Аномальные

Аномальный. Это как приговор для молодого вампира. Феликс так и не смог понять, почему если он отличается от других, то обязательно аномалия. Все в роду Феликса были людьми. Парень родился невероятно красивым; если бы не глаза, то его можно было бы считать самым красивым из людей. Но судьба распорядилась иначе. Ярко голубые глаза повергли в шок его семью. Мальчик рос изгоем среди вампиров и не мог общаться с людьми. Единственным его другом был Уджин — такой же аномальный, но с другой историей. Старший всегда помогал мальчику и смог заменить ему брата. Несмотря на всю ненависть общества к этому маленькому вампиру, Ликс вырос добрым и отзывчивым малым. Он не держал зла на этот мир, не проклинал вампиров и людей. Единственное, что его волновало: сможет ли он найти своего человека? Каким он будет? Смогут ли они подружиться? Феликс не из богатой семьи, о содержании человека и речи быть не могло. Но парень готов был отдать всего себя тому, кто будет помогать ему выживать. Феликс боялся причинять боль другим: сколько бы его ни унижали и ни избивали, он всегда улыбался — улыбался в надежде на светлое будущее. У Феликса была привычка приходить каждую ночь к обрыву, что недалеко от его района. Там всегда спокойно, всегда стабильно. Он любил эту обыденность. И даже сейчас, идя по такой знакомой дороге, вампир думал лишь о том, как отреагирует его человек на то, что ему волей небес выпал такой неправильный вампир. Подойдя к краю обрыва, Феликс опять испытывает это чувство — чувство свободы, той самой, что губит людей. Он никогда не пытался открыть в себе хоть какие-то способности вампира, просто потому что думал, что недостоин всего этого, недостоин звать себя вампиром. Вот сейчас, смотря вниз, на это спокойное море, он хотел поддаться воле случая и оступиться, рухнуть вниз, без надежды на то, что сможет взлететь вверх. Но сможет ли он простить себя, когда его выбросит на незнакомый берег, такого потерянного, ведь умереть он не сможет. Феликс наклоняется вниз, но не успевает сделать шаг назад, так как на него с невиданной силой налетает кто-то незнакомый, ругающий его. Ликс не может разобрать слов — он лишь чувствует, как начинают чесаться и болеть десна на том месте, где должны быть клыки. — Ты… вампир… Это то, что смог разобрать Феликс. Сейчас он счастлив как никогда: вот он — тот, кто поможет ему выжить в этом жестоком мире, его единственная надежна на прекрасное будущее, ведь сейчас он наконец может признать, что поистине вампир, а не ошибка природы, что он такой же, как все, а не аномалия. Улыбка появляется сама собой, ведь парень счастлив. — Поправочка: я твой вампир. Незнакомец в диком ужасе отскочил от Феликса. Вампир прекрасно видит в темноте, и ему не составляет труда рассмотреть незнакомца, а точнее его человека. Ликс ловит себя на мысли, что перед ним не человек, а настоящий вампир, что заставляет улыбку с лица блондина пропасть. Темные волосы, светлая кожа, сила, которую Феликс успел ощутить, но он не может посмотреть в глаза незнакомца. Неужели его аномалия заключается в том, что ему предстоит быть не с человеком, а с вампиром? Такая мысль проносится в голове молодого вампира. Незнакомец медленно, как показалось Феликсу, поднимает голову, и вампир видит черные, как ночь, глаза. Он видит, как некий страх начал сменяться на гнев. Феликс видит, как его человек злится, но по какой причине, вампир не может понять. — Мое имя Феликс Ли, отныне ты мой человек, — начинает Ликс. — Не смей произносить ничего подобного, я никогда не буду тебе принадлежать, а тем более ты никогда меня больше не увидишь, — холодно ответил парень и развернулся, чтобы уйти. Феликс схватил парня за руку. Он хотел остановить и спросить парня, почему он так ненавидит его, хотя они даже незнакомы. Неужели все его надежды так просто рухнут? Впервые Феликс понял, что может вот так умереть из-за ненависти его человека. Ликс держал руку парня так сильно, насколько мог, он схватился за нее, как за