Вселенная бесконечна?

Металл грызёт усталость

Из жизни ты уволен

Беспомощную ярость

Я разделю с тобою

Мы сверим сердца

Сорвём голоса

Встань рядом со мной

Нам не нужен герой

Би-2 "Нам не нужен герой"

Есть ли предел человеческим страданиям? Сколько человек может перенести боли? Как много? Ванда спрашивала об этом своего дедушку за месяц до его смерти. Тогда он печально улыбнулся, погладил маленькую девочку по бледноватой щеке и ответил: " — Дорогая, люди - воистину невероятные создания природы. Боль – это то, что будет сопутствовать рядом с человеком всю его жизнь. Как бы людям не хотелось меньше ощущать боль, она будет с ними всегда. Бывают разные степени боли, но с каждой из них человек способен справиться, нужно только верить в себя, если этого не делать, человек погрязнет в боли, а это хуже всего на свете. Я знаю, боль можно пережить. Ещё я верю, что ты переживешь всё и станешь очень сильной, милая." Через месяц, стоя на кладбище рядом с могилой дедушки, маленькая одинокая девочка гладила собаку по голове, пытаясь приободрить её, при этом сама яростно пыталась сдерживать слёзы. Шмыгая носом, она шептала скулящему псу: "— Всё будет хорошо, Бэк, я знаю, сейчас больно, но мы переживём, мы сильные, дедушка верил в меня, а значит и ты тоже сильный. Всё будет хорошо, я переживу, переживу..." Через три месяца сердце девочки захлестнула новая волна боли. Верный пёс, Бэк, ещё совсем молодой, не смог вынести боль потери хозяина и ушёл за ним, на тот свет.

***

Желтоватый свет прикроватной лампы освещал бледное лицо Ванды, которая решила больше не мучить себя и поесть. Рис и овощи с персиковым соком ещё не были такими вкусными. Блеск понемногу возвращался в глаза девушки. Но она ощущала в себе некую пустоту. Словно что-то отделилось, не столь важное, но отсутствие этого очень заметно. Ванда была очень горда и поражена собой сегодня. Она стойко перенесла ещё одно предательство своего отца. Хотя, его можно назвать дополнением к основе. Грейс словно ожидала большего, но прочитанное её совершенно не удивило. Лишь утвердило её неглубоко засевшую мысль - отец конченный подонок. Ей было плевать на себя, ведь она сильная и справиться, но другие? Тётушка Изабель и её дети и супруг, бабушка и дедушка по маминой линии, в конце концов, даже Эрвин. Александр ещё тогда взвалил тяжёлую ношу на детские плечи дочери и приёмного сына, не пожалев их. Становилось противно от одной мысли, что она считала его святым всю жизнь, не зная и не замечая в упор всей правды. Ванда потрепала мокрые волосы, оставляя капельки воды на постели. Теперь пахла мятой, лимоном и морозом. Ей нравилось, пожалуй. Покончив с ужином, вышла на балкон. Невольно в голове всплыло недавнее воспоминание.

