Веселый Дегенерат

Я веселый дегенерат! Вышел снова как-то погулять, И в тот момент был я так рад, Ведь еду я в ракете полетать! Ну конечно, летать не буду в прямом смысле, Я иду на американские горки кататься, С другими прокатиться в коромысле. Хорошо будет поразвлекаться! Я пешком дошел до парка, Огляделся и увидел: Дед в очереди к горкам харкал, Захотелось мне это развидеть. Но пришлось мне встать, Ведь из-за деда сразу не летать? Ну уж нет! Я и так скучал в обед! Вот прошел я к тому деду, И от запаха застыл. Дал бы я духи лошпеду, Но терпеть всегда любил. Я решил стоять и слушать, Что другие говорят. Правда, всем хотелось кушать Они об этом все галдят. Дед смотрел куда-то вдаль, Чесал свою бородку. Конечно, вот, не ту, А где его головка. И вдруг я замечаю как принюхался к чему-то Тот старый дед. Он повернулся почему-то И начал пялиться в меня, Прямо в мои глаза. Он смотрит дико на меня, Смотрю я на него. И думаю я: "Чтоб тебя! Мне страшно, отвернись!" Мне хочется сейчас сбежать, Но я же не могу! Я жутко на американских горках Прока́титься хочу. И вдруг решил ему сказать: "Давай договоримся! И ты не будешь мне мешать, А ты переродишься От рук моих прекрасных, Которые тебя возьмут И будут делать сасным, Каким ты в молодости был." Дедок немножечко подумал и сказал: "Ну ладно уж! Сойду я с очереди вон, Я все же слишком старым стал." И из руки он достал Свой старый телефон, Что выглядел как большой компьютер Затем мне дал свой твюттер. Я твюттер его записал, И руку дедушке пожал. А дедушка так вздрогнул, Как будто прикоснулся я К нему своим лицом. И дрожать немножечко стал я, Но это не беда! Ведь скоро дед отстанет от меня! Но все равно, душа спокойной Не хочет оставаться в мне. Вдруг что-то будет не такое, Что заставит умирать? А если дед, он сумасшедший, И сунет он в меня Большую миску с кашей И заставит жрать? Ну уж нет! Не волноваться! Все пройдет спокойно. Просто мне не стоит в этом сомневаться. Ведь оптимистичный настрой часто спасал меня! И не разу не ронял, Когда я съел меня! Так, что это за чухта? Что стало с бедной рифмой? Ну, ладно, всем же наплевать, Это как тот случай с Хильдой. Как-то друг моей подруги сказал мне, Что КБ эт Мэри Сью. Но я как-то ему не верю, А может быть и да десу? А если я и есть моя подруга, Что пишет оду про меня с психическим недугом? Ей помогает летающая Тоня, Которая пишет стихи пока в наркопритоне? Так, походу запах деда Лишил меня рассудка. Никогда не говорил такого бреда, Аж трещит посудка. Ладно, что ж, давайте к делу, Подумал я как сеньор Пело, Когда в очереди был И с запахом деда тужил. Но дед ушел и хорошо, Что хорошо кончается. Обрадовался как горшок И перестал отчаиваться. И прокатился на ракете, Весело я без помех. Закончилась история эта, Ушел дед, который ветх. Но вдруг в один спокойный день Я вспомнил обещанье, Что деда молодым Я сделаю в мгновенье. И тут то паника моя Вся снова заиграла. И боль как страхи изнутри Меня все раздирала. Он айпи адрес вычислил наверное уже И принялся меня сожрать как сраное дрожже. И я решил: "Долой говно! Еще муки я терпел давно, Так пусть идут они к чертям Собачьим." И вышел я на твюттер в связь, С тем дедом: "ЗДРАВСТВУЙ, ДЕДУШКА ПРЕКРАСНЫЙ! НЕ ПРАВДА, ДЕНЬ СЕГОДНЯ САСНЫЙ ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ СВЕЛО СПИНУ СРАНОЕ ДЕРЬМО? ХОЧЕШЬ ТЫ СКОРЕЙ УВИДЕТЬ ТО, ЧТО БУДЕТ МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ БУДТО?" Дед ответил быстро: "Да, хочу! Ждать тебя не потерплю!" И пошел я в магазин за сраным макияжем, Купил я паричок девичий, будто был я света пажем, А потом уже и книгу Вот с таким тупым названием: "Если хочешь стать красивой, То продай мне почку мило." Оказался рядом с домом И ожидал не пейзажа́, Но тлен вокруг, и комом В горле чувствуется запах этажа. Квартира нужная там наверху, Точнее вход в нее. Пугали поклонения греху И смерть моё чутье. Дверца от его квартиры Пугала сильнее тети Иры, Которая во время опьянения Убить мою сестру пыталась вдохновенно. Старее древесины не было, Чем бабки Инны, Но это уже слишком. И без всякого излишка Нужно постараться мне войти. Нельзя бросать дела на полпути! Я постучался в дверь, Держа в руках тот хлам, стесняясь. Я не боялся никогда потерь, Но это слишком странно, каюсь. Боюсь всегда я не себя, Боюсь я ничего буквально. Но я никогда ведь не бывал В таких условиях банально. Открыл мне дверь уродский дед Недоуменно глядя. Затем он рассмеялся вмиг И по плечу погладил. Прошел я в дом его замшелый, И начинал уже дрожать. Потолок тут даже серый, Союз здесь развалили 30 раз. А стены будто бы орали: "Этот дом снесите навсегда!" На полу будто нассали И он шептал: "Убей меня..." Я сел за стол, дожидаясь милосердья. Поставил дед погреться чайник. Внутри него будто горели черти, До этого включен был краник. "Ух ты ж е, вот это да." Подумал быстро я тогда, Кусая