Четыре ингредиента "Карри"

      Сквозь тишину и темноту своей комнаты мне отчётливо было слышно, как папа выходит из дома. Вот он хлопнул дверцей машины, затем звук разъезжающихся в стороны автоматических ворот... Послышался звук мотора, треск мелких камушков под колёсами авто и всё, ворота закрылись, звуки стихли, в доме снова я один. Один дома... Как в старом детском кино, только мне совсем не весело, не хотелось напиваться, не хотелось музыки и взрослых фильмов. Хочется тишины, тишины в голове. Но я прекрасно знал, что тишина не придёт, пока я не разгребусь с причинами шума. А это на данный момент не представлялось возможным.       Если бы была здесь Карри, со мной, пусть молчаливая и не совсем моя, но податливая и такая... любимая? Чёрт! Блядь... Но я всё испортил! Мгновенно захотелось пойти и просить прощения, уже не так, как в университете, а как какой-то отчаявшийся, нуждающийся в последней надежде. Я ведь знаю её адрес. Я могу пойти... И что дальше то? А родители? Да и вообще, практически ночь на дворе! Они пошлют меня куда подальше...       Тут же в голову вклинилась другая мысль, распугавшая тех, что там уже были. Я бы старательно избегал думать на эту тему, но перед лицом всё ещё стояла та улыбка. “Мама”. Неужели мне не показалось? И как мне теперь всё это принять?       Конечно же, я бесчисленное количество раз представлял себе свою маму. Начиная от внешности и заканчивая повадками, принципами, поведением. Но никогда она не была такой, какой оказалась на самом деле. Вся злость и презрение к этой фантомной женщине испарились, стоило мне увидеть её в реальности. Ведь реальность оказалась гораздо печальнее. Лучше бы она была той самой стервой, которой не было до меня дела. Такой я представлял себе маму. Не знаю, на чём основывались мои представления. То ли смотря на папиных подружек, я составил примерную женскую внешность и поведение, которые ему нравились. То ли таким образом я возвышал своего “заботливого” отца, который теперь в моих глазах упал ниже плинтуса.       Как можно было не искать её? Сувон, имея состояние и возможности даже не стал искать мою мать. Она, видимо, сильно ударила по его самолюбию, раз он все эти годы старался забыть маму. Ещё бы, она обменяла сытую жизнь со своим сыном на нищету. Лишь бы только не жить с мужем. А теперь я наверняка знал, что Юми все эти годы жила в бедности тогда, как я... Чёрт!       Я прокручивал в голове снова и снова, как она куталась в свою поношенную курточку, какие потёртые сапожки были на ней, как невзрачно она выглядела... Поймал себя на смахивании слезы, вдруг потекшей из глаза. Как неудобно стало мне в своей кровати, большой, роскошной, безупречно чистой, с запахом недавно выстиранного белья. Где спит она? Как Юми питается? Судя по её худобе - очень скудно.       Совпадение ли, что моя мать работала именно там, где я учился? Специально ли она устроилась там, чтобы наблюдать за мной исподтишка? Что за радость наблюдать за мной, вообще? Если бы не Карри, я б даже не извинился тогда и за разбитую посуду не заплатил. Не понятно, как бы теперь всё обернулось. Юми бы уволили или заставили расплачиваться из своего кармана, что ещё хуже...       Мне вспомнилось с какой яростью тогда Карри пихнула меня, указывая на своё наплевательское отношение к более бедным. Потом вспомнил пощёчину, которой она меня наградила. Нет, Карри не стала бы это делать просто так. На то были серьёзные причины. Какие причины? Что за секреты у моей девочки? Я бы отдал многое, чтобы узнать, потому что сама она не признается.       И так всю ночь я проворочался, пока мысли мои перебегали от одного к другому. А утро моё началось раньше обычного, часов в пять утра за чашечкой крепкого кофе. За окном всё ещё было тускло, словно весь день обещал быть пасмурным и невзрачным. Но я так ни к чему и не пришёл. Впал в ещё больший ступор... Единственное, что я решил, это что пойду в университет и попытаюсь что-то сделать, что-то сказать. Я не могу просто потерять то, что ещё толком не приобрёл. Это было бы полным провалом!       Я хотел приехать сегодня пораньше, чтобы встретить Карри, во сколько бы она не пришла. Я припарковал авто на ещё полупустой стоянке. От туда открывался вид на дорогу, по которой обычно приходила Карри. Однако вместо неё, сегодня я увидел маму. “Мама” - сказал я вслух, сидя в машине и наблюдая за торопливым шагом женщины, спешащей на работу. Это слово странно прозвучало... Я облизал губы, сжал их, словно пытался попробовать послевкусие от произнесённого слова и снова повторил. Юми вошла в здание и скрылась от моего взора. Узнала ли она мою машину?       