Аномальные

      За окном дождь, а это значит, что Чанбин не избавится от присутствия Феликса даже на секунду. Со увлечён чтением: персонаж в книге ищет своё место в мире, отовсюду его выбрасывают, а он всего лишь хочет быть собой, и в этом мире, где не было созданных для него мест, он построил себе счастье сам. Чанбин находит в этом отражении себя, парень краем глаза замечает, как Ликс, сидящий на окне, не отрывает взгляд от молний. — Чего ты хочешь? — вопрос Чанбина звучит как гром. — Жить с тобой, — отвечает Феликс, понимая, что просто так находиться с его человеком очень даже приятно, в тишине так хорошо: можно понять, кто такой настоящий Чанбин.       Комната Бина была пустой, ничего лишнего, даже глазу зацепиться не за что, стены выкрашены в один цвет, никаких картин, фото и даже мелочей. Огромное помещение ограничено: стол, стул, кровать, на которой лежит и читает Чанбин. Парень иногда хмурится. «Интересно, с чем он так не согласен?» — задаёт сам себе вопрос Ли.       Чувство, будто Со ни к чему не привязан, пустота вокруг позволяет человеку оставить всё и в любой момент исчезнуть, не оставив о себе ни капли напоминаний, кроме запаха и тёмных стен. «Могу ли я убежать вместе с ним?» — Вместе? — опять вопрос Чанбина неожиданно режет слух, единственное, что непонятно, а к чему именно относится это «вместе». — Да, с тобой, — Феликс слазит с подоконника, — я многого хочу? — Пожалуй, я должен тебе кое-кого показать, не уверен, что погода подходит, но пойдём, — Со кидает Ли толстовку. Феликс надевает вещь на себя, как же неудобно в чужой одежде. Больше не стоит брать вещи Бина, они жутко тяжёлые. — Что ты мне покажешь? — То, что тебя примерно ожидает. Парни идут по мокрой улице, дождь кончился, лишь вдали мелькают молнии. «Сыро», — думает Чанбин. «Свежо», — решает Феликс. — Мы идём в дом моего знакомого, он вампир, у него есть человек, и, — Со замялся, будто подбирая слова, какое несвойственное действие, подмечает Ли, — в общем, сам увидишь. Чанбин заходит в чужой дом без стука. «Как у него получается одним движением делать всё своим?» — думает Ликс, но чувствует резкий запах человеческой крови, о чём решает сказать Чанбину. — Бин, тут запах крови. — Я знаю, — Со берёт Феликса под локоть и тащит в какую-то комнату. Открывшаяся дверь показала неприятную картину: на стуле сидел вампир, на коленях которого безвольно находилось тело человека с бордовыми волосами. Парень голый, по коже течёт его же кровь, глаза завязаны, поэтому непонятно, жив ли человек. От такого у Феликса бы замерло дыхание, если бы он мог дышать. Ли подмечает один момент не сразу, но человек не сидит на вампире, а вампир насилует парня. «Хотелось бы мне так же», — мимолётно пролетает в голове Ликса. — Хёнджин, обрати на меня внимание, — громко произносил Чанбин, что никак не напрягает пару напротив. Вампир отпускает человека, и тот просто садится на пол, как раб. Такой послушности хочет Чанбин? — Что привело моего аномального друга в мой уголок разврата? — Хёнджин протягивает руку. — Ты в крови. — Прошу прощения. — Вампир вытирает руки о кофту на Феликсе. — Это моя одежда, — Чанбин потирает переносицу, — а это мой вампир, Феликс. — Какая милая аномалия, — Хёнджин хищно обходит Феликса, от чего вампиру неприятно. Хозяин дома берёт руку Ли, одним движением глубоко царапая кожу мальчика, наблюдая, как рана на коже затягивается, — восхитительно. Дай поиграть? — Нет, это мой мальчик! — Чанбин заводит Феликса за свою спину. — У