Пойдем по магазинам?

      Всунув маленькую детскую ручку дочери в мою большую ладонь, Отис кивнул в сторону алкогольного отдела.       — Рине там не место. Присмотри за ней, Кэм. Я быстро. А ты, — сурово произнес он, опустив взгляд на серьезное бледное личико девчонки, обрамленное иссиня-черными прямыми прядями, — присмотри за ним.       — Ты издеваешься? — поднял я брови. — Это она тут — метр с кепкой. И за мной присматривать?..       — От нее, я хотя бы знаю, чего ожидать, — весело пожал плечами Отис и пошел вперед.       Думает, что это сойдет ему с рук? Как бы не так!       — Ты не против? — с милой улыбкой спросил я и закрыл Рине уши. Отис успел удалиться на достаточное расстояние, но пока не скрылся за углом алкогольного отдела. Идеальное время для сладкой-сладкой мести… — И СМАЗКИ ПРИХВАТИ ПОБОЛЬШЕ, МИЛЫЙ! ТЕБЕ ЖЕ ЛУЧШЕ БУДЕТ! — до рези в горле выкрикнул я.       Десяток пар ошарашенных глаз обратились сначала ко мне, а следом — к вросшему в пол Отису. Когда он обернулся, его брови были плотно сведены к переносице, а поджатые губы практически полностью исчезли из вида.       — 1:1? — развел руками я, отпуская голову Рины. Отис ничего не ответил, но последующие его шаги были напряженными и «деревянными»: казалось, все его тело превратилось в единую мышцу, твердую как камень. Ох, жду не дождусь узнать, какую же ответочку он приготовит мне. Зуб даю, прямо сейчас ломает голову над достойной вендеттой…       Рина дернула меня за пиджак, и я одарил ребенка вниманием.       — Хочу в отдел с игрушками.       — Отис вернется — и пойдем.       Скучающе кивнув, она начала вырисовывать носком сандалии невидимые узоры на кафельном полу.       «Я быстро…» — как же! Пока не прочитает все этикетки, бутылку не возьмет. Благо, в баре не предоставляют подобное чтиво, иначе бы Отис до выпивки просто не добирался — бар закрывался бы раньше!..       Левый висок прострелила тупая боль, и я покачнулся. На пол упал леденец размером с куриное яйцо, и Рина, нелепо насвистывая, отвернулась, дабы спрятать от меня широкую улыбку. Ах вот ты, значит, как… Я не сразу сумел найти на ближайшем стеллаже сладость, которой не убил бы ребенка с одного броска, и метко запульнул Рине по затылку цветным зефиром. Малолетняя разбойница с визгливым хохотом швырнулась в меня несколькими блоками жвачки — в ее спину и бока полетели шуршащий пакеты с жевательным мармеладом, и Рина ответила снарядом из шоколадного яйца, угодившего мне прямо в лоб!..       — Какого черта вы творите?! — грянул Отис с двумя бутылками в руках, и мы с Риной вытянулись по струнке. — Ну-ка, соберите все. Я оставил вас двоих без присмотра на несколько минут, а вы уже принялись громить отдел. У меня как будто не один, а два ребенка…       — А мы можем купить то, что потеряло товарный вид? — с надеждой спросила Рина, поднимая жвачки и раскладывая их по положенным местам. Такой же собранностью я, распихивающий мармелад куда придется, похвастаться не мог.       — Тебе не нужно есть столько сладкого, ты же знаешь. Иначе у тебя будет кариес.       Рина надула и без того округлые щеки и продолжила собирать с пола сладости, но уже спиной к Отису — в знак молчаливого протеста.       — А сколько она сладостей вообще ест? — шепнул я. Единственное, что было мне известно об отцовстве, так это то, что спорные вопросы воспитания лучше обсуждать не при ребенке.       — Сара дает ей по одной конфете каждый день после обеда.       — По одной конфете? — скривился я. — Она же ребенок. Понятно, что постоянно запихивать в себя сахар — так себе идея, но можно же хоть изредка устраивать ей «праздник живота»?       — Кэм, кариес…       — Кариес — и что? Я сладкое практически не ем, но все равно же к стоматологу приходится ходить. Кариес — не инфаркт. Да и вообще, не тебе о здоровом питании рассказывать: мы пьем столько, что еще чуть-чуть — и наши печени взорвутся.       — Нет, ТЫ пьешь в таких чудовищных количествах. Ты никогда не замечал, потому что надираешься раньше, но заливаешь за воротник в три раза быстрее и раз в пять больше, чем я. И… Кэм, мы с Сарой — родители Рины. Без обид, но такие вопросы несколько… не в твоей юрисдикции, — попытался как можно деликатнее заткнуть меня Отис.       — Окей, без проблем. — Забрав у него бутылки, я сунул их в тележку и состроил задумчивый вид. — Думаю, нам нужна курица для ужина. Другое мясо у Сары чаще не получается…       — Да уж, — поморщился Отис и глянул на наручные часы. — Еще не опаздываем, но уже близки к тому, чтобы выбиться из графика. Вы — ТОЛЬКО БЕЗ ПОДОБНЫХ ПРИЧУД — сходите за овощами; Рина знает, что брать. А я за курой. Встречаемся здесь через пять минут.       — Хорошо!       Провожая уходящего Отиса взглядом стратега, одержавшего победу, я игриво отдал честь в пустоту и протянул Рине несколько десятидолларовых купюр.       — Покупай из сладкого все, что захочешь, но — два правила! Во-первых, ни Отису, ни Саре ни слова…       — Молчок! — Миниатюрные пальцы застегнули у губ Рины воображаемую молнию.       — А во-вторых, половину всего забираю я.       — Ладушки, — улыбнулась она и обняла сразу десять пачек жевательного мармелада.       — Только быстрее там, «сержант Панда»: долго прикрывать нас я не смогу… Стоп! Какие овощи брать-то?!       — Томаты, картофель, горох! — стоя уже у другого конца длиннющего стеллажа, ответила Рина. Ее руки ломились от дешевых, но от того не менее вкусных сладостей. Несколько шоколадных яиц с тихим треском шмякнулись на пол, и Рина, покачиваясь как косолапый медвежонок, засеменила в сторону кассы. — Кэм! — оглянулась она с улыбкой Чеширского Кота. — Я тебя люблю!       Эта троица коротких бессмысленных наивнейших слов яркой вспышкой затопила мое сердце непривычным вязким теплом. Забавная ты девчонка, Рина… И, похоже, я тебя тоже люблю…       Так, томаты, картофель, горох… Томаты, картофель, горох…       Твою мать! А как мы спрячем от Отиса все купленное добро?!..