Я прошлялся вокруг университета ещё некоторое время в ожидании Карри. Но она так и не пришла, а я в результате опаздал на лекцию. Её действительно не было сегодня. В обеденное время я увидел других студентов за её излюбленным столиком. Однако сегодня я следил за ещё одной фигурой. У меня сложно выходило скрывать этот факт от кого-либо. Хосок сразу это заметил и вдруг решил сказать：       - Ты тоже её узнал?       Я не сразу понял о ком он и вообще...       - Ты таращишься на неё с тех пор, как вошёл в столовую! - он кивнул в сторону Юми. - Я тоже по началу думал, где уже видел это лицо. А потом вспомнил, что в хагвоне она работала помощником повара!       Наверное, я выглядел полным идиотом, потому так и не нашёлся, что ответить. Просто перестал есть и, приоткрыв рот, изучал черты лица друга, пока в голове велась совсем другая деятельность. Значит всё-таки она не просто тут работает, а из-за меня. И тем не менее, Юми ни разу не пыталась со мной заговорить или обратить на себя внимание. То, что я сбил её тогда было случайностью, а по воле Карри мне пришлось с ней заговорить. Если бы не это, то я б может никогда и не узнал кто эта женщина.       Сомнения, конечно, одолевали меня иногда, ведь может мне всё это показалось и Юми не имеет никакого отношения ко мне. Но в следующее мгновение я восстанавливал в памяти тот момент и все сомнения развеивались на лету. Однако, я всё же решил убедиться.       У меня не хватило смелости в этот день заговорить с Юми и не хватило решимости пойти к Карри. Поэтому всё осталось в подвешенном состоянии под огромным вопросом. Юми же старалась даже глаза не поднимать в мою сторону, впрочем, как и раньше.       В таком же непонятном настроении я вернулся домой, был слишком молчаливым и погружённым в себя. И ужин обещал пройти тихо и мирно, если бы я не пообещал себе...       - Как зовут мою маму? - вдруг спросил я у отца, разрезая своим голосом тишину. Я даже сам удивился тому, как он звучал. Слишком резко и громко. Отец отложил столовые приборы, наспех пережевал то, что успел положить в рот и спросил:       - Ты решил найти её? С чего вдруг? - его пренебрежительный голос раздражил меня и я заметил как медленно, но верно вскипаю.       - Как это похоже на тебя! Уходить от ответа... Ты ответишь на мой вопрос? - я наконец поднял на него глаза, подозревая, что мой взгляд далеко не был дружелюбным. Именно так смотрел на меня раньше отец перед тем, как устроить взбучку. Тот, видимо, узнал во мне себя и угадал моё “шикарное” настроение.       - Хорошо... Её звали Сон Юми... - спокойно ответил он.       - “Звали”? - повторил я. - Это что же... ты наводил справки о том жива ли она?       - Нет, но для меня она в прошлом, как и для тебя, - он сделал ударение на последнем слове.       - Для меня?! Она никогда не была ни моим прошлым, ни настоящим! Её просто никогда не было, - я начал разговаривать на повышенных тонах.       - Ответь теперь на мой вопрос. Ты решил ее найти? - Сувон сжал руки в кулаки и брови его поползли к переносице, но это меня больше не пугало. Я издевательски повторил этот его жест и чуть придвинулся.       - Что, если да?       - Бездарное занятие. Твоей матери нет до тебя дела, иначе она бы уже давно объявилась. - он расслабил руки и откинулся на спинку стула.       Повисла тишина, во время которой мы сверлили друг друга глазами.       - А ты хоть раз пытался её найти? - спросил я.       - К чему это всё, Намджун? Что за допрос? Ты уже далеко не маленький мальчик, чтобы страдать от нехватки материнской любви...       - Снова увиливаешь от ответа! А я и без того знаю его. Ты даже не пытался вернуть мать, даже не узнавал где она и как живёт, - я цедил все слова сквозь зубы. - А знаешь что? Мне ведь даже искать её не нужно! Потому что она никуда не уезжала, потому что она всегда была рядом! И ты не пошевелил и пальцем, чтобы всё исправить! Уверен, что всё было далеко не так, как ты рассказывал мне и я докопаюсь до правды...       - Что ты несёшь? - больше отец ничего не смог сказать, потому что мои слова были для него неожиданностью, а сам я выскочил из комнаты и направился к своей.       Я, конечно же, пожалел, что вот так вывалил ему всё. Мне хотелось лишь подтверждения и я его получил. Я совершенно не желал, чтобы отец стал вмешиваться во что-то, только не сейчас. Он бездействовал столько лет и пусть так остаётся до нынешнего дня.       