тебя Сынмин есть. — Он долго восстанавливается, а вот он неисчерпаемый ресурс, — Хёнджин заглядывает за спину друга, — как, говоришь, тебя зовут? — Феликс, — робко отвечает Ли, от этих зелёных глаз хочется где-то спрятаться, зачем вообще Чанбин его привёл? — Так что же вас сюда привело? — Хёнджин садится обратно на стул, спокойно поглаживая своего человека по голове, как собачку. — Если делиться не хочешь, то что тебе надо? — Я хотел ему показать, во что я его превращу, если он будет жить со мной. — Чанбин садится напротив, сажая Феликса рядом. — Я его столько раз насиловал, а он всё хочет подарить мне какое-то счастье и радость. — Бин, — тихо шепчет Феликс, ему неловко о таком кому-то говорить. — Ох, наш маленький вампир смущается. — Хван обращается к своему человеку: — Мин, проводи нашего гостя в комнату, хозяевам надо поговорить. Сынмин быстро встал, надел на себя халат и так же быстро увёл Феликса куда-то. Парни прошли по тёмному коридору и оказались в светлой комнате. Мин встал на колени и начал стягивать штаны Феликса. — Нет! Не надо, — крикнул вампир, отходя от человека. — Прости. Тогда что надо? — Ничего… — Может, тогда поможешь мне, — Сынмин достаёт аптечку, внутри дорогие заживляющие мази, он передаёт два тюбика Ликсу. — Красный на синяки, зелёный на раны. Парень садится спиной к вампиру. Ли замечает много старых ран, затянувшиеся ожоги, порезы, свежие и старые синячки. На худом теле нет живого места, а кожа и вовсе просвечивает все сосуды. Как долго этот человек во власти зверя? — Почему ты это терпишь? — спрашивает Ли, намазывая мазь на плечи человека. — Ты же не восстанавливаешься. — Почему ты спрашиваешь? У всего есть причины… а ты почему? — вопрос смущает парня. — Я зависим от него, я же вампир, хоть и аномальный. — Вот тебе и ответ, он зависит от меня, а это, — Мин показывает на шрамы, — его способ проявления привязанности. Боль — это то, как он показывает любовь, по-другому его не учили, без меня он не выживет. — Значит, боль — это любовь, — делает вывод Феликс. — Нет, это лишь его способ, он говорит, что кровь вкуснее, когда мне больно. — Сынмин поворачивает голову к Феликсу. — Чанбин не такой, он скорее псих, чем садист, хоть это тонкая грань. Хёнджин не какой-то там ненормальный маньяк, просто я к этому привык и многое позволяю, мне это нравится, у меня есть всё, а большего я не хочу. Я сирота, но у меня есть красивый парень, дом и уверенность в завтрашнем дне. — Но это же всё не твоё, — возражает Феликс, намазывая мази. — Может, это и так, но Хенджин же мой! «Я что, так же со стороны выгляжу? Я настолько одержим?» — думает про себя Ли. Сынмин очень странный, он говорит непонятные вещи. — Мазохизм? Одобряю, — заключает Хёнджин, выслушав друга. — Дело не в этом, просто с ним я вампиром становлюсь, будто я настоящий. — То есть ты ведёшь себя как мудак с тем, кто перед тобой не виноват ни в чём, ну, разве что родился аномальным, — Хёнджин произносит знакомые фразы. — Мне уже говорили что-то подобное, — Чанбин грустно улыбается. — Может, тогда стоит задуматься? — Хёнджин садится рядом с другом, Чанбин отчётливо видит изумрудно-зелёные глаза друга. — Я не тот, кто даёт советы, но мне очень неприятно, что ты порочишь честь истинных садистов. Я по своей природе такой, ты же знаешь, Сынмину нравится это всё, а твой парнишка, может, просто это терпит. Эгоистично поступаешь. — Давно такой умный? — Только на сегодня, ты прервал мой секс, я хочу тебя убить, но мы же друзья. — Хёнджин