Вселенная бесконечна?

Ванда всегда мечтала иметь много друзей. Правда. В силу сложного характера ей так и не удавалось ни с кем близко подружиться, что очень огорчало её будучи подростком. Но годы шли, приоритеты менялись, девушка перестала грезить друзьями, зная, что в бизнесе нет друзей. Есть компаньоны, коллеги, а друзья - нет. Однако, она могла выделить лишь своего личного врача - Ханджи Зоэ. Безумная женщина, обожающая её без причины. Просто так. Звонила Ванде время от времени по FaceTime, интересовалась здоровьем и личной жизнью. Зоэ хорошо готовила. Она не упускала шанса накормить Ванду чем-нибудь вкусным, а едва заслышав похвалу в свою сторону, радостно визжала, бросаясь её тискать, попутно жалуясь, что в коллективе бедного врача никто не ценит и не хвалит. Грейс на такие выходки лишь смеялась, даря умиротворенную улыбку шустрой женщине, ставшей ей вроде старшей сестры.

***

Когда Райс говорил, что даст ей время теперь уже по-настоящему, он, видимо, не соврал. Уже в семь утра к дому подъехал чёрный мерседес с тремя огромными бугаями внутри. Ванда стояла на балконе в чёрных джинсах с высокой посадкой, песочном свитшоте с надписью "Sing to me more", младшая из сестёр Райса предоставила ей белые кеды, волосы были собраны в высокий хвост. Под её глазами легли тёмные круги, она едва смогла заставить себя уснуть хоть на полтора часа. Мысль о том, что долгожданная свобода наступит через какие-то пару часов не давала ей поспать как следует. Однако, Грейс была максимально сосредоточена и следила за Клиффордом, который раздавал указания её предполагаемой охране. Молодой человек словно ощутил на себе внимательный взгляд. Поворачиваясь к ней, одарил рыжую очаровательной улыбкой. Любая другая бы уже растаяла от такой улыбки, но точно не она. Прищурившись, бросила кивок в сторону машины, как бы интересуясь, когда же сможет покинуть ненавистные стены своего заточения. Райс снисходительно фыркнул, после чего рукой, как бы пригласил девушку в машину. Ванда не хотела больше ждать. Не могла. Ей нужно было на воздух. На улице стояла прохлада. Утренняя роса осыпала сочную траву, отчего штанины джинс слегка намокли, когда девушка выбежала из дома. Солнце медленно подползало к зениту, а в этих лучах её кожа казалась ещё более бледной, чем обычно. К слову, Ванда очень удивилась, обнаружив небольшую дорожную сумку с вещами у машины. Насколько она помнила, всё, вплоть до мобильного, пришлось оставить в кабинете переговоров, а Фрида сказала ей, что её вещи были утилизированны. Выгнув бровь, поинтересовалась: — Что это? — Считай это заменой твоего прекрасного бардового костюма. Клиффорд был одет весьма просто:идеально выглаженная белая футболка с круглым вырезом открывала вид на татуированную шею, на которой болтался военный жетон с его инициалами. Синие джинсы довольно неплохо сидели на нём, белые кроссовки и волосы в полном беспорядке дополняли образ расслабленного парня. Но Ванда была не была бы собой, если бы не уловила его нервозность. Боится отпускать? — Серьёзно? Думаешь, у меня недостаточно вещей? – возмутилась девушка. Что побудило этого блондинистого засранца вручить ей эту сумку с непонятными вещами. Или он просто издевается? — Примешь, дорогая. Никаких возражений. Услышав его тон, она невольно поёжилась. Как Райс умудрялся быть таким спокойным и угодливым, в то же время показывая свою нетерпеливость и непоколебимость? Ванда автоматически смела эти изменения в его поведение на неустойчивую психику. И этот человек собирается отнять у них долю бизнеса? Да он и сорока минут бы не вынес на её заседании! Фыркнув, Грейс стиснула зубы, медленно выдыхая сквозь них. Начинала злиться. Хотелось как можно скорее покинуть этот дом. Этот его хвойный одеколон словно въелся в бледную девичью кожу. Хотелось отмыться. — Будь по твоему, Райс. — Чудно, – цокнув языком, произнёс Клифф. Когда Грейс уже села в салон, он захлопнул дверь авто, но тут же постучал по стеклу окна, вынуждая водителя опустить стекло у сидения девушки, — Ах да, к слову, через неделю пройдёт торжественный приём, я бы желал видеть тебя там в компании твоего любимого старшего брата Эрвина. Клиффорд подмигнул ей, отчего рыжая закатила глаза. Надоел, раз нужно, то придётся тащиться на этот прием. К сожалению, сила сейчас не на их стороне, так что придётся прислушаться к нему. Видимо, по лицу Грейс он прочёл её внутренние думы и кивнул, стуча по крыше авто в знаке "можешь ехать". Но едва отойдя от машины, он добавил: — И вот ещё что. Я бы хотел видеть вас там со своей охраной, а не с его... – однако, не далёкий водитель уже закрыл окно авто, нажимая на газ. Лишь отъехав на достаточную дистанцию от дома, Ванда нашла в себе силы выдохнуть с облегчением.

