Vantablack

Девятимиллиметровый патрон.

***

Двойной черный, несомненно, сильнейший дуэт в истории. Его разрыв сильно повлиял, даже потряс, всю Портовую Мафию. Если бы организацию покинули оба — они бы стали ее серьезным противником. Возможно, они смогли бы сами создать свою собственную группировку, составившую приличную конкуренцию Портовой Мафии. Преступный ми не отпустил бы их уже никогда. Да и стремление к власти, возможностям присуще что Осаму, что Накахаре. Не смотря на это, один Дазай чего стоит. Омерта гласит: есть только одна причина по которой ты можешь покинуть организацию — смерть. Осаму единственный, кто покинул мафию и остался в живых. Он настолько ценен, что ему уже не раз предлагали вернуться обратно. Он, вкупе со всеми своими способностями и талантами — рожден для мафии. Его руки уже никогда не отмоются от крови сотен трупов. Он никогда не сможет искупить или замолить свой грех, потому что как бы он не пытался и не хотел, все молитвы канут в бездне его черной души. А он и не хотел. На всю эту черную душу, он надевает маску. Маску, за которой не видно его истинного лица. Того, уставшего от всего, что происходит вокруг. Убийства, мафия, деньги, женщины, наркотики, детективное агентство — всё тяготит. Внешне Дазай стал тем, кого при встрече назовешь клоуном, клоуном и бездельником. Ну, в самом деле. Глупые шутки и подколки, постоянно где-то ошивается, предпринимая очередную попытку суицида. А суицид для него стал ничем другим как способом развлечься. Что-то новенькое в жизни, что приносит каплю адреналина и веселья, одновременно, с грустью, из-за того, что попытка не увенчалась успехом. Неудачные попытки суицида — это всего лишь попытки почувствовать себя живым. Хоть не на долго. Почувствовать хоть что-то. Боль? Или беспокойство других людей? С той стороны, именно с той, что скрыта под маской клоуна, его знало меньше людей, чем пальцев на одной вашей руке. Его протеже — Акутагава Рюноске, способный парень, даже для него Дазай оставался и остаётся загадкой. Как бы он ни старался узнать что-то о своем учителе — ноль. Хотя они довольно много времени проводили вместе на тренировках, где Осаму учил своего кохая основным тактикам боя. Смышленый человек сразу заметит, что он не тот, за кого себя выдает. А глупый, а глупый даже ничего и не заподозрит. Хоть его и знали с той стороны, но все равно не до конца. Никогда и никому в своей жизни он не открывался и не откроется полностью. Возможно... Мори прекрасно знал ему цену. После ухода Дазая, Чуя остался один. Один на один с «порчей», которая грызла его изнутри. Одна оплошность — и Чую уже не остановить. Больше нет того напарника, который в нужную минуту остановит, прекратит все это дерьмо. Обнулит способность и позже позаботится о его физическом состоянии. Но отпустить друг друга они так и не смогли. Прошло немало времени. Чуя стал членом Исполнительного Комитета. Лучший боец Мафии. Человек, который наслаждается боями и счастлив от возможности продемонстрировать свои боевые способности. Но никто не знает, что скрывается за должностью члена исполнительного комитета, за гордыней и внешним высокомерием. Его чувства и внутренние переживания превратились в ненависть. Слишком тщательно и долго выстраивалась эта стена, отгораживающая его внутренний мир от внешнего. Опасного, с чужими людьми, несущими боль и страдания. С ужасными смертями, с убийствами, с холодным оружием. Стена Чуи — это как маска шута Дазая. Когда что-то случается, сначала мы очень-очень сильно злимся, нервничаем. А потом, злости просто на всё дерьмо не хватает. Стена рушится, маска ломается и всё — все чувства вырываются наружу.