Эта ночь была такой же бессонной, а утро пасмурным. Карри снова не пришла на учёбу, а Юми снова боялась смотреть на меня. Я понял, что от женщин можно вечно ждать действий, но так и не дождаться. А я.. был ещё слишком обескуражен, чтобы решиться на что-либо серьёзное. Поэтому, я решил пойти окольными путями, избегая встречи с проблемами лоб в лоб. Я решил обратиться к ректору, объяснить ситуацию и надеяться на его понимание. Разглашать личную информацию о сотрудниках университета никто не имел права, однако мне пришлось включить все свои дипломатические умения. Как никак, а в нашу программу обучения входила такая дисциплина, помогающая в умении вести переговоры. Сам удивился, как так у меня получилось уговорить господина Су, чтобы тот дал разрешение на выдачу мне персональных данных сотрудницы учреждения.       С полученными несколькими листочками, упакованными в худую папочку, я направился в машину, чтобы без помех изучить всё, связанное с моей матерью. Два листочка... Я развернул их аккуратно и начал изучать. “Сон Юми...”. Возраст, адрес проживания... родственников - нет. Ещё несколько скудных строчек, гласивших об окончании высшей школы и прохождении курсов по “технологии питания”. Второй листик оказался рекомендательным письмом из Академии, где я раньше учился. Директор Сон был хорошим человеком и не поскупился на слова. Но не смотря на это, её не взяли на такую ответственную должность, как помощник повара. И, тем не менее, Юми уволилась из хагвона и поступила на работу сюда. Из-за меня. Теперь я в этом не сомневался.       Пока шла учёба и все сотрудники оставались на своих местах, я решил взглянуть как и где живёт Юми. Поэтому отправился по указанному на листе адресу, пользуясь телефонным навигатором. Найти этот дом не составило труда, ведь он и правда располагался вблизи рынка. Я оставил машину на стоянке, чтобы не маячить на ней здесь. Неблагополучных районов в Сеуле уже практически не осталось и этот тоже не был таковым. Однако и районом богатых его назвать было сложно. Кое-что здесь осталось ещё из пережитков прошлого, кое-где на зданиях и столбах даже вывески были примерно семилетней давности. Всё размерено, никакой роскоши, ресторанов, торговых центров. Хоть улочки и чистые, ухоженные, но слишком пустынные. Жители этого района наверняка работали до позднего вечера, а детей тут словно и не было вовсе. Нужное мне здание было пятиэтажным со множеством дверей на каждом этаже. Лестница, ведущая на другие этажи была не внутренней, а наружной. В общей сложности, дом этот был похож на самый заурядный американский мотельчик, коих у них полным полно вдоль длинных дорог. А квартирки в этих домах были не больше, чем номера в тех мотелях: четыре стены и туалет...       Мне хотелось дождаться прихода Юми. Я не знал хватит ли мне смелости подойти и заговорить, по крайней мере, попытаться стоит.       Я провёл рукой по волосам, когда заметил уже знакомую фигуру своей матери. Должен сказать, я с жадностью впитывал в себя её профиль, когда она проходила через улицу, неся в руке пакет. Возле дома, как только она подошла из-за углов сбежались кошки, с которыми Юми тут же поделилась чем-то вкусненьким из своего пакета. Одна из кошек последовала за женщиной до самой двери, постоянно ластясь о её ноги. Отчего Юми приходилось идти маленькими шажками, чтобы ненароком не наступить на животное. Кошка тут же скользнула в приоткрывшийся дверной проём раньше хозяйки.        Когда дверь закрылась, я снова остался на улице один со своими мыслями. Меня никогда не тянуло курить раньше, однако сейчас катастрофически не хватало чего-то в руке. Казалось, что сигарета могла бы решить мою дилемму. Покурить? А потом пойти и постучаться? Нет, наоборот, не думаю, что она оценила бы сигаретную вонь от своего, и так неблагополучного, сына. Поэтому, хоть меня и изрядно потряхивало, я подошёл к нужной двери, отмечая, что мой рост превышал её длину. Надо будет не забыть пригнуться... Я походил ещё взад-вперёд, собираясь с духом, теребя края кофты. Пока, наконец, не выдохнул, резко подошёл к двери и постучал. После этого я замер, испытав секундное желание спрятаться за угол здания. Однако дверь уже открылась. Я поклонился, понимая, что так нелепо ещё никогда в жизни не выглядел. Мама ответила мне тем же. Сколько раз я представлял себе раньше встречу с матерью, никогда не подумал бы, что она будет такой. Когда-то я хотел выплюнуть в лицо ей всё своё “фи”, сказать всё, что думаю о таких матерях, как она. А теперь застыл на месте с прилипшим языком к нёбу. Мама тоже стояла и просто смотрела на меня, пытаясь перебороть робость. Её глаза то и дело убегали от моих. И почему я чувствую себя в чём-то виноватым? Это ведь она ушла от нас, она оставила меня. И тем не менее, я стыдился того, что стою с иголочки одетый, благоухаю дорогим парфюмом, мои волосы красиво уложены на бок. Так не должно быть... Родители и дети обязаны быть из одного сословия. Не должно матери называть сына “господином” и низко кланяться при встрече.       - Могу я войти? - наконец выдавил я, когда Юми слегка улыбнулась, как будто что-то вспоминая.       Она кивнула и отступила, пропуская меня. Я шагнул, впечатавшись лбом в дверной косяк. Вот блин, напоминал же себе! Слегка почесав ушибленное место, я наконец проник в “дом” и тут же разулся, наблюдая за тем, как мама продолжает незаметно улыбаться тому, что только что произошло.       - Отец тоже так... входил? - спросил я, догадываясь о её воспоминаниях.       - Да, - отозвалась она, - ты голоден,.. Намджун?       Я что-то ответил на автомате, но, судя по тому, что небольшой столик посреди комнатки вдруг стал заполняться множеством небольших тарелочек и мисочек, ответил я таки положительно. Было неудобно рассматривать обстановку дома под взглядом Юми, которая тоже, кстати сказать, смущалась всего здесь. Я вымыл руки в маленькой раковине, размером с обе мои ладони. После чего уселся на колени подле стола. На своём веку мне ни разу не приходилось есть подобным образом. Папа придерживался европейских традиций в этом плане и даже палочками ел далеко не всегда.       Пока мы молча пережёвывали еду, я немного успокоился и стал мельком осматривать жилище. Несмотря на размер комнаты и скопление в ней всяческих вещей, тут всё же было уютно и приятно находиться. Всё было в порядке и по местам. Никакой грязи, пыли и паутины. Всё сложено аккуратными стопочками. Посуда пряталась в небольшой шкафчик с прозрачными дверцами, обувь на небольшой деревянной полочке у входа. Мои туфли свисали с края полки, так как были слишком большие для неё. Сразу бросилась в глаза колоссальная разница в размерах. Юми, должно быть, такая же маленькая, как и Йонг. Невозможно представить как я когда-то вмещался в таком маленьком животе.       Я заметил главное: отсутствие мужской обуви. Неужели она так и прожила эти года в одиночестве? Я окинул маму взглядом. Она смотрела в сторону и старалась не поднимать глаз. Выглядит молодо, моложе своих лет так точно. На лице ни одной морщинки... А вот одежда... такая простая, старит невероятно. Я попытался представить её в другом.       - Как прошёл день? - вдруг спросил я, чтобы перебить тишину.       - Спасибо, что спросил, хорошо, - она отложила палочки в сторону. - Вкусно?       Я как-то за всеми своими размышлениями и не заметил какова её стряпня на вкус.       - Очень, - я слегка улыбнулся.       - Ты, наверное, хотел кое-что узнать у меня?       - Я... не знаю, я просто хотел узнать свою маму. И если ты хочешь рассказать мне что-то, то не откажусь послушать.       Но по-моему разговоры о чём-либо откладываются в сторону, так как ни я, ни она ещё не были к этому готовы. Я заметил, как Юми еле сдержала позыв расплакаться, глубоко вздохнула несколько раз и сказала:       - Я лишь хочу, чтоб ты не думал обо мне плохо. Я не хотела бросать тебя...       - Он был ужасным, да? Невыносимым?       - Сувон? - спросила она, хотя прекрасно всё поняла. - Я не хочу говорить о нём плохо, он твой отец и воспитал тебя...       - Хорошо ли? Тебе нравится то, что ты видишь? Ты ведь работала в том хагвоне... Могла наблюдать за мной. Я ведь тот ещё... в общем, ничем не лучше папы.       - Мне нравится, что я вижу, - Юми посмотрела мне в глаза уже без стеснения и с некой твёрдостью, чем-то напомнила мне Хоа, когда она с рьяностью, сжав кулаки, заступалась за Карри.       - Похоже, ты знаешь обо мне больше, чем я сам о себе... - тухло подметил я, прекрасно понимая, что гордиться мне пока нечем.       Вместо каких-либо слов она просто встала и подошла ко мне, мягко ступая по старому ковру в некоторых местах изрядно изъеденному молью. Мама просто присела и обняла меня со спины, робко обхватывая маленькими руками. И моё сердце забилось чаще прежнего и заныло от этого птичьего прикосновения. Я замер на месте, боясь спугнуть момент, аккуратно положил свою ладонь поверх руки Юми. Я понял чего мне так не хватало все эти годы. Маминой любви. Я и сам еле сдерживался, чтобы не зареветь, как маленький.       - Мама, пошли со мной, пожалуйста. Ты не должна тут жить. Пойдём... - предложил я.       Она отстранилась, села, упрямо помотав головой.       - Это из-за него?       - И из-за него тоже. Не думаю, что меня будут рады видеть.       - Я буду рад видеть тебя!       - Я тоже буду рада видеть тебя. Ты ведь можешь приходить ко мне сюда?       На некоторое время мы замерли, смотря друг на друга. Ну вот, я снова облажался. Обидел её, хоть и не хотел этого. Наверное, она любит этот дом, а я повёл себя так, словно находиться здесь мне неприятно. Чёрт.       - Конечно... Я буду приходить, - поспешил я исправиться. Она заулыбалась этой своей "моей" улыбкой и оттаяла.       - Тебе не пора на ужин к отцу?       - Я с ним уже больше двадцати лет ужинаю, перебьётся...       - Нельзя так говорить...       Я умолк, не желая возражать, однако домой так и не отправился, просидел там до позднего вечера и только тогда отправился к машине. Телефон, оставленный мной в машине, пестрил не принятыми вызовами. Я отбросил его на соседнее сидение, не имея желания и настроения перезванивать. Мне однозначно стало легче, даже не знаю с чем это можно сравнить. Меня впервые обняла мама и я ехал домой со странными ощущениями внутри. В голову мне постепенно начало что-то прокрадываться и я впускал это, давая пищу мозгу.       Хосок и Тэхён конечно же заметили во мне перемены. Они отметили, что веду я себя престранно, как женщина перед месячными. То улыбаюсь, то хмурюсь, то злюсь. При этом все, кто попадался под руку получали порцию того, что во мне накопилось. Я не готов был ещё рассказывать им что-то... Даже совета и мнения слышать не хотелось, хотя уверен, что плохого бы мне не посоветовали. Я чувствовал, что должен пройти через это самостоятельно, всё решить, всё уладить, а потом... можно и поболтать по душам.       Друзья грешили на Карри, так как после инцидента с ней, она ещё ни разу не вышла на учёбу. Я же решил отложить поход к ней, дал ей время остыть и перестать злиться на меня.       Сам же уже три дня подряд ужинал только с мамой, узнавая её всё лучше и лучше. Она не разочаровывала, даже наоборот... Отец бесился из-за этого, догадывался где я пропадаю и почему, но вида старался не показывать. Хотя, о чудо(!), я стал чаще видеть его дома.

***

      И вот, наконец, я решился. Впихнув самые необходимые свои вещи в дорожный рюкзак, я вышел из дома и пешком направился к маминому дому. По ходу я сотни раз сомневался, обдумывал, пока ещё не поздно было всё свернуть в обратном направлении. Но всё же, спустя час стоял у небольшой двери, за которой жила Юми. Теперь уже не одна.       Сказать, что я не сомневался в своём решении это ничего не сказать! Я сомневался постоянно, больше в себе и своих силах, чем в правильности того, что задумал. Я решил отказаться от всего, что дал мне отец: денег, машины, дома. И переехал к матери, которая, кстати сказать, не хотела впускать меня по началу, отправляла обратно, приводя какие угодно доводы. Сначала она говорила, что не прокормит меня, но я сказал, что уже в поиске подработки и смогу сам оплачивать свои нужды. Тогда доводом стало уважение к отцу, которое как ни крути, присутствовало во мне. Однако я не отказывался от уважения и почитания родителя, собирался навещать его по выходным дням, поблагодарить за всё, что мне дал. После этого уже пошли более насущные вопросы. У неё нет ещё одного матраса, на котором я мог бы спать. Подумаешь матрас? На ковре тоже мягко, подушку найдём, а остальное постепенно докупится. Она же жила как-то в этих условиях, значит и я смогу.       Да, я очень сомневался в себе. Я, привыкший к быстрой машине, удобствам, своей личной комнате, которая сама по себе была больше всего маминого дома, и вдруг записался в бедняки! Добровольно, бля! Сказали бы мне это год назад - я бы здорово поржал над этим. Я привык сорить деньгами, привык одеваться в дорогую одежду. Как?! Как я проживу без всего этого? От благ очень трудно отказываться. Деньги никогда не представляли для меня проблемы, а теперь мне придётся зарабатывать их своим собственным трудом, будучи при этом наследником миллионов... Стоит лишь вернуться домой и всё, я снова в своей тарелке. Это безумно заманчиво! Однако я точно решил, что должен поступить именно так, как задумал. Захотел рискнуть и исправить все наши жизни раз и навсегда, хотя всё могло пойти наперекосяк.       Вариантов развязки было, по меньшей мере, несколько. Мама могла сдаться и согласиться пойти жить со мной к отцу. Отец мог поумерить гордость и снизойти до разговора с матерью. Они могли бы помириться, найти компромисс... Хотя была и ещё пара вариантов... Я мог бы сдаться, психануть и вернуться к прежней жизни. В этом случае папа отпраздновал бы победу надо мной и в который раз доказал, что я слабый и не смогу без него. И был вариант, где он же преисполняется ещё большей гордыни и заводит новую семью с одной из своих потаскушек, дабы доказать, что мы сами выбрали свою судьбу, уйдя от него.       О последних двух вариантах я предпочитал даже не думать.       