кивает куда-то позади Со. — Не хочешь что-то привязывать к себе? Как всегда, готов убегать, твоя тактика больше не эффективна. Теперь ты ответственен и за него. Чанбин повернулся и увидел Феликса, вампир стоит и смотрит своими голубыми глазами на Хёнджина. Чего он так на него уставился? Со переводит взгляд на друга, а тот уже опять голый. — Хёнджин! Какого?! — Все уходите, я голоден. — Чанбин быстро уводит Феликса, потому что знает, что может произойти что-то более неприличное, чем они видели до этого. Феликс идёт молча рядом с Чанбином, в голове прокручивая диалог с Сынмином. Зачем терпеть что-то ради кого-то? Человек слабее вампира, почему Ли всё это терпит? — Прости за то, что увидел, — Чанбин нарушает тишину. — Просто ситуация вышла из-под контроля. — Всё в порядке, — Феликс улыбается Бину, — но это было странное знакомство… — Ну, так хочешь ещё со мной жить? — Со не знает, какой ответ хочет услышать. А Феликс молчит. Напрягает своей задумчивостью. — Думаю, да, но давай снизим градус насилия, мне немного не нравится, когда ты ко мне относишься, как к вещи. — Нет, — коротко ответил Чанбин. Со зол. Не потому что Феликс только что озвучил то, о чём говорил Хеджин, не потому что Феликс лишает его возможности почувствовать себя вампиром и власть. И почему Чанбин вообще решил, что теперь не сможет ударить Феликса, когда сам захочет? — Нет — это «нет, мы не будем жить вместе» или «нет, я буду насиловать дальше»? — Да. — Чанбин замолчал и больше не обращал внимания на Феликса. Они вновь вернусь в дом семьи Со. Чанбин идёт на кухню, а за ним тихо шагает его вампир. Со принимается за готовку, продолжая игнорировать Феликса. — Так что, мы будем вместе, — нет ответа, — жить? — Да, можешь оставаться, — кратко отвечает Чанбин, даже не колеблясь. Неужто об этом думал Со, пока они шли? — Но это же дом твоей семьи, — недоумевает Феликс. Жить с родителями он явно не готов. — А ты не заметил, что я здесь один живу, — Чанбин всё так же увлечён готовкой, ну, или делает вид, чтобы не смотреть на Ли. — Все живут отдельно, я попросил. — Тогда я скрашу твоё одиночество, — решительно заявил Ликс. И наступила тишина. Опять каждый погрузился в свои мысли. Чанбин так и не понял мотивации Феликса: если бы его вампир просто просил кровь, он бы давал, но вампир выбрал иной путь, разве Чанбин в этом виноват? Со, в принципе, ничего о Феликсе не знает. Почему всё так? «Наверное, мне лучше о нём ничего не знать, не пытаться искать причины и оправдания», — решил Чанбин. — Мне нечего тебе рассказать, правда, — неожиданно начал Феликс, смотря куда-то в пол, — у меня нет какой-то душещипательной истории. Да, я аномалия, но я с этим смерился. Никогда не боролся ни с чем, не знаю, может, я и должен был отстаивать место в мире, но я никогда не верил, что найду кого-то для себя. — Зачем ты мне это всё рассказываешь? — Чанбину очень не нравится позиция Феликса, он бы так не смог, ему кажется, что это поступки слабого человека. — Тебе стоит знать обо мне всё, я же нашёл тебя, — Феликс улыбается Чанбину искренне, будто говоря «я не борюсь и я счастлив, а ты барахтаешься, борешься, идёшь против ветра, злишься сам на себя, от того и несчастен». — И ты доволен этим? — Вполне, — Феликс быстро оказывается возле Чанбина, — я могу сделать так. — Ли наклоняется, чтобы поцеловать Со, но тот останавливает парня. — Ну, я могу попросить. Чанбин позволяет поцеловать себя, прикасаться к себе. Движения Феликса скованные, он боится, и это оправдано.