***

— И что мы имеем? — То, что потерпевшего звали Судзуки Издараси. Молодой мужчина 24 лет, родился в Сугинами. В семье обычных рабочих. В принципе вроде ничего интересного. Пару лет назад переехал в Йокогаму. Своей семьи нет, — он замолчал, улыбнулся и спустя пару секунд продолжил. — И имеет довольно интересное увлечение — сталкинг. Есть вещь, которая связывает пострадавшего с Дазаем — это переезд в Йокогаму. На самом деле, попал он сюда из-за очередной попытки суицида, но спасся, чудом. После того, как завершились допросы полиции, остался здесь. Куникида с подозрением посмотрел на Дазая. — И последним объектом его преследований был я. — Я вижу, ты привлекаешь не только женщин, Дазай. — Я хоть кого-то привлекаю. Бери блокнот, записывай, что нужно делать, чтобы понравиться людям. Итак... Куникида быстро берет блокнот с рабочего стола и принимает позу «внимательного слушателя». — Для начала, тебе нужно научиться готовить омурайсу. — Омура..? — Да-да, записывай, о-му-рай-су, — диктует Осаму и начинает смеяться, смотря на Доппо, внимательно все конспектирующего в свой блокнот. — Я пошути-ил! — Дазай! Ты у меня сейчас получишь! — Куникида хватает суицидника за воротник и начинает трясти. Он искренне надеется вытрясти из него всю эту дурь. Что-то плохо выходит. Осаму как был идиотом, так им и остается. — А, кстати, Судзуки Издараси — наш почтальон, — подмечает Дазай. — Вот почему вчера была замена. — О, так ты заметил. Я удивлен. — Я навещал его в больнице, только пришел в себя. Вся наша почта проходит через его руки. Говорит, в тот день увидел приглашение на имя Осаму Дазая, не удержался и посмотрел. Оделся почти в такую же одежду, в которой ты ходишь обычно и отправился в кафе. Пришел немного раньше, думал, что какие-то девушки приглашают и хотел сразу отказать, чтобы когда пришел ты — их не было… — Избавлялся от конкуренток! Правильно-правильно. Я тоже так делаю, — Осаму вдруг замолчал. Секрет-секрет. Никто же не знает, почему к Чуе не цепляются девушки. О таком проболтаться никак нельзя.

***

Уже второй день Накахара проводил дома у Дазая. Точнее в той квартире, которую он для них двоих снял. — И откуда ты все это знал? — Тебе о чем-нибудь говорит девятимиллиметровый патрон? — Беретта? — Бинго, Чуя-кун! Такие пистолеты чаще находятся в кобуре у мафиози. Покушение было подстроено. Я так полагаю, что и на тебя рано или поздно положили бы глаз. Если уже не сделали этого. — Как жаль, что ты не сдох, — Чуя присаживается в кресло, расслабляясь. Сегодня у него был сложный день. — Согласен… У вас намечается крупная операция? — Откуда ты знаешь? — рыжий, не скрывая удивления, переводит взгляд на партнёра, который, в свою очередь, довольно улыбается. — Птички напели, — и не признается же, что подсмотрел переписку Ацуши с Акутагавой, который об этом говорил. — Не участвуй, — Дазай пытается отгородить, обезопасить Чую. Он не знает, сможет ли быть в нужное время, в нужном месте, чтобы держать под контролем ситуацию. Он не хочет подвергать Чую такой опасности. Только не в этот раз. Не в этой жизни. А лучше вообще никогда. Накахара понимает, к чему это говорит Дазай. Прекрасно понимает, что он чувствует. Потому что он и сам бы никогда не хотел подвергать Осаму такому риску. Они оба замолчали. Чуя щёлкнул зажигалкой, подпаливая сигарету, и сделал глубокую затяжку. Запах сигаретного дыма заполнял небольшую комнату кухни. Дазай не сводил с него взгляда, отставил ужин в сторону, подошёл к рыжему и, взяв его за подбородок указательным и большим пальцами, приподнял голову, заставляя смотреть прямо в свои карие глаза. Такие же темные, черные, беспросветные, как его душа, но Накахара знал, знал, что в его душе и сердце не всё потеряно. Они оба это знали. — Ты меня понял, Чуя? — холодно произнес Дазай, на что Чуя только отвел взгляд. Он не может согласиться на это, потому что босс его нахуй размажет за такое, Чуя в этой операции — главный. Но и не может он отказать, сам же знает, будь это порча и не будь рядом Дазая ему конец. Осаму подался вперёд и мягко втянул парня в поцелуй. Сладостный момент поцелуя обрывает, разрывающийся от внезапного звонка, телефон.