В углу стоял мой, ещё не разобранный рюкзак, напоминая мне, что я всё ещё могу передумать и уйти. Мы закончили наши дискуссии с мамой. Она сдалась и теперь молча принимала эту действительность. Уж не знаю радовалась она тому, что я теперь живу с ней, но лицо у неё было чересчур озадаченное. Вдруг мой телефон зазвонил. "Папа". Увидев надпись, Юми аж встряхнуло и она обхватила себя руками.       - Да, пап... - ответил я и выслушал длинную тираду ругани, направленную на меня. Он уже знал на что я решился. Госпожа Ли любезно согласилась передать ему всю информацию от меня. Вдвоём с глазу на глаз поговорить бы мы не смогли - только переругались бы. И вот он звонит ещё в гневе и бешенстве, орёт на меня и спрашивает как сильно я ударился головой тогда в детстве, когда нянька не успела меня подхватить падающего с качели.       - Хватит кричать, если продолжишь, я просто повешу трубку, - на том конце наконец послышался тяжёлый нервный вздох. - Я так решил! Мама не захотела жить с тобой в одном доме, поэтому я решил переехать к ней. Всё просто.       - А машина? Почему ты её оставил? Почему карточки у меня на столе? Тебе больше не нужны деньги?!       - Я попытаюсь заработать их самостоятельно, - просто ответил я, в ответ снова послышался вздох. - Что тут плохого? А машина... на машину нужно много денег, которых у меня пока что нет.       - Я у тебя ничего не отбирал. Зачем ты отказался? Что такого рассказала тебе мама, что ты теперь брезгуешь брать что-либо у меня?       - Я не брезгую. Сказал же, что хочу заработать сам. Маме нужна новая курточка, я хочу купить её за свои деньги.       Боковым зрением я заметил как Юми скривилась от подступивших слёз, отворачиваясь от меня. Она тут же заняла себя работой, чтобы успокоиться. Собрала всё со стола, вытерла полированную поверхность. А потом таки не выдержала и попросила у меня телефон.       - Сувон... - обратилась она дрожащим голосом, - не злись на Намджуна, он хороший мальчик, он вернётся, я уверена...       В ответ ей ничего не последовало и я забрал телефон обратно.       - Посмотрим сколько ты выдержишь... - услышал я отцовский голос, после чего мы попрощались и я повесил трубку. Именно такой фразы я от него и ожидал, потому что и сам говорил себе её.

***

Должен признаться, что спать на ковре было чертовски неудобно. Каждая мышца на следующий день ныла и требовала массажа. Однако я улыбался и говорил маме, что спал, как убитый.       Наступил понедельник. Я ожидал, что Карри наконец появится в университете, но её снова не было. Это меня настородюжило. Я решил отложить всё задуманное и пойти всё-таки к ней.       Дорога до её дома заняла около сорока минут. Я прокашлялся будто уже собирался что то сказать ее родителям, если они откроют дверь. Карри говорила, что её мама постоянно в разъездах, так что была велика вероятность встретиться именно с отцом. Мда... не лучшая перспектива, учитывая, что все папы всегда ревностно относятся к парням своих дочек. Да и к кандидатам на пост парня тоже. Откуда я знал это? Да, я ни с кем не встречался раньше, но спал же и тогда мне приходилось некоторых дамочек подвозить до дома. Вот так и встречались мне подозрительные и презрительные взгляды их папочек. Но тогда меня это только забавляло. Я надеялся, что мой взгляд ярко говорил о том, в каких позах мне пришлось поиметь их дочурок. А сейчас я прошелся по выложенной песчаником аккуратной тропинке к двери и позвонил, пытаясь отогнать от себя воспоминания. Вдруг я понял, что даже не подумал что сказать. Что? “Здравствуйте, я ебал вашу дочь”? Дверь открылась и передо мной и правда предстал отец Карри. Он был довольно высоким и худощавым мужчиной примерно моего роста. Я удивился, ведь представлял себе его намного выше и плотнее. Я поспешно поклонился.       - Здравствуйте, я е... - блядь, что я несу? Мой голос задрожал, выдавая волнение, несвойственное мне по природе. - Я... учусь вместе с Карри. Вашей дочери так долго не было на занятиях и я хотел проведать её.       Господин Ю окинул меня взглядом, понятным только ему одному, провёл языком по зубам и ответил:       - Выглядишь старше... - подметил он словно про себя. - К сожалению Карри всё ещё больна и вернётся к учёбе не раньше следующей недели. Я не смогу пустить тебя к ней.       - Я могу одеть маску, чтобы не заразиться, - попытался я.       - Я сказал - нет. Увидитесь в университете.       Её отец хоть и был приятной внешности, но симпатии у меня не вызвал. Все его фразы были небольшими, чёткими и сказаны были с такой твёрдостью, словно высечены из камня. Я поклонился, прощаясь. Пытаться добиться своего ещё раз грозило вызвать в господине Ю настоящий гнев, а мне это было вовсе не нужно. Я развернулся и потопал в сторону парка, который был тут неподалёку. Нет, я не собирался уходить вообще. Я хотел дождаться темноты, узнать какое из окон принадлежит Карри и попытаться с ней поговорить.       