне хочется, чтобы ты искал меня» Он был лучиком света для Арса, его проводником в этом мире. Ему так казалось… Но почему бы не внушить себе, хотя бы ненадолго, что это правда? Почему бы не влюбиться в того, кто тебя даже не замечает? Так много вопросов, и ни одного ответа за всё время. Жить в неведении — вот что пугало Арса. Не так сильно его пугало одиночество. Лучше быть одному и знать, что ты в безопасности, чем постоянно находиться среди людей и ждать подвоха. Они смотрели, как тлеет золотисто-красный закат, словно догорающие угли после пожара. Он растилался по небу, медленно переходя в более темные оттенки, а огромный солнечный диск опускался все ниже и ниже, уступая место мягкому сумраку и красавице-луне. Вдалеке летали белые мотыльки, которых Шастун зачем-то пытался поймать, в случае неудачи бормоча: «Пффф, ну и не надо». В лучах закатного солнца волосы юнощи приняли какой-то особый оттенок, чего не мог не заметить Арс, который, в свою очередь, весь день таскался за предметом своей любви и сейчас ему ужасно хотелось есть. И целовать, целовать, целовать, всматриваясь в ярко-зеленые глаза, сжимая худые плечи все крепче, крепче… …Совершенно не важно, где этот придурок взял рыбу — сам наловил, что ли? Ой, плевать, он же не слышит — голод взял вверх. Ничего так не бесило Арса в этот день, как «приготовление на костре этой чертовой рыбины». Зато сам костер был необычайно красивым. Будто солнце перед сном оставило ему немного тепла, чтобы тот мог дарить его людям. И всё это было так чертовски красиво. В изумрудных глазах Антона плясали чертики и он будто смотрел прямо на Арса, ухмыляясь. Когда Шастун случайно испачкался и облизнул все пальцы по очереди, Арс еле сдержался, чтобы не впиться в его губы, даже если это будет выглядеть до жути странно. Доев — о-боже-как-это-вкусно — рыбу в каком-то соусе, он начал говорить. Сначала тихо, неразборчиво, но потом всё громче увереннее. Как будто ты знаешь, что не один здесь. — Странно, что это происходит именно так. Димка много раз рассказывал, что будет, как только ты встретишь свою родственную душу. Шум волн, бьющихся о скалы, песок, соленый ветер… Но со мной всё иначе — я не просто это ощущаю, я буквально переношусь на море. И это никак не может быть действием какого-то напитка, я уверен в этом. А что касается моего соулмейта… Он необыкновенный. Арс, если ты здесь, не знаю, каким образом, но если ты меня слышишь, знай, я люблю тебя, — Антон снова посмотрел прямо в голубые глаза, уже точно ощущая присутствие Попова и улыбнулся. — Мы знакомы всего ничего, но я ни секунды не могу не думать о тебе. Я окончательно и бесповоротно влюблен. Плевать, что будет завтра, через неделю, через год. Я хочу быть с тобой, — с этими словами мальчишка шагнул вперед и заключил шокированного Арсения в объятья, шепча: — Тише. Я вижу тебя, Арс, слышишь? Стоило сказать, что люблю — и увидел. Я не хочу тебя отпускать.