Любви не страшны никакие невзгоды ...

Это незабываемо… Ощущения того, что ты любима и любишь сама, ощущение счастья, приятной паутинкой расползающееся по всему твоему телу, грея тебя, ощущение любимого человека рядом, когда ты чувствуешь его эмоции так же ярко, как и свои, ощущение полного единения как телом, так и душой… Переплетенные пальцы, теплые объятия, жаркие дыхания… Вот что останется навсегда в ее сердце, чтобы ни было дальше. - Милая, ты готова? – самый любимый голос на свете, который так сладок для слуха. Господи, как же она будет скучать, как же ей будет не хватать этого родного тембра. - Да, - неуверенно прошептала Таня, и через секунду оказалась прижатой к сильной и теплой груди любимого человека. Только сейчас, только в эту секунду она поняла, что возможно они больше никогда не увидятся, и по ее щекам покатились слезы. - Ну же, родная, не плачь, все будет хорошо, скоро я к тебе приеду, всего пол года, всего шесть месяцев, - повторял, как мантру, Бейбарсов, не понимая, кого он успокаивает: себя или Таню. Шесть месяцев… Пол года… Это же как целая вечность… Экзамены, день совершеннолетия, выпускной. Гроттер знала, что она не запомнит ничего из всего этого, если там не будет Глеба. Шесть месяцев… это же почти целая жизнь! Целых пол года… Но она выдержит это, ради Глеба, ради матери, ради будущего счастья. - Малышка, нам пора, - Хм, кто бы мог подумать, что такие простые и обычные слова могут причинить столько боли? А она это почувствовала. *** *** *** - Поезд номер четыреста одиннадцать, Москва - Нижний Новгород, отправляется с девятого пути. – Снова и снова повторял противный голос из динамика, пока Таня и Глеб, взявшись за руки, а точнее вцепившись друг в друга так сильно, как могли, шагали по вокзалу, направляясь к нужному поезду. Когда наконец показался нужный перрон и Софья, нетерпеливо подскакивающая с ноги на ногу и постоянно посматривающая на часы, девушка наконец поняла, что это совсем не сон, к несчастью... - Танюша, Глеб, - кинулась к ним Гроттер-старшая, когда их увидела, - я уж думала, что вы решили не приезжать… - Нет, мам, мы здесь, я еду, - совершенно безжизненно прошептала зеленоглазая, отпуская руку любимого, и, даже не взглянув на него, хотела исчезнуть в глубине салона. Но ей не дали этого сделать. - Неужели ты действительно думала, что я тебя отпущу так просто, без прощания? - прошептал ей на ушко Бейбарсов, обжигая шею девушки, и пропуская волну тока по всему ее телу. – Ну уж нет. О, Господи, это был самый головокружительный поцелуй в ее жизни. Глеб развернул Гротти к себе, и впился в губы поцелуем. Его губы были на удивление теплыми и мягкими, не смотря на силу, с которой он прижимал ее к себе. Таня чувствовала его эмоции, как свои: Страх потери, любовь, отчаяние, страсть… Они даже не заметили, что Софья, Тактично кашлянув, зашла в вагон, дабы не мешать их прощанию. Сколько длился этот поцелуй, не знает никто. Он длился вечность, но и не длился вовсе, пролетел, как миг, как секунда, но и не заканчивался. Они все никак не могли оторваться друг от друга, как вдруг: - Фуфуфуфу, какая срамота! Гроттерша, подбери свои слюни, сопли и посмотри, наконец, на свою любимую лучшую подружку, - прогремел до боли в мягком месте голос скандально известной девушки, Гробыни Склеповой. Не ожидавшая такого поворота событий Таня отскочила за спину слегка прифигевшего Глеба. - Склепова, ты что себе позволяешь? Что ты здесь забыла вообще? – начал заводиться Бейбарсов, злой на весь мир за то, что его оторвали от своей дорогой малышки. - Ой, Грызислоников, я не в настроении скандалить, прикинь, да? Сама в шоке, если честно. У меня даже прическа испортилась, пока я бежала сюда, - начала тараторить Морозова, поправляя слишком короткую, на взгляд Тани, юбку. – Короче, Гроттерша, дело такое. Собирай свои манатки и целуй маму в макушку. - Что? Склепова, что ты несешь? – мягко сказать удивилась рыжеволосая от такого заявления подруги. – Зачем? Что вообще происходит? - Все просто. Ты переезжаешь ко мне. Да-да, Хлебушек, не надо на меня так смотреть, жить она будет у меня, и я посмотрю на твое поведение, прежде чем отпускать ее на гулянку с тобой. – Констатировала как что-то самособой-разумеещееся девушка, подмигивая молодому человеку с соседнего перрона. - Да, милая, мы с Анечкой подумали и решили, что так будет лучше для всех, - неожиданно появилась, будто из-под земли, Софья и обняла дочь за плечи. – Оставайся здесь, поживи пока у подруги, ее родители не против. Закончи школу там, где уже привыкла, а я отработаю там пару лет и вернусь обратно. - Но.. как? – до сих пор не могла поверить своему счастью Гроттерша. - Я просто хочу, чтобы моя дочка была счастлива, вот и все, - тепло, так, как умела только она, улыбнулась Софья. – Все, а теперь иди, я же вижу, тебе не терпится обнять Глеба. Да и поезд отправляется через 20 секунд. Таня коротко, но очень горячо обняла мать, поцеловала ее в щеку, и, смотря, как Софья заходит в вагон, и чувствуя такие родные руки Глеба у себя на плечах, Таня поняла, что никогда раньше не была счастливее.