Протынявшись на улице до самого вечера, раз поговорил с отцом по телефону, раз с матерью. Поразительно как быстро папа начал исправляться. Звонил “просто так”, узнавал как дела, даже гораздо чаще, чем хотелось бы.       Как начало смеркаться я пошёл в обратном направлении, купив по пути себе кое-что перекусить, так как ужин сегодня у меня не состоялся. Встав поодаль от нужного мне дома, я заметил, что свет горел практически во всех окнах. Первый этаж плохо просматривался из-за высокого забора. На ночь двор закрывался на замок так, чтобы никто не мог войти на частную территорию, небольшую, но всё же... У меня теперь нет даже и такой. Я обошёл дом с разных сторон, благо, что он хорошо просматривался и не был закрыт соседними домами. Люди то и дело появлялись на улице и исчезали, направляясь по своим делам. Я всё ещё боялся, что кто-нибудь сочтёт меня за вора или чего похуже, поэтому старался не сильно палиться. Но долго ходить вокруг да около мне не пришлось, потому что я заметил девичий силуэт на втором этаже. Это точно Карри. Для взрослой женщины тень на шторах была слишком тонкой. Это окно было панорамным, шторы висели до самого низа, однако не полностью закрывали помещение. Карри прошла мимо окна и куда-то села так, что была видна лишь её нога, покачивающаяся с определённой частотой. Не под музыку, нет, а так словно из-за нервов или нетерпения.       Я вдруг заметил, что заулыбался и не смог стянуть с лица эту дебильную лыбу. Что же... как там делают в фильмах? Бросают камешки в стекло? Боюсь, что не рассчитаю силу и расшибу окно вдребезги. Тогда Карри мне точно не видать. Если только... камешек будет совсем маленький.       Стемнело буквально в считанные минуты, а улица просвечивалась лишь с фасада дома. Ни хрена не видно, а я шарюсь руками по асфальте в поисках ёбаного камушка. Нет, блядь, здесь никаких камней! Тут даже пыли нету! Грёбаные дворники, убивают всю романтику на корню. Поскрипев зубами и облазив ещё пару метров у тропинки, я так ничего и не нашёл. Тяжело вздохнул и запустил руку в волосы. Крикнуть? Так меня все услышат!       Но тут мне пришла другая идея. Вспомнился наш летний отдых, когда я принял Карри за воришку и скинул с решётки, предназначенной для растений. Вот и моя очередь пришла лазать по стенам, так как тут тоже была подобная решётка, по которой плелись лианы неизвестного мне растения. Окно из комнаты выходило на небольшой балкончик, так что тут всё прямо создано для моих тёмных делишек.       Свет в комнате девушки значительно уменьшился. Видимо Карри оставила лишь ночник и собиралась спать. Я зацепился руками за верх забора, подтянулся и уселся на вершине, смотря вниз. Тьма такая, хоть глаз выколи. Не видно куда прыгать. Зажмурившись и ожидая удара или громкого звука, я прыгнул и приземлился в траве. Справа от меня рос какой-то небольшой кустарник. Рукой я угодил в свежевскопанную землю, покривился и собирался уже отряхнуть ладонь, как на меня вдруг что-то налетело. Сперва я не понял что это вообще, но вскоре почувствовал учащённое дыхание собаки, рьяно обнюхивающей моё лицо... лицо, чёрт побери! Я и забыл, что у Карри есть стаффорд, это ведь восемьдесят атмосфер давление челюсти. Один укус в шею и я труп. Так и сдохну в грязи под окнами своей девушки... Но псина не спешила меня кусать, пока я сидел не двигаясь и зажмурив лицо в ожидании хватки острых зубов. По лбу проходился ветерок от резкого дыхания зверя, но вдруг... я ощутил шершавый язык. Он меня лизнул прямо в висок и высунул язык, который я уже отчётливо видел, привыкнув к темноте. Псина завертела хвостом, приветствуя меня. Чёртов Чонгук! Не мог подарить ей шпица?! Наконец-то я смог облегчённо выдохнуть. Уж не знаю, что меня спасло. Видимо запах. Возможно, он чувствовал ранее его, исходивший от Карри, потому и принял меня за своего? Я аккуратно поднялся, всё ещё боясь делать резкие движения. Осмотревшись, я различил довольно внушительный дом, сделанный для собаки, однако сам пёс был на цепи и всё это находилось прямо под окнами Карри. Чудесно... как принцесса в башне, охраняемая драконом.       