Аномальные

Феликс продолжал лежать на холодном полу. Тело вампира начал окутывать холод. Парень смотрел в потолок. В открытое окно подул сильный ветер, что затушил пару свечей. Темное помещение погрузилось в еще больший хаос. Вся эта обстановка отражала состояние Феликса сейчас. Блондин не мог двигаться, не мог даже моргнуть. Он чувствовал, как ожоги на животе начали исчезать. Он не был унижен, ведь в этом нет ничего такого. Как считал сам Феликс, он просто выполнил условие, чтобы жить. Вампир продолжал лежать на полу, когда почти все свечи потухли. Феликс повернул голову в сторону последней свечи, что горела так ярко. И когда он позволил себе моргнуть — она потухла. Как и надежда на жизнь. Феликс погрузился в тишину и холод. Но то тепло, что всегда не покидает его, греет уже где-то в груди. Открылась дверь. Появившийся сквозняк заставил Ликса открыть глаза. Сколько он тут пролежал, парень не понимает, но заставляет себя вглядеться в фигуру, вошедшую в комнату. Зрение начало подводить его, сколько он ни старался, но недели голодовки решили окончательно добить Феликса. И тот закрыл глаза и прислушался. Блондин слышит, как дышит вошедший. Чувствует тепло крови. Феликс чувствует то, что ему так необходимо. Чанбин — вот, что сейчас нужно Феликсу. — Прошу… — почти неслышно произнес Ликс. Ликс слышит, как Чанбин подходит к нему. Слышит, как тот медленно приседает на корточки. Феликс не решается открыт глаза — он доверяется ощущениям. Тепло, что исходит от Чанбина, заставляет Феликса пододвинуться к человеку, прижаться к его ногам. Феликс вдыхает чуть уловимый запах крови, который становится очень сильным. Что-то горячее капает на лоб Феликса, затем еще и еще. Кровь. Так необходимая Феликсу кровь капает на его лицо и медленно стекает по бледной коже, минуя рот. Ликс осмеливается открыть глаза. Он видит, как Чанбин держит в руках нож. Видит порезанную ладонь, из которой капает кровь. Феликс тянется рукой к своему лицу, стирая капли крови, направляет ее небольшое количество себе в рот. Вкус метала сменяется на приятный соленый привкус, и наконец та сладость, о которой часто говорили вампиры. Этого мало, чтобы удовлетворить голод, с которым он так долго жил. Феликс приподнимается и тянется лицом к ладони Чанбина. Он опять закрывает глаза, чтобы в полной мере ощутить вкус этого наркотика. Ликс припадает щекой к ладони Чанбина, слегка трется. Кровь вымазывает лицо Ликса, скрывая под красным цветом россыпь веснушек. Феликс аккуратно накрывает ладонь Чанбина своей, слегка поглаживая теплую руку. Нежно сжимая запястье Чанбина, Феликс направляет ладонь от щеки к своему рту. И вот рана Бина возле рта Ликса. Вампир, немного высунув язык, проходится кончиком от запястья до указательного пальца. Этот пьянящий сладко-соленый вкус. Феликс высовывает язык сильнее, ведет к ране, которая продолжает кровоточить. Он проводит языком по краям раны, в полной мере ощущая вкус свежей крови. Ликс понимает, что всё, что он пережил, стоило этого момента. Блондин позволяет себе вести языком по самой ране. Бин позволяет Феликсу насладиться моментом. Он наблюдает, как вампир, сидя на полу, такой жалкий, тянется к руке Бина. Чанбин наслаждается тем, как Феликс медленно вылизывает его ладонь. Он ловит себя на мысли, что Феликс так жалок, но все так же невинен. Ликс так нежен, когда касается языком свежей раны. Чанбина удивило то, как аккуратен Ликс в своих движениях, даже когда ему угрожает смерть, так добр с тем, кто не так давно унизил его. Человечен тогда, когда может умереть. Чанбин сдержал свое обещание. Хотя ему так не хотелось резать себя, но дать укусить — этого Чанбин не позволит. Феликс остается прекрасен, даже когда вымазан в крови. Его голубые глаза так контрастируют с красной кровью. Чанбин убрал