Жизнь на крышах Парижа

      Маринетт стояла на крыше своего дома и просто смотрела вдаль. Небо только начинало темнеть, город все ещё продолжал активную жизнь, но улицы уже постепенно редели. Какая-то невероятно сильная печаль охватывала её, и сама Маринетт до конца не понимала, что именно являлось причиной этого. То ли это утреннее опоздание и последующее наказание, то ли совесть винила её в том, что она попала под влияние акумы. Возникал вопрос — а можно ли вообще было избежать этого? Если бы она боролась со своей рассеянностью — вполне. И мысли об этом заставляли Маринетт ещё больше корить себя. Тикки все время смотрела на свою хозяйку и очень переживала за неё, но заговорить с ней не решалась. Она понимала, что её поддержка будет здесь совсем неуместна, ведь одним только существованием Тикки напоминает Маринетт о её сегодняшнем проколе. Однако, не пришлось долго ждать момент, когда она отвлечется от своей печали — ей позвонили. Достав телефон, она увидела, что это звонит Аля. Вот с ней сейчас Маринетт меньше всего хотелось разговаривать, но просто так сбросить она не могла, а то ведь подруга может что и заподозрить.       — Алло? Привет, Аля. — спокойным голосом произнесла она.       — Привет! — наоборот, очень возбужденно ответила ей подруга. — Слушай, тут такое!.. Как бы начать… В общем, я тебе видео отправлю!       И Аля бросила трубку. Через пару секунд Маринетт пришло видео, на превью которого была мадам Шамак, как всегда ведущая новости, и на экране сбоку была Леди-Баг. Это уже несколько заинтересовало Маринетт, и она открыла видео. То, что было дальше, максимально взбудоражило её. Это была вырезка из вечернего выпуска новостей, которые Маринетт не смотрела, зато посмотрел почти весь город.       — От одного Ютуб-пользователя к нам поступило видео. «Оно может перевернуть представление горожан о Парижских героях», сообщает автор сюжета. Что ж, давайте разберёмся с этим. На данных кадрах мы можем отчётливо видеть, как всем известная Леди-Баг отпускает верёвку, по которой остальные герои перебирались внутрь огромной чёрной тучи, что этим утром чуть не уничтожила один из центральных кварталов города. После этого видно, как Леди-Баг сражается с другой, новой героиней, которая известна на данный момент под именем «Колибретта». Затем Леди скрывается с этого места, здесь видео заканчивается. Что можно извлечь из увиденного? Был ли это всего лишь личный конфликт, или перед нами — новый акт злодейства? Тем временем видео набирает все больше просмотров в Интернете и скоро их количество перевалит за миллион. В комментариях — споры о достоверности данного видеосюжета, а также о том, на чьей же стороне теперь находится Леди-Баг.       — Подождите, но как это… — отчаянно произнесла Маринетт.       — Одни пытаются оправдать действия героини тем, что она уже слишком долго занимается спасением Парижа и вымоталась за все это время, поэтому плохо понимает, что она делает. Другие же заявляют, что Леди-Баг отныне на стороне таинственного Бражника, и вскоре то же самое произойдёт и с остальными героями. Однако ещё нет повода судить так об остальных, несмотря на то, что Леди-Баг покинула сторону справедливости.       — Да я ничего не покидала!.. — схватившись за голову, сквозь зубы проговорила Маринетт.       — Мы все ещё возлагаем надежды на новых героев — Ночного Орла и Колибретту. Их присутствие подтверждено, и имена сообщены очевидцами. Также под вопросом остаются намерения старых героев — Супер-Кота и Рены Руж.       — Ох-ре-неть! — воскликнул Лоуренс.       — Приехали… — пробормотал Эдриан.       — Да это же просто ересь! — крикнула Маринетт, и тут же осмотрелась вокруг. Вроде как на неё никто не обратил внимания, но она решила все же убраться с крыши. Вернувшись в свою комнату, она стала листать комментарии под видео, и с каждым взмахом большого пальца по экрану телефона её глаза становились все больше.       — Маринетт, но этого просто не могло быть… Ты же забыла меня дома! — произнесла Тикки.       — Я знаю, знаю!.. Но что, если кто-то украл тебя, пока меня не было дома? — дрожащим голосом спросила Маринетт.       — Мне кажется, если бы это случилось, я бы знала об этом. — спокойно, но с внутренним раздражением ответила Тикки.       — Ой, да, действительно… — виновато пробормотала она. Потом она отвела взгляд в сторону и задумалась. Резко повернувшись к своей квами, Маринетт нахмурилась и выпалила:       — А что, если ты меня обманываешь? Я же ничего не знаю!       — Что?! — с обидой воскликнула Тикки. — Я всегда доверяю тебе и постоянно помогаю, а ты вот так просто обвиняешь меня в том, чего я не делала! Знаешь… Сама справляйся с этой проблемой. — решительно произнесла квами. — Теперь, когда тебя считают предательницей половина жителей города, ты вряд ли захочешь перевоплощаться.       Тикки улетела и спряталась от Маринетт, та немного поразмыслила над тем, что она сказала, и вздохнула.       — Прости, Тикки. Я все ещё не могу понять, как все это произошло. Мне очень сложно, и без тебя мне действительно не справиться. Правда, прости, что подумала так на тебя. Я уверена, что ты не могла такого сделать. Квами хмыкнула и вернулась к своей хозяйке. Та сразу погладила маленькое существо по головке, но печаль и сомнение не сходили с лица Маринетт.       — Я думаю, что есть способ все исправить. — сказала Тикки. — Нужно просто совершить что-то такое, чтобы все снова поверили в тебя. Как ты всегда делала — спасала Париж!       — Да, ты права. — ответила Маринетт, и на её лице мелькнула скромная улыбка. — Но… Надо немного подождать. Возможно, люди постепенно успокоятся, и тогда шанс вернуть все на места станет чуточку больше.       — Надеюсь, все будет так, как ты говоришь. К сожалению, я не вижу других путей. Зато я всегда поддержу тебя. — с улыбкой сказала Тикки, и Маринетт вновь улыбнулась ей.       Габриэль Агрест сидел в своём кабинете и пересматривал один и тот же фрагмент видео длиной в десять секунд по нескольку раз. И с каждым просмотром уголки его рта как бы немного прыгали вверх, затем возвращались в привычное положение. Просмотрев его уже в тридцатый раз, он нажал кнопку на телефоне рядом с собой и произнёс:       — Натали, подойди в мой кабинет.       Натали вскочила со стула и быстрым шагом пошла к месье Агресту. Путь ей предстоял совсем недолгий, но за время этого пути через её голову пролетели все мысли, которые только были возможны. В первую очередь, почему её вызвали? Если это из-за её первого выхода в образе Маюры, то… Что же он хочет сделать? Может, он собирается убить её? Или, того хуже, отчитать по полной программе? Для Натали — девушки сильной, но крайне восприимчивой по отношению к любым словам Габриэля Агреста, быть убитой было куда лучше, чем быть осуждённой им… Ох, ладно, будь что будет… Когда Натали вошла, она была изумлена, и причиной тому стала картина, которая была редчайшим явлением, возможно, во всем мире — Габриэль улыбался. Еле заметно, но все же улыбался, и это чувство внезапного облегчения пробрало Натали до мурашек.       — Натали, я хочу сказать, что был сегодня несколько предвзят, когда высказался о твоих действиях в образе Маюры. Подойди сюда. — и он пригласил её к своему компьютеру. Натали подошла и увидела фрагмент видео, на котором она под видом Леди-Баг отправляет героев прямо внутрь Хаотики, а затем дерется с Колибреттой. — Благодаря этому видео, и особенно тебе, Натали, половина Парижского населения считает Леди-Баг предательницей, а также ставит под сомнение деятельность всех остальных героев! — с торжествующей интонацией произнёс Габриэль. — Так что я просто обязан поблагодарить тебя. Ты отлично справилась, Натали.       Она стояла и была готова взорваться от счастья, но при месье Агресте она всегда была сдержанной, как никто другой. Все, что выдавало её внутреннюю радость — немного дрожащие руки и слабая, но искренняя улыбка.       — Возможно, стоило доверить тебе эту роль немного раньше. Впрочем, если бы не все то, что было недавно, как бы ты ещё проявила себя? — сказал он как бы с заигрыванием. Натали никак не ожидала, что Габриэль может говорить с ней на таких интонациях. Однако она не подала виду, что это нравится ей. Она отреагировала, просто улыбнувшись чуть более открыто.       — Ладно, иди. Спокойной ночи. — произнес он и подошёл к двери кабинета.       