Я решил не терять больше времени зря и потихоньку полез по решётке, надеясь, что она выдержит мой вес. На деле всё оказалось гораздо проще и вскоре я уже был на том самом балкончике. Тихонько постучав костяшкой одного лишь указательного пальца, я замер в ожидании в углу балкона. Ничего так и не произошло. Я постучал снова и после этого одна из шторок резко отодвинулась в сторону. Хмурое выражение лица сменилось на удивлённое, как только Карри узнала меня. Она была в чём-то чёрном. В комнате до сих пор был полумрак и я, не зная чего ожидать, положил ладонь на стекло. Девушка вдруг как-то смущённо улыбнулась и повернула ручку двери, впуская меня внутрь. На улице уже было далеко не жарко, на мне висела не застёгнутая куртка, а Карри, как оказалось, оделась в просторное худи, прикрывающее её ягодицы.       В последний раз, когда мы виделись, то были не в лучших отношениях. Однако она вдруг мягко ко мне прильнула, не обращая внимания на то, что я ещё не согрелся и руки мои были просто ледяными.       - Ты же болеешь, подожди... - я попытался её отстранить, но Карри ответила:       - Да не болею я.       - Но твой отец сказал, что..       - Знаю, что он сказал. Он уже оповестил меня, что ко мне приходил одногруппник. Я просто упала... в бассейне. Там забыли натереть полы... они были скользкими. Так что, когда я выходила, сильно ушиблась. Поэтому и не хожу пока на учёбу.       Я отодвинул её за плечи и скинул с себя грязную обувь.       - Покажи где ударилась.       Карри цокнула языком и направилась к включателю, потянув меня за собой. Когда свет зажёгся, я немного офигел. Синяк почти прошёл, но фиолетовые с жёлтым разводы с левой стороны лица тянулись со лба по виску и кончались у подбородка.       - Доволен видом?       Я заткнулся и прижал её к себе покрепче, выключая свет.       - Можешь родителям своим рассказывать, что ты упала в бассейне... Я же вижу, что ты врёшь. Это ведь из-за меня? Из-за того засоса, что я оставил? Он тебя бил за это?       Осознание этого пришло сразу же, как только я увидел лицо Карри при свете. Чёрт, снова всё из-за моей тупости! Какой же я козёл... Молчание девушки, прижатой ко мне только усиливало мою вину и убеждение в том, что мои догадки правдивы. Маленькие кулачки на моей спине сжали свитер. Я сел на кровать и усадил её к себе на колени. Она всё ещё прятала лицо на моём плече. Не плакала, не вздрагивала, просто сидела, замерев. Я тут же сдался, я готов был отступиться от своих слов отцу, себе и маме, вернуться в особняк лишь бы только иметь возможность защитить Карри.       - Я ведь могу защитить тебя, почему ты не расскажешь кто он? Да можешь и не рассказывать... Я могу забрать тебя к себе, могу быть с тобой всё время. До тебя никто не доберётся. Мой папа разрешит, чтобы ты жила с нами. Ну? Пойдёшь? - Карри отрицательно покачала головой, не отрывая лица от моей шеи. - К чёрту родителей, если они ничего не могут сделать!       - Я не хочу быть обузой да и в любом случае... не могу.       - Ты не обуза. Я очень хочу, чтобы ты жила со мной. Даже если бы ничего тебе не грозило. Ну хорошо... Я люблю тебя! Тебе эти слова были нужны? Я говорю их не потому что ты хотела бы их слышать, а потому, что действительно так чувствую. Просто... я не привык говорить такое...       Карри снова отрицательно покачала головой.       - Что? Я переживу, что ты меня не любишь. Это не самое страшное...       Поток моих слов перебил поцелуй. Девушка прильнула ко мне со страстью, обнимая руками вокруг шеи. Я заткнулся и ответил, водя руками по её спине.       - Намджун, я рада, что ты пришёл, - наконец сказала Карри, когда отдышалась после поцелуя. Наши носы и губы почти соприкасались. - Только я могу себе помочь, больше никто. А я не могу.       Её голос внезапно оборвался, вздрогнул, она задышала глубже, сдерживая слёзы.       - Что я могу сделать? - уже спокойнее спросил я, понимая, что споры ни к чему не приведут.       - Останься сегодня, - шепнула она и сняла с себя громоздкую кофту, бросила её на пол и осталась в белоснежной майке.       - А родители?       - Они ко мне не заходят...       Карри повернулась ко мне спиной и всунула свои руки в рукава моей куртки так, что мы стали похожи на сиамских близнецов. После этого она застегнула куртку на замок, оказываясь прижатой к моей груди.       - Согрей меня.       Только сейчас я заметил, что она совсем ледяная, особенно ладони. Поэтому я взял её руки в свои, обнял и улёгся с ней на кровать, целуя в затылок и местечко за ухом. Она заснула очень быстро и согрелась настолько, что вскоре стала скидывать ногами одеяло. Так быстро засыпают только уставшие люди, но Карри не была уставшей физически, а вот морально... И снова одни вопросы... Но если раньше они витали в моей голове только из-за любопытства и ревности, то сейчас я всерьёз запереживал за девушку. Всё это не шутки и этот её “другой” не выдумка. Она серьёзно пострадала. Страшно представить насколько надо быть ненормальным, чтобы так избивать Карри.