Неделю назад

Мужчина повесил пальто на вешалку, ставя зонтик в угол прихожей, попутно разуваясь. Да, такого ливня в Нью-Йорке не было уже давно. Он медленно шёл по незнакомой квартире, петляя между длинными тёмными коридорами в поисках комнаты сестры, несмотря на наличие верной его сестре охраны, в доме царила тишина. В конце концов она сама вышла к нему, беззвучно кивнув ему в знак приветствия, а следом подала знак идти за ней. Мужчина подчинился, удивляясь странному поведению сестры. Она была одета в плюшевые штаны и майку-алкоголичку, шарпая ногами по паркету. В пучке её волос Эрвин заметил карандаши, на которых он и держался. Девушка выглядела уставшей и замученной, что не давало ему покоя. Её щека была испачкана чем-то красным, под глазами виднелись тёмные круги, на губах и подбородке чёрные разводы. Его сестра продолжала молчать, медленно ведя его за собой. Видя всё это и попутно размышляя над увиденным, он даже не заметил, как оказался с ней на балконе-лоджии. Она была достаточно просторной и, в отличие от других комнат, была светлой. На подоконнике стояли какие-то растения и маленькие кактусы, большинство которых ещё не зацвели. Но был один с ярко-красным цветком. И был другой, с иссохшим, почерневшим цветком. Это натолкнуло его на новый повод для размышлений, Смит упорно откинул их подальше. Помимо этого, в лоджии стоял диван и два причудливых кресла темно-шоколадного оттенка, а рядом с ним кофейный столик. На нём стояли бутылки с водой, чашка холодного кофе, таблетки от спазма, карандаши, маркеры и что-то вроде скетчбука. Мужчина узнал в рисунке девушку в костюме арлекина. Только она не улыбалась, как положено им. — Не ждала тебя сегодня, брат, хриплым голосом медленно произнесла девушка. Она села в кресло у стены, теперь уже не отрывая взгляда от Эрвина, — Почему ты здесь? Смит нахмурился густые брови, хмыкая. — Разве мне нужен повод? Я захотел увидеть тебя, вот и всё, – ответил блондин, усаживаясь на диван. Усмехнувшись, Грейс берёт скетчбук в руки, выбирает пару карандашей и продолжает рисовать. Они так и сидели, в полной тишине, занимаясь каждый своими делами. Она - рисованием, он - размышлениями. Неловкая тишина, прерываемая шарканьем карандашей и скрипом маркеров по бумаге нарушали её, но не сглаживали. Эрвину было неуютно, он хотел видеть ту сестру, кидающую ему какие-то мелкие колкости, сарказм, что угодно! Он хотел вытянуть хотя бы ещё одно слово из её уст, лишь бы не сидеть в тишине! Но он знал, единственный из всех, что именно такой она была, настоящая Ванда - несчастна, требующая уединения и спокойствия. Увидеть в её янтарных глазах настоящий огонь под силу не всем. Он заметил, что она не старалась держать свой образ при нём, была уверена, что ему нет дела до этого. По крайней мере, она так думала. Топот чьих-то ног и отдалённые голоса прервали размышления Эрвина. "— Ребята Леви, однако, – подумал он и оказался прав" — Ванда, радуйся, я всё-таки нашёл его! Ох, мистер Смит, здравствуйте. В лоджии появился Эрен, держа в руках... граммофон? Парень слегка наклонил голову в знак приветствия, на большее с граммофоном в руках он не был способен. Он остановился на пороге, ожидая распоряжения сестры Эрвина. Взглянув на устройство, губы девушки вытянулись в слабой улыбке, после чего она указала Йегеру на подоконник, куда телохранитель его и поставил. Шатен яро хотел с ней чем-то поделиться, но видимо, общество Смита сильно его смущало, поэтому, Йегер сослался на важное дело в гостиной, после чего скрылся за дверьми лоджии, зачем-то прикрывая её. — Знаешь, сегодня какой-то странный день. Я думала утром чем себя занять, и мой выбор пал на скетчбук. В груди трепетало какое-то странное чувство волнения. Ванда медленно встала, держась за подлокотник кресла. Она вытащила из-за кресла бумажную упаковку какой-то виниловой пластинки, неспешно подходя к граммофону. Проведя рукой по трубе, из которой выходила мелодия, она обернулась, устало глядя на брата. — Видела сегодня на улице, из окна девушку-арлекина. Она была весьма чем-то огорчена. Бедняжка просила у людей денег, вроде бы она утверждала, что её выгнали из цирка и не заплатили ни цента. И я решила нарисовать её. Такую ненужную, брошенную девушку-арлекина. — Звучит прозаично. Сегодня нет настроения? Она посмотрела на так, словно и не на него вовсе, а сквозь. Словно за Смитом кто-то стоял. Он принял решение не оборачиваться. — Ты думаешь, что пряча меня, что переезжая с места на место у меня может появиться настроение? – она кое как произнесла эти слова, после чего цыкнула и пригубила холодный кофе, делая небольшой глоток, смачивая горло, — Признаться, сначала это было интересно, даже забавно. Но потом мне стало не по себе. Скажи, сколько нам ещё придётся прятаться?! Почему я вынуждена сидеть взаперти и умирать от скуки?! Я хочу жить нормально! Просто жить! Чашка с холодным кофе, которую совсем недавно девушка держала в руках, была безжалостно раздавлена о стену. В янтарных глазах горел огонь ненависти, а по руке начала стекать струйки крови. Эрвин в мгновение ока оказался рядом с сестрой, усаживая её на диван. Она не плакала, нет, она смотрела сквозь Смита и тихо ненавидела. Не чувствовала боли, не чувствовала горечи и злости. Ненависть, сжигающая её глотку рвалась из неё так сильно, что Ванда прикусила язык. Но так хотелось кричать, выплеснуть боль. — Сестра, пожалуйста, разожми ладонь, нужно вынуть осколки, – блондин суетился рядом с ней, пытаясь привести девушку в порядок. Но ладонь она так и не разжала. В этот момент Эрвин Смит по настоящему испугался. Она, частичка его самого, пусть и не родная, но всё же - сестра. Он любил её, хотел сберечь от всего того, что ей ещё предстоит вынести. Ему было невыносимо смотреть, как его рыжая бестия стремительно тухнет, гаснет, как свеча на Рождество. — Я хочу обрести свободу для своих близких и себя, брат, только и всего... – Ванда тихо всхлипнула, после чего разрыдалась во весь голос, давая ненависти вырваться наружу, заполнить пространство. — Я обещаю, они заплатят за всё, через что тебе пришлось пройти. Я обещаю, – прошептал мужчина, стискивая девушку в своих объятиях. Так хотелось спрятать свою крошечную сестру от этого грязного мира. И он сделает всё ради этого. Пусть поляжет сам, но он даст ей ту свободу, которую его сестра заслужила. — Я так их ненавижу, Эрвин, так ненавижу... Если бы я хоть что-то могла, – Грейс начинала успокаиваться, начиная более ясно мыслить. Она похлопала брата по плечу, после чего он дал ей сесть на диван. Чувства начинали возвращаться к ней, с этим и боль в ладони. Кровь так и не перестала идти, лишь умерив свой поток. Ванда внимательно осмотрела ладонь, видя маленькие кусочки фарфора. — Леви, неси аптечку!