Когда Натали вышла, он закрылся на замок и вернулся к компьютеру. В тридцать первый раз он уже не стал смотреть тот фрагмент и просто закрыл вкладку. Опершись локтями на стол, он опустил голову на руки и вздохнул.       — Ох… Все ли я правильно делаю?       Он достал из-за пазухи медальон и раскрыл его. Фотография казалась Габриэлю такой отчужденной, словно из другого века, или даже больше — из другого измерения. С каждым взглядом на неё (а он крайне редко доставал медальон) он замечал какие-то новые вещи, которые раньше словно и не видел никогда. Но это были не детали, нет, это что-то было на мистическом уровне, вне восприятия обычных людей, которым не понять, что связывало Габриэля с этой фотографией. В первые годы она практически не выдавала себя — фотография улыбающейся девушки, не более того. Но однажды он открыл медальон и словно услышал смех, её смех. В любой другой ситуации он бы не придал этому значения, но тогда чувство страха и брошенности проползло по его костям, точно десять змей. Он понял, что это не в последний раз, когда-то же самое произошло с ним вновь через несколько недель. Габриэля охватила паранойя, он несколько месяцев не выпускал из своего дома никого, даже себя, или, правильнее сказать — особенно себя. Затем он смирился с этим, потом привык, а в конце смех просто пропал. И жизнь вернулась в нормальное, человеческое русло, но Габриэль все так же каждый раз смотрел на фотографию, и его сердце словно пронзал острый нож, а потом он ещё и начинал медленно проворачиваться по кругу, заставляя жертву мучаться. Затем пришла новая пора — фотография стала просить помощи. Она уже не улыбалась, она как будто дрожала, а рот её был зашит, и она пыталась через зашитые губы докричаться до Габриэля, но слышны были лишь глухие стоны. И вскоре он уехал из Франции. Вернувшись через неделю, он никому ничего не сказал, но лишь стал более молчалив, скрытен и строг. И вскоре он решился пойти на то, о чем раньше даже думать не хотел. Это шло в разрез с его честью, совестью, и, в конце концов, чувствами, но Габриэль также понимал, что фотография не оставит его, если все будет по-прежнему. И тогда появился Бражник. Воплощение зла, неизвестная личность, покрытая тайнами, а под всем этим — глубокая психологическая подноготная, открытая лишь ему самому. Став тем, против чего Габриэль так долго боролся, тем, что он ненавидел всю свою жизнь, он почувствовал прилив сил, а в душе его открылось второе дыхание, и фотография надолго замолчала. Тогда Габриэль сам решил, что она получила своё, что больше она его не побеспокоит. Однако впоследствии он сам стал причиной своего беспокойства. Он стал искать оправдания своим действиям, но не находил ничего. Габриэль осознал, что злодеяния стали его наркотиком, а цель злодеяний стала призрачной и отдаленной, как никогда ранее. И вот, спустя столько времени он решил открыть медальон вновь… С фотографии на него смотрел ужас. Улыбка была словно нарочито растянута так, чтобы вызывать ассоциацию с клоуном, глаза были отравленного цвета, в зрачках царила пустота, что пожирала бесчисленные миры. Ресницы были острыми, словно гвозди, которыми Иисуса приколотили ко кресту, а если фотографию перевернуть, она превращалась в демоническое существо с одним закрытым глазом, клювоподобным носом и двумя огромными пастями с несколькими десятками гнилых, но смертоносных чёрных зубов, а внутри этих пастей — бесконечные пропасти с убийственным зелёным огнём по краям. Вскрикнув, Габриэль швырнул медальон на пол, и тот сам собой закрылся. Страх опять охватил его полностью, появилась одышка.       — Что же ты делаешь со мной?! — воскликнул он, схватившись за волосы.       Подняв медальон, он выдвинул нижний ящик в своём столе, поднял одной рукой кипу бумаг и зашвырнул украшение в дальний угол ящика. Вернув бумаги на место, Габриэль резким движением захлопнул его и отошёл в сторону.       — Это лишь на время… Чтобы я мог спокойно завершить начатое. — пробормотал он в защиту себе.       