Жизнь на крышах Парижа

      Проснулся Лоуренс в хорошем настроении. В кои-то веки у него действительно было желание идти в колледж. Все-таки, мотивация у него была хорошая. Тем более, он уже одержал определённое количество побед в своём классе, справедливость была сейчас на его стороне, и если вчера после разговора ему было неприятно и даже немного тяжело, то сегодня от воспоминаний ему становилось приятно. Все-таки он гораздо больше выиграл, чем проиграл.       Позавтракав, Лоуренс собрался и вышел из дома, незаметно захватив вкусняшку для Пирру. Учуяв еду, тот выпорхнул из сумки своего хозяина сразу, как только они оказались на улице.       — Еда! — гаркнул орленок и набросился на угощение, забыв о том, что его могут увидеть. Лоуренс предвидел это и тут же закрыл его другой рукой от чужих взглядов.       — Тише ты. Тебя как будто год не кормили. — сказал Лоуренс тихо.       — А что, это ведь отчасти правда! — откликнулся Пирру и продолжил есть. Лоуренс с улыбкой вздохнул и продолжил путь к колледжу, не отвлекаясь на своего квами. Уже очень скоро орленок покончил с едой, и теперь он просто летел рядом с плечом Лоуренса. Народу на улице не было, так что правила героев были в безопасности. Правда, через несколько минут они вышли на улицу покрупнее, и хозяин насильно засунул квами обратно в сумку. По мере продвижения к колледжу Лоуренс начинал встречать знакомые лица, кому-то махал рукой. Дойдя до самого здания, он вошёл внутрь и быстро поднялся в свой класс. Сегодня он не особо торопился по сравнению с другими днями, поэтому, когда он вошёл, уже почти весь класс присутствовал. Он спокойно прошёл к своему месту и сел, не отвлекаясь на тех, кто был ему неприятен. Эдриан сразу обратил внимание на Лоуренса — перемена в его настроении была какая-то уж слишком резкая, и это не могло остаться незамеченным.       — Привет, друг. — сказал он. — Что, уже лучше?       — Это да. — ответил Лоуренс с довольной улыбкой. — Гораздо лучше. Думаю, что скоро все остатки сойдут на нет.       — Ну, это хорошо. — сказал Эдриан. — А вот у нас тут новая проблема — после вчерашнего происшествия Нино так и не нашли. Он пропал без вести, бесследно.       — Интересно. — произнес Лоуренс с иронией. — Ну, мне кажется, ещё рановато говорить «пропал без вести», мало времени прошло.       — Наверное, ты прав. Просто немного странно, что в последнее время все крутится вокруг него.       — Да это так кажется. — сказал Лоуренс, махнув рукой. — Просто это для нас все вертится около Нино и его знакомых, а так, здесь происходит ещё столько интересного, но мы не замечаем, потому что нас это не касается.       — Ну, вообще история с Нино меня не касалась тоже, но стороной она явно меня не обошла. — произнес Эдриан.       — Просто ты — его друг. — ответил Лоуренс, и диалог ненадолго приостановился. В класс вошли Хлоя с Сабриной; взгляд первой, как всегда, был преисполнен властности и величия, вторая же пыталась его копировать. Когда Лоуренс встретился с Хлоей взглядом, он с улыбкой помахал ей рукой, та кокетливо улыбнулась ему в ответ, незаметно сделав приветственный жест. Сабрина же почему-то даже не посмотрела на Лоуренса, и обе девушки вместе проследовали к своей парте.       — И что это такое? — спросил Эдриан, повернувшись к Лоуренсу.       — Что именно? — расслабленно облокотившись на спинку парты и закинув ногу на ногу, переспросил он.       — Ну, ты же с ней… — начал Эдриан, но оборвал предложение, не найдя нужных слов для его окончания.       — А, ну, мы общаемся. — просто ответил Лоуренс — и ведь не соврал.       — Полагаю, то, что ты вчера её защитил, она хорошо запомнила. — произнес Эдриан, бросив короткий взгляд в сторону Хлои.       — Это было нужно сделать. Не хочу, чтобы кто-то страдал за правду.       В класс вошла учительница, и разговоры прекратились. Началось занятие с того, что было объявлено о пропаже Нино, и всех попросили сообщить, если узнают что-то. Лоуренса после этого посетила одна мысль, и он решил рассказать о ней своему другу.       — Слушай, а что, если Нино… ну, откинулся?.. — осторожно произнёс он, отчего Эдриан даже возмутился.       — Да что ты! Он не такой человек. Погорюет, и перестанет, но никак уж не то, о чем ты подумал! — ответил он.       — Ладно, ладно, я понял. В моем городе такое часто случалось, вот я и спросил. — сказал Лоуренс в ответ.       