свои ногти до стирания зубной эмали. Но деду по боку, спросил: "Какой чай хочешь, малый?" "А выбор есть?" — спросил в ответ. "Конечно, но он небольшой: Черный чай, зелёный чай И чай с марихуаной." Передернуло меня. "Кто чай так называет? Какого черта этот чай Не запретил парламент?" "Это не названье, друже, Это он и есть. Сможешь покурить пассивно, Если будешь ртом пердеть." Я жаловаться перестал И выбрал быстро вариант: "Я буду черный." "Хорошо, Мой негитос перченый!" — Ответил дед мне, ласково глядя, И пакет в воду суя. И дал мне кружку прям под руки: "Держи, друже, попей, базукий!" Я проглотил язык и вспомнил, Что такое яд и тела трепет, Когда ты умираешь на ходу, И быстро я сказал ему: "Давай скорее к делу, дед!" "Как ты не знаешь мое имя?" "Забыл, прости, меня зовут Василий!" "А мое имя Толик, друже, Пойдем скорей, омоложи же!" Пошли мы с этим страшным типом в спальню Не знаю, почему, Но пахло не так странно. Свеча горела, даже две, Наверно умер кто-то, эх. И роз букет стоял на тумбе, Наверное подарок внуков. И дед уселся на кровать. Сидит на ней весьма нейтрально. И принялся он меня ждать, Сияя улыбкой маниакальной. Я достал набор мейкапа И лицо его бестактно Разрисовывал тонаком, Будто дед был ооаком Малолетней фанатки ЛПС, Которая принимает ЛСД. Лицо деда молодее стало вмиг. Я горжусь этими трудами? Нет, скорее думаю о том, Как сбегу домой я напрямик. Дед был удивлен приятно, Будто был он девушкой сейчас. А мне, не то, чтобы понятно, Не бессмысленно ли я провел жизнь, быть оптимистом учась. Нацепил ему парик На голову девичий. Блондинкой стал старик, Цвет веет пометом птичьим. Старик восторженно вздохнул И пошел обнимать меня. И женским голосом встряхнул: "Спасибо, Вася, мой семпай!" И я такой: "Чего? Куда попал я, блять?" И он решил на ушко мне сказать: "Я люблю тебя, Василий! И люблю я очень сильно!" И тут то я все понял: А он не зря меня так обнял. И оптимизм тут не помогал, Сам бог меня за глупость наказал. "Знаешь, почему я так вонял на горках?" — Внезапно спросил меня тот Толик, Растирая по лицу тот тоник. "А почему?" — спросил я, скреща руки у груди, как будто на затворках. "Вдали увидев лишь тебя Я обоссался раза два! И не касаясь пеструна Я накончал в себя! И кочками сгустилась жижа, Я чувствовал себя так живо, Смазало молочной смесью Мое сердце перед смертью! Кровь в жилах закипела, Что не мог сдержать манеры. Моргать не мог, глядя в тебя. Ты спас меня, собой рябя, Прекрасным вея в расстояньи Вокруг всего же мирозданья, Напоминал ты мертвую мою жену. Не мог сдержать я свой пеструн!" И тут то музыка ворвалась, И розы, свечи разыгрались! Вокруг пестрили блики, Стук сердца слышен не безликий. Но это значит лишь одно: Пора остановить это говно! Полез дед раздеваться, Я схватил скорей горшок. Удивленно рассмеяться Не успел: летит в него. Ярость в деда стукнет камнем, Схватил он тумбу и в меня! Раскрыть дверины быстро ставни Удачи нету, вот те на! Смекнул в окно с первоэтажа Свалить быстрей, сверкая пяткой, Но увидать такого вернисажа Не пожелает тот, кто любит гладкость: Там дерево и заросли кустов Плелись большою очень кучей, И побежав как идиот туда, Я бы умер никак не круче. Дед орет: "Какого черта?! Предал ты меня, Василий! Приложив бы ты усилий, Насладились б как курортом!" Кинул он в меня картину, Но ответил я трусливо: "Я не то имел ввиду! Я все сделал и уйду!" Дед на месте вдруг содрогся И сел в позу эмбриона: "Я уже блин так завелся, Я же ждал аттракциона!" И увидел резко я... Катится его слеза! "Тебе меня не жаль, Василий? Сжалься ты, ты же красивый! Знаю я — твоя душа добра. А если нет, черт бы тебя побрал!" И не сдержался я, ведь я так добр... Лишь для того, чтобы рукой се по лбу! И найдя в его буфете, что ж, Я со страхом и надеждой в сердце сунул ему нож. Но дед его схватил на полпути, Как будто молод. И произнес: "Меня прости, Но у меня есть молот!" Достал он молоток из шкафа, Пока я бил его по пояснице худощавой, И им махать туда сюда, Желая голову мою разбить до порошка! Я прыгал из угла в другой, А он за мной гонялся. Я так запрыгнул далеко, Что он уж задолбался И кинул молоток в лицо, Но попал в затылок древком. И устал внезапно драться, Разломило, блин, херня! Будто все могло сломаться Изнутри, внутри меня! Потеряв свою опору, Я страдал б не от запора, Я на месте бы растлеял, Я б просрался без затвора, Лежа на полу как крыса, Как мертвая внутри Лариса! И поэтому глаза Закрыл я резко, как спеша Скорей сайгаком, егоза, Я спрыгнул тупо из окна. И падал я с окна как балерина, Как будто долька апельсина, Облитая горьким бензином, И воняющая адреналином. Я уползал, оглядываясь редко, Как будто рыба не в воде. А сверху, из окна в руках как репка Потакающая моей тошноте, Выглядывала бабушки башка, Кожа как будто из мешка, Но худшее же осознание настало: Голубоглаза разлагалась, это была жена.