спасательный круг. Но парень вырвал руку из цепкой хватки блондина, схватив того своей холодной рукой за подбородок. — Не смей ко мне прикасаться, ты, грязный вампир, да и к тому же аномалия, — со свей злостью проговорил брюнет. Он находился так близко к тому, кто должен его спасать всю жизнь. Феликс чувствует, как в этой холодной ладони течет кровь — кровь, которая ему необходима, чтобы доказать себе, что он не аномальный. Феликс смотрит в черные глаза парня, что холодной хваткой вцепился в подбородок вампира. Блондин чувствует тепло где-то внизу живота — то тепло, что он никогда не испытывал, ему сейчас хочется обнять этого злого, но его человека. — Со Чанбин. Запомни мое имя и больше никогда ко мне не подходи, избегай, а лучше умри, — с этими словами Чанбин отпустил вампира, и тот рухнул на землю. Слова Чанбина раз за разом проносились в голове Феликса, он был бы и рад избегать, но как он может, ведь это его человек. После ухода Чанбина тепло, что зародилось, никуда не исчезло. Ликс ощутил некое эмоциональное возбуждение, которое так и осталось в животе. Это тепло продолжало жить с ним всю неделю, с каждым днем оно усиливалось, а Феликсу становилось все хуже и хуже, через две недели оно переросло в непереносимую жажду: ему необходима кровь Чанбина. Феликс очень сильно похудел, ему непереносимо больно, но он бредет по улице в поисках нужного дома. Вечность — вот сколько по мнению вампира занимает поиск его человека. Вампир не знает о Чанбине ничего, кроме того, что он такая же аномалия, как и он сам. Человек, родившийся в семье вампиров, в самом сильном клане. И вот сейчас, стоя перед воротами этого злосчастного дома, Феликс понимает свою ничтожность, ведь это не просто дом — это огромный особняк одного уважаемого клана. Использовав последние силы на то, чтобы взлететь и перебраться через забор, он парит, заглядывая в окна, и спустя немого времени он видит его — Чанбина, который спит, не подозревая о том, что за ним кто-то наблюдает. Феликс тихо встал на подоконник открытого окна. Он решился вторгнуться в личное пространство. В комнате было много зажженных свечей, что освещали это холодное место. Феликс медленно и тихо шел к кровати его Чанбина, с каждым шагом он все ярче ощущал тепло так нужной ему сейчас крови. Ликс, не дыша, наклонился к лицу Чанбина. Сейчас он так красив, все так же холоден, но так прекрасен. Феликс открывает рот, чтобы наконец получить то, чего он так желает. Но его останавливает рука Чанбина, что крепко впилась в горло вампира. — Я же тебе ясно все объяснил, ты умереть захотел? — спросил Чанбин, с каждым словом сжимая шею еще сильнее. — Я поэтому и здесь, я умираю, мне нужна твоя кровь, — хрипя, отвечает Ликс. — Вот оно как, проси, — с кривой усмешкой произносит Чанбин. — Что? Чанбин толкает Феликса на пол, встает с кровати и прижимает того к полу, наступая вампиру на грудь. — Умоляй меня. Из глаз Феликса текут слезы, слова мольбы рождаются, но так и не могут быть произнесены. Чанбин все так же холоден. — Хах, а ты такой жалкий. На что ты готов ради своей никчемной жизни? — На все, — тихо отвечает Ликс. — Тогда терпи. — Чанбин задирает рубашку Феликса, оголяя впалый живот. — Произнесешь хотя бы звук — я тебя тут и убью. Чанбин берет свечу, присаживается на колени и начинает капать воском на нежную кожу. Феликс сжимает кулаки так, что протыкает ногтями кожу. С каждой каплей жгучее тепло, что так и не покидало Ликса, начинает переходить в место ниже живота. Эмоциональное возбуждение становится физическим. Феликс проглатывает боль, которую заглушает это тепло. Чанбин замечает это и с отвращением смотрит в голубые глаза вампира. — Ты еще более отвратительный, чем я думал, — зло произносит Чанбин, встает и ставит свечу на место. Он оборачивается, смотрит на худое тело вампира, на красную кожу на животе, на воск, что уже застыл, на лицо ненавистного вампира. Он останавливает взгляд на шее и замечает след от его же руки. Чанбин уходит, оставляя Ликса лежать одного.