Пойдем по магазинам?

      Расшатанные колесики магазинной тележки скрипели и раздражающе взвизгивали на каждом шве между белыми глянцевыми плитами, выстилающими широкие дорожки вокруг стеллажей со всевозможными товарами. Город сжигало августовское солнце, явно раздосадованное скорым окончанием лета, но здесь, в супермаркете, было прохладно и свежо. Под однотонную мелодию, способную вызвать лишь дремоту, люди лениво расхаживали туда-сюда с тележками и корзинами, точь-в-точь зомби, несколько сбитые с толку своим оживлением…       — Эй!       Чересчур сильно погрузившись в сомнительный ассоциативный ряд, я не заметил, как Антон остановился перед тележкой, и врезался в его бедро.       — Извини… Я тут подумал, может, мне написать про зомби… Занятная получилась бы гей-новелла…       — Некрофилия? — поморщился он, забирая с полки распухшую пачку макарон-рожков.       — Ну, не совсем. Это ведь не валяющиеся где-нибудь на дороге тела; они ходят… рычат… мечтают о чужих мозгах…       Суровый взгляд ледяных голубых глаз пнул меня за неказистую попытку оправдаться.       — Это будут хладные тела? — подняв брови, осведомился Антон.       — Черт, да, — после паузы признал очевидное я.       — Некрофилия.       — Ты — моя муза. Ты должен поощрять полет моей фантазии, а не рубить идеи на корню.       — Я читаю все твои истории — и только через твой труп я прочту про отношения мертвецов.       — Человека и мертвеца!       — По-твоему, так значительно лучше?.. Принеси молоко, чтобы мы быстрее со всем разобрались.       — Обломщик, — усмехнулся я напоследок и отправился налево, к открытому холодильному стеллажу с молочными продуктами.       Не шибко богатое детство кого-то делает скрягой, кого-то учит экономить. Но это все не про меня! Начав достаточно зарабатывать своим творчеством, я почти моментально заимел привычку покупать все, что приглянется. В детстве посещение любого магазина было сродни походу на фабрику игрушек: на всю эту красоту можно смотреть, но ты никогда ничего не получишь за просто так. Какой же кайф: набирать любые продукты и вещи теперь, будучи в состоянии их приобрести! В отделах сладостей и снэков мне окончательно сносит крышу, и тележка начинает оставлять за собой тропку из разноцветных пакетиков с закусками, мармеладом и прочими типичными детскими радостями! Однако с тех пор, как Антон повадился делать покупки со мной, до кассы добиралась только половина, если не треть, моих покупок. Вот и сейчас: я точно знал, что он спровадил меня за молоком, чтобы выложить из тележки шесть-восемь пачек чипсов из набранных мной пятнадцати. Почему я позволяю ему это делать?.. Потому что я его люблю… И потому что он снисходительно закрывает глаза на то, что из списка кино для совместного просмотра я втихую удаляю подавляющее большинство исторических фильмов, интересных только ему. Недостатки есть у всех, но если человек действительно тебе дорог — ты находишь способы уживаться с ним, идти на бесчисленные компромиссы.       Пока я мысленно разглагольствовал перед ассортиментом молочных пакетов и бутылок, холод из холодильника успел немного подморозить мне лицо. Молоко… Какое молоко обычно появляется в моем холодильнике?.. Я смог вспомнить пузатую пластиковую бутылку, но без этикетки, ведь на нервах вечно отдираю их при первой же возможности. Но вот на той бутылке из-за синей надписи выглядывает мультяшный желтый мишка — миленько же! А справа с белого пакета мне игриво подмигивает довольный рыжий кошак. Медведи, конечно, забавные, но это кокетливое кошачье подмигивание… Комок ржавого меха как будто намекал, что в его молоке есть нечто, способное сделать меня неадекватно веселым на ближайшую пару часов; ему бы еще растафарианскую шапочку, надвинутую на одно ухо, — и популярнейший «маскот» готов! От такого-то красавца как удержаться!       Прижав обеими руками по «кошачьему» пакету к груди, я развернулся по направлению к тележке. Совершенно не глядя под ноги, я не знал, что наступил на собственный шнурок, так что следующий шаг обрушил меня лицом в пол. Пакеты подо мной лопнули с оглушительным хлопком, словно где-то поблизости рванули массивные шины грузовика! По полу трагикомично расползалось молочное полотно, как если бы меня подстрелили прямо в творожное сердце. Когда я перевернулся на спину, весь покрытый молоком, Антон стоял надо мной и прижимал ладонь к губам.       — Ты же… в порядке?.. — как-то напряженно спросил он через пальцы.       — Пакеты смягчили падение…       — Отлично, потому что… я не хочу быть… чудовищем… если ты уда…       На произнесение «рился» его самообладания уже не хватило: схватившись за бока, Антон хохотал на весь отдел! Его веселая истерика заражала и меня, широко улыбающегося в навесной потолок. К концу минутного заливистого смеха по его покрасневшим щекам стекали слезы.       — Я… ничего смешнее в жизни не видел! — просмеялся Антон, выдыхая и изящно откидывая светлые волосы со лба. — Впредь бери ТОЛЬКО молоко в пластиковых бутылках, пожалуйста!       — Очень мило, — с улыбкой фыркнул я. Пожалуй, лежать в луже из двух литров молока было не самой хорошей идеей: серое худи впитало в себя почти все, будто губка, и я чувствовал себя раздувшимся и мокрым.       — Должен признать, — начал Антон, и в его глазах вспыхнули искры властности, — видеть, как белые капли стекают по твоим щекам и шее, невероятно приятно… — Сделав широкий шаг вперед, он поставил правую ногу близ моей головы. — Вылижи.       Как и всегда в подобные моменты, его голос стал похож на сталь. Приподнятый подбородок, широко расправленные плечи, напряженная выгнутая грудь; ему не требовалось наступать на меня, чтобы возвышаться и доминировать — для него это было так же естественно, как дышать…       — Вылизать молоко или ботинок? — ухмыльнулся я.       — Начни со второго, а там посмотрим, — игриво качнул плечами он.       — Мы посреди магазина — и на тебе грязная, уличная обувь.       С уверенностью, изливающейся через край, Антон нагнулся надо мной и взял из холодильника две бутылки молока с жизнерадостными желтыми медведями на этикетках.       — Тогда мы оба с тобой знаем, что будет дома…