свою руку и встал. Феликс смотрел на своего человека, продолжая сидеть на полу; сейчас Феликсу не холодно. Каждый из них понимал, кто где находится в этих взаимовыгодных отношениях. — Не уходи, — тихо попросил Феликс, пытаясь подняться на ноги. Но рухнул обратно на пол. — Я не уйду, — спокойно проговорил Чанбин, — ты уходи, мне неважно как: в окно или дверь. Просто исчезни. И вот он, тот холод, что исчез с приходом его Чанбина, вернулся с новой силой. Холод в комнате, в глазах Бина, в душе Феликса. Вампир встал на колени, опираясь на руки, и попытался выпрямить ноги. На удивление, он стоял уверенно, хотя все перед глазами плыло. Вампир посмотрел на своего человека с благодарностью. Чанбина раздражало то, что Феликс даже сейчас более человечен, чем он сам. Уходить Феликсу не хотелось, но оставаться было бы глупо. Встав на подоконник, он повернул голову, чтобы посмотреть на Чанбина. Парень смотрел в упор на Феликса, что вызвало желание остаться. Парни смотрели друг на друга. Казалось, что время остановилось. Взгляды были наполнены чувствами, в которых не мог разобраться ни один из присутствующих. Феликс пытался сохранить образ Чанбина в своей памяти, сохранить его такого спокойного, непоколебимого. Феликсу нравилось, что его человек не такой, как все. Это заставляло вампира чувствовать себя особенным не только для мира, но и для Бина. Как показалось Феликсу, именно в этот момент в глазах Чанбина появился красный цвет — опасный красный цвет, что сжигает все внутри Феликса. Вампир продолжал стоять на подоконнике и смотреть на Бина. Ему нравилось наблюдать за ним, разрушить это спокойствие — разрушить мир. Чанбин медленно начал идти к Феликсу, так медленно чуть слышно ступая, как будто в такт сердцебиению. Подойдя к вампиру, Чанбин положил руку именно в то место на груди, где находилось тепло, которое уже не раз спасало Феликса. Чанбин почувствовал это, но, подняв глаза, сказал: — Лети. Бин толкнул Феликса, из-за чего тот стремительно вылетел из окна и рухнул на землю. Лежа спиной на земле, Феликс видел, как фигура Чанбина в окне исчезла в темноте. Не было боли, обиды, грусти. Феликс встал на ноги и исчез со двора семьи Со. Что осталось делать вампиру? — конечно, идти к другу, который сильно переживает за Феликса, и рассказать о произошедшем. Придя к Уджину, Феликс сразу же все рассказал, не тая ничего. Рассказал про голод, некую жестокость Чанбина, холод во взгляде. Не рассказал только про то тепло и тот огонь в глазах, что мимолетно дал жизнь. — Видимо, мало ты страдал в этом мире. Почему из всех пал выбор на тебя? — бубнил Уджин. — Хотел бы я знать. Во время голода я так часто думал, что завидую тебе. Ты не чувствуешь голода, не чувствуешь ничего. Хотел бы я быть как ты. — Глупый Феликс, хотел бы хоть раз почувствовать вкус крови, но аномалия мне никогда не даст этого. — Уждин продолжил улыбаться. — Тебе стоит пойти на собрание и рассказать, что ты нашел своего человека. — Боюсь, что это самая большая проблема. — Феликс вспомнил холод Чанбина. — Заставь… Хотя нет, попроси его. — Это сложнее, чем ты думаешь. Он жесток. — Попробуй. Феликс начал обдумывать всё, он даже представить себе не мог, что может придумать Чанбин. Начнет ли он бить его или заставит терпеть боль хуже, чем голод? Страх окутал Ликса. Стоит ли его честь этого? Но Феликсу нравилось, что Чанбин честен с ним. Вампир ловил себя на мысли, что ему нравится, когда шрамы и холод на теле заживают. Феликсу нравится то, как непонятное тепло окутывает его, но оно появляется только с болью. Феликс любит тепло, Феликс любит боль. Сомнений нет: надо просить. Но где найти Бина? Опять идти к нему нельзя. Феликс собирался с мыслями и продумывал всё. Не знал что и где, куда и почему. Мысли ни к чему не приводили, выхода не