***

Четкие шаги гулом разносились по дому, с каждым разом становясь всё ближе и ближе к ней. Знает, что это он. Только он педантично вышагивает каждый шажок, словно на параде. Через пару мгновений шаги стихли в трёх метрах от неё. Она ждала. Леви отворил дверь, вперившись глазами в её. Они молчали, нарушая тишину лишь шумом собственного дыхания. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая стены комнаты кроваво-оранжевыми оттенками. Лучи отдавали последнее тепло уходящего дня, на завтра, увы, передавали ливни. Ванда ощущала себя по-другому рядом с ним в этот момент. Он вновь облачился в чёрную водолазку и тёмные брюки, на шее болтался армейский жетон. Всё по классике, но с ноткой бунтарства. — Завтра весь день будет лить. Надеюсь, ты позаботился о зонте, – янтарные глаза сверкнули в закатном свете. — Я знаю. Тонкие плечи дернулись от мелькнувшего воспоминания из подвала. Поняла, что он говорил не о погоде вовсе. Перед глазами стоял охранник, совершенно не желающий слушать пленницу, молча снося её гнев. Воспоминание кольнуло в висках, Грейс опустила голову. — Знаешь, значит. Длинные пальцы коснулись её плеч, отчего налившаяся свинцом голова легко вздернулась. И что же? Вновь видеть это его сострадание? — Меня не было рядом. Я подвёл тебя. Снова. — Что именно ты знаешь? – Ванда перебила этот поток сплошного сострадания. Ей не хотелось чтобы её жалели. Всё вокруг только и делали, что опускали глаза перед ней, судорожно извиняясь. Эрен и Армин, Эрвин, нервно сжимающий подлокотники кресла, когда она рассказывала что с ней там приключилось, теперь и он. Было ясно, что брат поведал о произошедшем с его сестрой этому заинтересованному лицу. Она сузила глаза, показывая своё презрение к тому, что Аккерман пытался сделать. Перед многими ли он извинялся? Раскаивался? — Всё. Агент в доме Райса доложил мне всё, – скрытая агрессия скрывалась в этих словах. Ванда могла бы возмутиться тому, почему же этот агент не помог ей сбежать, да только это было бы глупо. Дом, напичканный охраной, запрятанный на окраине лесной чащи. У них не было бы и шанса. — Тёмнокожий Митчел? — Его настоящее имя Оньянкопон. — Ясно. Ванда отошла к окну, подставляя лицо под последние лучи солнца, закрывая глаза. На ней были хлопковые серые шорты до колен и серая кофта без надписей, что подчеркивало болезненную бледность. Он заметил как она исхудала там. Заметил синяки и ссадины на открытых участках ног. И это злило его больше всего. Его не было там. Он смог просечь всю эту аферу. Она вновь настрадалась. Из-за него. Грейс внезапно почувствовала лёгкое прикосновение к собственной голени. Не понимая что происходит, открыла глаза, повернувшись назад. Брюнет встал перед ней на колени, целуя каждый синяк на её ногах. Смоляные волосы щекотали кожу. Мужчина словно склонял перед ней голову, вымаливая прощение за свои грехи. Каждое лёгкое прикосновение дарило волну тепла, словно солнце уже не грело так, как мягкие губы Леви, целующие её ссадины и синяки. — Я виноват. Как бы тебе не хотелось этого слышать от меня. Я. Виноват. Перед. Тобой. Чёткие, но тихие слова. — Я ненавижу тебя, – постресканные губы девушки коснулась улыбка, усталая, но искренняя улыбка. — Я знаю, – усмехнулся Аккерман, мягко потянув её за руку на себя. Она рухнула в объятия сильных рук, ощущая уже полюбившийся одеколон мужчины. Уткнувшись носом в его шею, рыжая коснулась своими губами его ключиц, спрятанных под тканью водолазки. Ванда уже позабыл как ощущается уют и спокойствие. Но сейчас, сидя на его коленях, обнимая этого сурового мужчину за шею, ощущая как он что-то шепчет ей на ушко, поглаживая огненные волосы, девушка вспомнила, что такое уют и спокойствие. В такой позе она и уснула на его коленях, ловя огненно-рыжими волосами последние солнечные блики.

Обними меня, мне страшно

Я чувствую себя всегда неважно

Обними меня, мне страшно

Я чувствую себя всегда неважно

Буерак - "Неважно"