А что до Натали… Она работала у него уже так долго, что он уже не помнил, когда она пришла к нему. Что с самого начала нравилось Габриэлю в ней — она была настоящим профессионалом в своём деле, и, кроме того, всегда целиком посвящала себя работе. Она была единственным человеком, которому Габриэль смог доверить одну из своих главных тайн. Но причину и мотив всех своих действий он скрывал ото всех, и от Натали в особенности. Он мог бы давно сказать о фотографии, и он был уверен, что Натали не будет равнодушна к его психическому расстройству, если это именно оно являлось причиной мистической активности медальона. Но два фактора удерживали Габриэля от того, чтобы рассказать все Натали. Первый — сомнения в её компетентности. Конечно, с каждым месяцем её пребывания на службе у Агреста доверие к ней только росло, и к нынешнему времени она уже стала крепким другом семьи Агрестов (если этих двух постоянно разделённых людей можно было назвать этим словом). Но отсюда следовал второй фактор — а как Натали отреагирует на это? Сможет ли она принять все, что должно будет произойти в итоге? Тот режим, при котором все это время жила Натали, уже наверняка стал ей привычным и родным… Хотя, иногда Габриэлю казалось, что под этим её внешним спокойствием скрыто вечное страдание из-за своего псевдо-свободного образа жизни. Он пробовал представить себя на её месте, и получалась какая-то каторга, пытка или что-то подобное. Габриэль понимал, что Натали все равно со временем свыкнется со своей жизнью, но тогда она превратится в копию его самого. Подумать только — холодная, мрачная, замкнутая мизантропка, боящаяся всего и в то же время не страшащаяся ничего.       — Неужели и я такой?.. — тихо произнёс Габриэль.       Наконец наступила пятница, и Корнелия направлялась к Габриэлю Агресту. На этот раз у неё были смешанные чувства по поводу предстоящего дня. Вся эта история с талисманом черепахи, потом ненастоящая Леди-Баг, новая злодейка… Естественно, у Корнелии и мысли не было о связи её работы со всем происходящим, но по какой-то причине, как только она думала о встрече с Габриэлем, тут же она вспоминала про недавние события. Все дело было в этом непонятном украшении, что было словно скопировано с настоящего талисмана. Но Корнелия успокаивала себя тем, что сегодня у неё будет возможность узнать немного больше, чем ей известно на данный момент.       Она подошла к уже знакомым воротам и нажала кнопку вызова. Дверь практически мгновенно открылась, и Корнелия прошла во двор особняка, затем поднялась по лестнице и зашла внутрь здания. Натали встречала её в фойе, и при появлении Корнелии она приветливо улыбнулась.       — Добрый день, мадемуазель. — произнесла Натали.       — Здравствуйте. — ответила Корнелия, учтиво кивнув головой.       — Месье Агрест скоро подойдёт. Он помнит, что вы должны были прийти сегодня.       — Хорошо, я вся в вашем распоряжении. — сказала она и стала ждать.       Натали смотрела куда-то в сторону, вероятно, тоже ожидала прихода Габриэля, чтобы тот наконец освободил её от слежения за младшей ассистенткой. В один момент она бросила случайный взгляд на голову Корнелии, и кое-что резко сосредоточило её внимание. В волосах девушки была чёрная заколка причудливой формы, которая слегка походила на лист дерева. Натали была твёрдо уверена, что такая же заколка, но другого цвета, уже где-то ей попадалась. Она злилась на саму себя, поскольку не могла точно вспомнить, где она видела её. Однако, довести мысль до логического заключения Натали не смогла, так как послышались шаги Габриэля Агреста, и она отвлеклась на него. Он спустился с лестницы и произнёс:       — Натали, можешь возвращаться к своим делам. Корнелия, здравствуйте.       — Здравствуйте, месье Агрест! — пылко ответила она и встала по стойке «смирно».       — Что ж, идём. Я покажу вам свою студию по работе с микродизайном. Есть пара вещей, которые меня интересуют, и я хотел бы узнать, как вы с ними справитесь.       — Я готова!       — Тогда идём. — сказал Габриэль и жестом пригласил Корнелию следовать за ним. Они вошли в лифт, и, когда двери закрылись, месье сдвинул панель кнопок в сторону, и под ней оказалась вторая панель, на которой была цифровая клавиатура и маленький экран. Только это уже вызывало восторг у Корнелии, но она ждала, что будет дальше. Габриэль ввёл восемь цифр, которые девушка даже не попыталась запомнить, и лифт поехал вниз. После пятнадцати секунд тихого и беспечного спуска кабина остановилась, а на индикаторе этажа отобразилась цифра «-3».       — Как к вам пришла идея посвятить себя дизайну? — спросил Габриэль Агрест, пока они шли по коридору.       — Ну, ещё в раннем детстве мне нравилось что-то раскрашивать, причём мне говорили, что я всегда выполняла подобные задачки неординарно. Затем я стала делать что-то сама, из подручных материалов, но, конечно, это не могло претендовать на какое-то внимание. Уже потом, когда я училась в школе, я стала оформлять оригинальные журналы, создаваемые разными классами моей школы. Постепенно ко мне стало приходить множество просьб, в том числе от моих друзей-программистов, они просили рисовать им логотипы, текстуры и прочее. Со временем я стала относиться к своему хобби гораздо более серьёзно, и когда заказов стало слишком много, я стала брать небольшие деньги за это. Впоследствии ко мне стали обращаться маленькие компании, у меня заказывали оформление сайтов, малоизвестные артисты поручали мне дизайн их мерча, и как-то так я стала фриланс-дизайнером. Школа стала отнимать слишком много времени, в то время как фриланс приносил мне деньги, и я закончила девятый класс, после чего уехала в Америку. Я создала канал на Ютубе, где периодически выкладывала небольшие видеоуроки по основам графического дизайна, и оттуда тоже был небольшой доход. В свободное время я делала что-то для себя — моделировала всякие мелочи, потом заказывала их изготовление, и носила сама. Почему-то меня очень привлекала идея — ходить в бижутерии собственного изготовления. — и Корнелия глупо улыбнулась. Габриэль, чтобы не показаться черствым, улыбнулся ей в ответ. К этому времени они уже были в конце коридора. Примечательно было то, что во всем этом длинном туннеле не было ни одной двери, кроме лифтовой, и той, что была в другом его конце.       — Достаточно популярная история. — ответил Габриэль. — Получается, что-то, чем вы занимались на досуге, интересует меня больше всего. Да и вам будет интереснее.       Габриэль ввёл ещё один пароль на панели возле двери, и створки разъехались в стороны. Перед ними предстал большой зал. Стены, пол и потолок здесь были обиты чёрной тканью, и все помещение было пустым, и, кроме того, строго прямоугольным и ровным. Стоило им шагнуть внутрь комнаты, и тут же перед лицами Габриэля и Корнелии возникли голографические изображения. Это были иконки инструментов графического 3D редактора, но они висели в воздухе и выглядели так, будто их можно просто взять в руку.       — Добро пожаловать в Полисенсорную Студию Дизайна версии 1.1. Здравствуйте, месье Агрест. — произнес женский компьютерный голос. — Сегодня вы с ассистенткой?       — Верно. Компьютер, добавь в реестр ассистентуры пользователя «Корнелия Тавенер». — сказал Габриэль в воздух.       — Принято. Добавлен новый пользователь «Корнелия Тавенер», уровень допуска: младший ассистент. Доступ пользователя: полный функционал дизайн-студии, работа с внешним носителем.       Сказать, что Корнелия была впечатлена — не сказать ничего. Она просто не могла поверить, что все это действительно существует в реальности, что это не сон. Но в то же время она боялась задавать вопросы, так как думала, что это может вызвать негативную реакцию у месье Агреста. А вопросов у неё было очень много, настолько, что хватило бы до конца дня, начиная с простого «а что, это все уже изобрели?» и заканчивая «по какому принципу удалось создать полисенсорную матрицу в трёхмерном пространстве, и при этом избежать вмешательства сторонних объектов в процесс контактирования конкретных манипуляторов с воспринимающей стороной пространственной матрицы?»       — Это, Корнелия, моя студия. — произнес Габриэль и медленно взмахнул руками. — Здесь есть все для творчества. Я оставлю вас с программой и вернусь через час.       — А что мне делать?.. — скромно спросила Корнелия, все ещё продолжая дивиться чудесам новейших технологий.       — Все, что вам захочется. — просто ответил он. — Я уверен в вашем таланте, и в том, что вы сможете сделать так, чтобы мне понравилось. Компьютер, запусти режим обучения работе с полисенсорной матрицей для младшей ассистентки.       — Принято. — ответил компьютер.       — Желаю удачи. — сказал Габриэль и вышел из студии. Корнелия осталась наедине с огромной суперпродвинутой системой.       — Вас приветствует программа обучения управлению полисенсорной матрицей. — произнес компьютер, и иконки инструментов перед Корнелией пропали, вместо этого появился прозрачный куб с белыми неоновыми гранями. — Для продолжения сделайте два шага вперёд.       Корнелия последовала указанию системы, и, когда она переместилась вперёд, справа от неё возникло изображение карандаша.       — Этот простой инструмент наверняка знаком вам. Его функцию может выполнять ваш указательный палец. Теперь выберите инструмент и нарисуйте прямую линию. Примечание: перед тем, как использовать любой инструмент, сожмите руку в кулак: это означает, что вы не используете функции инструмента в конкретный момент.       Корнелия коснулась иконки карандаша, и около её запястья зависла полупрозрачная версия того же изображения.       — Так, теперь линия… Что ж, поехали.       Она подняла руку в воздух и выставила указательный палец вперёд. На его конце засветилась точка металлического цвета. Корнелия провела рукой вниз и сжала её в кулак снова. Перед ней осталась ровная вертикальная линия.       — Первый шаг пройден. Но вам предстоит ещё многое сделать. — ответил компьютер.       — Я понимаю… И я готова. — решительно сказала Корнелия.       — Тогда мы переходим к шагу номер два.       И вот уже заканчивается учебная неделя. Лоуренс из всех дней больше всего любил пятницу, поскольку она как бы подводила итоги недели и была предзнаменованием к предстоящим выходным. К тому же, радость Лоуренса была обусловлена не только этим. Но, пока он шёл в колледж, у него появилось странное ощущение неудобства. Он сейчас увидит Алю, и… Что он скажет ей? И как он будет вести себя с ней при куче других людей? В какой-то момент ему совершенно перехотелось идти на учёбу, но совесть все же взяла свое, да и не отступаться же теперь, когда черта уже пройдена.       Наконец, Лоуренс добрался до колледжа. Он пришёл ни поздно, ни рано, проще говоря — вовремя. До начала занятий оставалось пятнадцать минут. Когда Лоуренс зашёл в класс, Али там ещё не было. Были только уже известные ему Джулека — девушка-гот-эмо-черт-ее-знает-кто и её вечная подруга Роуз, которая была словно прикреплена к Джулеке и не могла отойти от неё дальше, чем на три метра. Также тут сидел Натаниэль, который с Лоуренсом до сих пор не разговаривал (ну и ему самому не очень-то хотелось), Мелена, к которой он относился достаточно снисходительно и не воспринимал как равную, и, конечно же, неразлучная парочка в лицах Хлои и Сабрины. Лоуренс поздоровался с одноклассниками в безличной форме «всем привет» и сел на свое место, вальяжно развалившись за столом в ожидании начала первого урока. Народ постепенно прибывал, и вскоре в класс вошёл Эдриан. Лоуренс, как человек, который любил похвастаться, уже мысленно готовился к разговору со своим другом, и, когда он появился, Лоуренс сразу же подвинулся, освободив Эдриану дорогу к его месту. Он сел, и они пожали руки, после чего Эдриан сам спросил?       — Ну, как жизнь?       — Просто отлично. — честно ответил Лоуренс, и на его лице растянулась улыбка этакого альфа-самца. Эдриану этот намёк был вполне понятен, и хотя Лоуренс никогда прямо не говорил об этом ни с кем, половине класса все равно было все известно, и Эдриан входил в эту категорию.       — Да… — произнес он с еле заметной завистью. Лоуренс это заметил и спросил:       — А у тебя что?       — Ну, понимаешь… Когда ты модель, времени на личную жизнь практически нет, а если кто-то и влюбляется в тебя, то совершенно не тот, кто тебе нравится. — во время этих слов Эдриан покосился на Хлою.       — Ясно… — ответил Лоуренс. Он сам зачастую хотел быть на месте такого человека, как Эдриан, но в процессе размышления он приходил к выводу, что его положение гораздо лучше, чем у любой знаменитости. Ведь, если подумать, это мало похоже на жизнь. Как только кто-то видит тебя, так сразу начинается — фотографии, автографы, вопросы и прочее. Конечно, можно никуда не ходить, но зачем тогда нужно существовать вообще?       — Неужели найдётся такая, что не ответила бы на твои чувства? — удивлённо спросил Лоуренс.       — Была одна… — ответил Эдриан, но без печали, а скорее с чувством ностальгии. — Но теперь это уже неважно. Старые чувства прошли, а новые уже начали зарождаться.       — Круто. — ответил Лоуренс. — Надеюсь, у вас все получится.       — Спасибо за поддержку, друг. — с улыбкой ответил Эдриан. Лоуренс в который раз убедился, что его друг — один из самых наивных и добродушных людей в мире. Это совершенно не похоже на обычных знаменитостей, взять, например, ту же Хлою — насколько она распущенная, и насколько противоположен ей Эдриан. Сложно понять, что именно сделало его таким, но это что-то явно имело место быть. Как бы то ни было, в этой ситуации можно было лишь гадать, и не более. Настоящая причина была известна только Эдриану. К тому же, Лоуренс понимал, что он ещё не на том уровне дружбы, чтобы знать подобное, если ему вообще можно было знать такое. И вот в классе появилась Аля. Её приход заставил Лоуренса мгновенно выпрямить спину и принять наиболее собранный вид. Аля не пошла сразу к своему месту, а сначала посмотрела в сторону Лоуренса, и, увидев его, радостно, но сдержанно улыбнулась и помахала рукой. Он улыбнулся в ответ и зачем-то встал из-за парты, хотя Аля и так должна была подойти к нему. Положив свои вещи на место, где она обычно сидела, она пришла к Лоуренсу.       — Привет. — тепло произнесла она.       — Привет. Ты как? — заботливо спросил он.       — Да все нормально. Я даже немного соскучилась. — с улыбкой сказала Аля. Да, она уже хорошо чувствовала это неудобство, ей было как будто слегка стыдно за то, что было вчера, хотя, казалось бы, произошла настолько обычная вещь. Или же неудобно было потому, что вчера словно кончились все темы для разговоров, и вместе с ними закончился смысл общаться. Лоуренс же не думал так, пусть даже в его подсознании вполне могло бы найтись место для такой мысли. Но ему сейчас гораздо больше хотелось обнять Алю, и он не знал, стоит ли делать это в присутствии некоторых особ, или все же не надо. Однако, глядя на эту неуверенность Али, Лоуренс все же протянул к ней руки, и она, еле заметно кивнув, обняла его. Он уже чувствовал, как чужие взгляды пронзают их двоих, словно лазерные лучи, но ему было настолько глубоко наплевать на это, что он как бы специально вкладывал в эти недолгие объятия как можно больше чувств, чтобы другие могли это ощутить и позавидовать ему. Когда они прекратили обниматься, ни один из них не посмотрел в сторону — похоже, их безразличие к чужому мнению было обоюдным.       — Я тоже соскучился. Хорошо, что выходные впереди. — сказал Лоуренс.       — Это да… — протянула Аля. — Можно будет столько всего сделать! В это время послышался голос педагогини, призывающий к началу занятий. Лоуренс вздохнул, но на лице его осталась улыбка.       — Ладно, потом ещё поговорим. — произнес он. Аля слегка прикоснулась к его руке в знак прощания на короткий срок, и они разошлись по своим местам. Урок шёл спокойно, как и всегда — не было ничего особенного, день должен был пройти спокойно. И все бы оставалось на своих местах, но произошло то, чего никто не мог себе представить, и даже мыслей таких ни у кого не возникало. Все началось с того, что дверь в класс тихонько приоткрылась. На это никто не обратил внимания из-за того, что это было слишком тихо. Учительница была единственной, кто сразу увидела того, кто открыл дверь, и её реакцией было большое удивление. Эдриан и Лоуренс, сидевшие ближе к двери, не могли видеть, кто там пришёл, а Хлою и Сабрину это вообще не волновало — они были заняты чем-то своим, хотя их обзору был открыт объект, что вызвал удивление учительницы.       — Извините за опоздание… — сказал он. Его голос заставил Эдриана резко подскочить на месте, а ноги Али внезапно ударили по спинке парты, за которой находился Лоуренс, и все это движение вокруг заставило его проявить интерес к опоздавшему. Сделав два шага вперёд, из дверного проема на общее обозрение вышел незнакомый Лоуренсу парень в красной кепке, с наушниками на шее, в очках и с темноватым оттенком кожи. «Да уж, паренёк заблудился, с его стилем так в американское гетто!» — подумал Лоуренс и скептически улыбнулся.       — Нино? — удивлённо спросила учительница.