было. В дверь комнаты кто-то постучал, что сильно удивило Феликса. Открыв дверь, Феликс упал на пол. Перед ним стоял Чанбин. — Почему ты тут? — Насколько я понял, это твоё. — Чанбин протянул Феликсу его цепочку с кулоном. Ту, что подарила ему мать, которая порвалась, когда тот выпал из окна. — Феликс, забери ее, а не смотри. Феликс протянул руку, Чанбин отдал вещь вампира. Блондин был очень удивлен. Но Бин выполнил свою миссию и повернулся, чтобы уйти. — Подожди. — Что? — Чанбин не поворачивался, потому что на лице была ухмылка. — Хочешь попросить меня пойти с тобой на собрание, чтобы показать, кто с тобой? — Да, но откуда… — Я родился в семье вампиров, я знаю весь этот мир и как это работает. — Я не знал, как тебя попросить, но спасибо, что согласился. — А с чего ты решил, что я согласен, ты же даже не просил. — Чанбин наконец повернулся лицом к Феликсу. Ухмылка не пропала. Феликс понял, чего хочет Бин. Блондин встал на колени в надежде на лучшее. Феликс уже предвкушал чувство боли и то тепло, что помогает ему жить. Сейчас Феликс почувствовал еще и голод. Подняв голову, Феликс решил действовать. — Прошу, Чанбин, — Феликс просил, а Бин заметил клыки, которые появляются только от голода. — Раздевайся и ложись на живот. — Что? — Ты слышал. — Чанбин закрыл дверь. Повернувшись к Феликсу, который всё еще сидел на полу, такой напуганный. Бин продолжал смотреть на Ликса. Парень расстегнул ремень и вытащил его из штанов, держа в одной руке. Как только Феликс начал расстёгивать рубашку, Бин остановил его, отрицательно махнув головой. Феликс понял, снял штаны и оголил такое интимное место. Феликс выполнил все, без слов. Понял, что сейчас будет что-то страшное. Время закрыть глаза и поддаться ощущениям, окунуться в тепло. Феликс ждал непонятно чего. И тут режущий удар по нежной коже ягодиц ремнем. Острая, невыносимая, пронзающая боль, которую молча нельзя терпеть. Чанбин не устанавливал правил тишины, поэтому Феликс позволил себе вскрикнуть. За болью последовал холод от крови, которая выступила из раны. А затем холод ладони Чанбина. Парень с такой нежностью погладил кровавое место. Еще удар и еще. Всего три удара. Невыносимая боль и разные чувства окутали Феликса. Боль, что так неприятно разносилась по всему телу и прожигала место в сердце. Тепло, что заставляло холод исчезнуть, бродило по телу. Перемещалось от груди к низу живота. Опять эмоциональное возбуждение переросло в физическое. Сейчас это нельзя было увидеть, но его мог ощутить только Феликс. — У тебя очень красивые шрамы. Жаль, что их могу видеть только я, — Чанбин сказал это, наклонившись к уху Феликса. — Ты очень красивый. Чанбин взял вампира за шею, не чувствуя пульса, Бин провел рукой от подбородка до рта Феликса. Надавив на нижнюю губу, Чанбин смог открыть рот парня. Порезав два пальца о клык, Чанбин дал Феликсу то, чего тот так желал. Феликс не открывал глаза, а лишь поддавался ощущениям и Чанбину, который вел эту игру по своим правилам, но, как только вампир почувствовал кровь на языке, Феликс провел языком по пальцу. Обхватил губами два порезанных пальца, стараясь не потерять ни капли крови. Начал водить языком вокруг пальцев. Старался создавать давление во рту, чтобы кровь текла еще сильные. Посасывал пальцы, отчего кровь капала не переставая. Феликсу нравилось это. А Чанбин отметил для себя, что Феликс настолько необычный, что хотелось узнать, на что он еще способен. После того как кровь свернулась, Чанбин положил вторую руку на ягодицы Феликса. Нежно гладил пораненную кожу. Чанбину хотелось посмотреть, как раны заживают. Но он не смог, так как решил отложить это на потом. Встав, он взглянул на Феликса, который продолжал лежать и не двигался, не дыша. — Я пойду с тобой, — последнее, что сказал Бин, перед тем как уйти.