***

Стук в дверь выдернул Грейс из погружения в воспоминания. Она напряглась, предпочитая не думать о том, кто же стоит за дверью. Её чутье снова не подвёло. Это было даже очевидно. — Зачем пришёл? Или ты из тех, кто наблюдает за людьми, пока они спят? – она сложила руки на груди, устало пробежавшись по ночному визитёру глазами. Усмехнувшись, он подошел ближе, держа какой-то конверт в руках. — Ничуть не удивлён твоему мнению обо мне. — Ещё бы, – фыркнула Грейс. Он поравнялся с пленницей, наблюдая за её реакцией на его приближение. Не шелохнулась, и бровью не повела. Прошла через такое издевательство и не боится его. Скорее, в её глазах теплится ненависть, готовая вспыхнуть и загореться с новой силой. — Всего лишь пришёл поговорить с тобой, не нервничай, – он поднял руки в жесте "успокойся, я не причиню тебе вреда", но услышав цоконье девушки, закатив глаза, отошёл от неё на три шага. — Ну? – тонкие руки сцепились в замок. — Я даю тебе время подумать. — Где-то я это слышала... Ах, точно! Кажется, я должна была несколько дней назад дать тебе ответ, но где я?! – вскрикнула она, взмахнув ладонью, она задела лёгкую ткань тюля, — Ты блять, шутки шутить сюда пришёл? Явился для того, чтобы я вымаливала у тебя свободу? Так вот, я лучше сдохну, чем буду это делать! — Да послушай же сначала! – прикрикнул мужчина, морща лицо от громкого крика своей пленницы, — Это окончательное решение. Хочешь ты или нет, но свадьба будет, всё будет. И ты с этим ничего не сделаешь. Даже не пытайся, у нас везде есть свои люди. Но, пока будет идти подготовка, ты можешь жить дома, к тебе будет приставлена вся охрана, ты не будешь ни в чем нуждаться, обещаю, – он стремглав оказался перед ней, и схватив в свои ладони руки Грейс, продолжил более спокойным тоном, — Только прошу, Ванда, дай мне шанс, пожалуйста. Я могу быть более сносным человеком, я могу быть таким для тебя. Брови взметнулись вверх, скулы заострились, а в глотке пересохло. Что он несёт? Зачем ему это?! Почему он так всё усложняет? Эти мысли роем носились в голове девушки, не давая покоя. Она почти забыла о том, что он дал ей возможность жить на время подготовки в её доме. — Я не понимаю... — Пока ты имеешь полное право злиться и ненавидеть меня, я это заслуживаю, – не отрывая взгляда, он поднёс её ладонь к своим тёплым губам, оставляя на коже мокрый след от поцелуя. Захотелось выдернуть руку и протереть её спиртовой салфеткой, — Я смогу стать для тебя чем-то большим, нежели Леви, только дай мне время. Услышав имя капитана, электрический импульс ужалил нерв на лице Ванды, отчего она прикусила язык. Мысли копошились внутри черепной коробки, Грейс едва нашла в себе силы не сорваться и расчесать кожу головы, взывая от усталости. Небольшой разряд тока прошиб воспаленный мозг девушки, от чего голова резко дернулась. Увидев, как Райс облегчённо выдохнул, она поняла, что тот счёл это за согласие. "— Это ничего не значит. У меня просто заболела голова. Его присутствие действует мне на нервы, вот и всё. Завтра мы с Эрвином решим что делать с этим цирком." – подумала девушка. — В таком случае, увидимся через полторы недели, дорогая, – его рука заправила пушистую прядь алых волос за ухо пленницы, — Спокойной ночи. Ванда позволила себе дышать лишь тогда, когда шаги Клиффорда стихли в коридоре. Рухнув на кровать, сжав колени, зашипела от боли. — Ну как я оказалась в таком дерьме?!