Дальше урок шёл спокойно. Разве что Лоуренсу не давало покоя постоянное ощущение того, что кто-то пристально наблюдает за ним. Он не раз оборачивался назад, но не находил никого, кто мог бы на него смотреть, и ему казалось, что его начала охватывать паранойя. С другой стороны, подобное никогда не беспокоило Лоуренса, и если вдруг он начал чувствовать что-то такое, значит, это явно неспроста. Но, когда после своих постоянных оборотов он начал слышать чьи-то смешки, он решил перетерпеть это дурацкое чувство. И к концу первого занятия оно практически прошло.       Когда первый урок кончился, у Лоуренса сразу возникло желание поговорить с Хлоей, в частности — обсудить очередное исчезновение Нино. Ему не пришлось прилагать усилий — Хлоя сама шла навстречу, хоть и как-то неохотно (или неуверенно).       — Привет. — произнес Лоуренс с улыбкой.       — Приветики. — снова игриво ответила Хлоя. Похоже, у неё тоже было хорошее настроение сегодня.       — Ну, что думаешь насчёт всего этого? — спросил он, решив, что она догадается, о чем именно он говорит.       — Ты про Нино? — сразу угадала она. — Я так думаю, он решил сбежать окончательно. Превратился в этого… Летописца, ну и ушёл.       — Думаешь, это из-за Али?       — Ну, а почему нет?       — Просто у него здесь есть друзья, близкие, да и это его город, в конце концов. А Алю он и так, наверно, уже ненавидит, так с чего бы ему убегать? — рассуждал Лоуренс.       — В таком случае, я бы и сама убежала подальше от этой идиотки. — как всегда, грубо и с удовольствием произнесла Хлоя. Правда, она сказала это слишком громко, и Аля лично услышала это. Конечно, она не смогла без внимания оставить подобные слова, и быстро оказалась в паре метров от «мирно» беседующих Лоуренса и Хлои.       — Ты опять нарываешься? — яростно прошипела Аля. — Что, удобно прятаться за него?!       — Так, Аля, давай-ка я сам с ней поговорю, а ты лучше вернись на место, пока у тебя не возникли проблемы. — спокойно ответил Лоуренс.       — А с чего ты решил, что можешь мне указывать? — в том же тоне продолжала она. — И, ты что, мне угрожаешь?       — Ни в коем случае, просто предупреждаю. — все ещё обычным голосом сказал он. — Я лично с тобой разбираться не буду, зато в администрации есть те, кто с удовольствием этим займётся.       — Значит, будете дальше меня оскорблять? А если я тебе сама врежу? — дерзко спросила Аля, сжав кулаки.       — То есть, ты была такой доброй, а теперь ты милитаристка? — со скепсисом произнёс Лоуренс. — Я же сказал, я с Хлоей поговорю, а трогать её ты не будешь. Иди на место.       Аля порычала и ушла, пару раз обернувшись на них со злобным взглядом. Лоуренс лишь вздохнул с ироничной улыбкой на лице.       — Хлоя, я не смогу вечно тебя тут прикрывать. Ты хоть думай, что говоришь. — сказал он, повернувшись к ней.       — Фе. — недовольно ответила она, состроив гримасу. А потом она вдруг резко захихикала, и Лоуренсу стало интересно, что она там думает, хотя её странное поведение уже начинало немного раздражать его.       — Ну что такое? — спросил он.       — Да тут просто… Ты так сказал, как будто она собака. На место! Хи-хи-хи-хи!.. — придурошно смеясь, тихо произнесла Хлоя на ухо Лоуренсу.       — Боже, все-таки ты не лечишься. — устало пробормотал он. Взглянув ещё раз на Алю, он увидел в её лице смесь из разных, но похожих чувств — скрытая злоба, внутренний гнев, раздражение, желание что-то сломать и так далее. Она не могла слышать последних слов Хлои, но её смех слышал весь класс, и, вероятно, именно это беззаботное хихиканье приводило Алю в ярость. В любом случае, Лоуренса это не беспокоило, а сама Хлоя явно чувствовала в этом элемент азарта. К тому же, у неё был человек, который бы спас её от неприятностей, что она уже давно заслужила своими словами и поступками. Только с такими частыми нарушениями правил приличия Хлоя рисковала потерять единственного защитника, который и так не сильно горел желанием защищать её. Однако она этого не понимала, ей было просто весело. Может, так оно и лучше, но даже несмотря на то, каким человеком в последнее время показывала себя Аля, все равно было какое-то ощущение, что это немного неправильно.       — Так, сегодня все в силе? — спросил он, когда Хлоя относительно успокоилась.       — Ну, да. — ответила она как-то отчужденно.       — Уже не очень хочешь идти? — спросил Лоуренс с наигранной грустью.       — Нет, я хочу… — смущенно пробормотала она. — Просто я боюсь, что половина нашего класса туда тоже пойдёт, а я так не хочу видеть их лица ещё и там…       — Что ж ты их так не любишь?       — Да они… Тупые они все. — с раздражением произнесла Хлоя. — Ещё подумают чего…       — Ну, это все равно будет неправдой, если они что и подумают. — попытался переубедить её Лоуренс.       — Только не вздумай чего учудить! Я с тебя кожу сниму. — с улыбкой произнесла она, показательно подняв перед лицом Лоуренса свои пальцы с длинными ногтями, покрашенными в белый.       — Не буду, успокойся. А во что ты оденешься? — спросил он.       — А я не скажу. Я тебя сама найду, ты стой около входа, когда будешь там.       — Ладно, а с чего такая конспирация? — с усмешкой произнёс Лоуренс.       — А… Просто. — ответила Хлоя немного нервозно. — Причины есть. И вообще, радуйся, что я с тобой иду.       Её лицо приняло высокомерное выражение, она развернулась и пошла к своему месту. Лоуренс вздохнул и улыбнулся — нет, она никогда не изменится. Но так даже лучше — постоянно находить подход к ней было достаточно увлекательным занятием. Вскоре начался второй урок, и учебный день продолжился. Сегодня он в кои-то веки обещал быть спокойным и без происшествий.       И вот уже вечер. Лоуренс стоял возле входа в кинотеатр и постоянно озирался вокруг в надежде распознать Хлою среди всех, кто здесь собрался. Напрасно он думал, что сегодня им удастся вылезти из окружения собственного класса — почти всех, кто стоял поодаль, он знал. Вон там были Маринетт и Аля, они бурно обсуждали афишу и все, что на ней было написано, чуть дальше — неразлучные Джулека и Роуз, которые наверняка сюсюкались между собой, судя по выражениям их лиц и движениям рук. В какой-то момент на дороге остановилась серебристая машина, и из неё вышел Эдриан, сопровождаемый огромным мужиком в официальном костюме. Лоуренс невольно вздохнул — похоже, все-таки сегодня не получится избежать всех этих немного наскучивших рож. Тем временем, Хлои нигде не было, и он уже начал сомневаться в том, что она согласилась прийти, как вдруг его схватили за руку и потащили внутрь здания. Он уже знал, кто это делает, так как подобное обращение ему было знакомо, и когда его отпустили, он сразу повернулся и произнёс:       — Ну, привет.       — Да, да, привет, только пойдём скорее в зал, я не хочу, чтобы кто-то за нами следил! — громким шёпотом сказала Хлоя, и они быстрым шагом направились в сторону нужного зала. Пока они шли, Лоуренс изучал её одежду. Сегодня она действительно была в ином образе, но было даже сложно сказать, что ей шло больше — её обычный прикид или нынешний. Хлоя была одета в чёрное худи, и капюшон, естественно, был у неё на голове. Также на ней были узкие и немного рваные вдоль тёмные джинсы, а на ногах были чёрные в белую полоску кроссовки без верха. Из-под капюшона наружу частично вылезали её светлые локоны, так что можно было догадаться, что волосы у неё сейчас распущены. Целиком эта одежда создавала ей такой совершенно пацанский образ, и он никак не вязался с истинной натурой Хлои, но одна небольшая деталь, что была в каждом элементе её одежды, говорила сама за себя. На худи, слева, в области ключицы, была ромбовидная буква «G», такая же была на одном из задних карманов джинс, и ещё по одной на боковой стороне каждой из кроссовок. Странно, что фирма «Gabriel» вообще выпускала такие вещи, ведь те, кто мог позволить себе ходить в столь дорогой одежде, никогда бы не стали так одеваться. Но вот нашёлся повод — и сама Хлоя оделась в это, да и Лоуренсу было интересно видеть её в чем-то новом.       — Слушай, классно выглядит! — произнес он, не сдержавшись.       — Тебе что, нравится плебейская одежда? — брезгливо спросила она.       — Да не то чтобы нравится, но ты в ней смотришься замечательно. — ответил Лоуренс с улыбкой.       — А. — только сказала Хлоя, будучи не готовой к такому ответу. — Спасибо. — небрежно произнесла она после. — Вообще-то… Мне так тоже нравится, получается как-то свободнее, что-ли… Но это некрасиво, да и не по статусу.       — Ну, необязательно же все время «по статусу». — ответил Лоуренс. — Можно пару раз и так одеться, тем более, если это тебя никак не портит.       Они отдали свои билеты и вошли в зал. Лоуренс хотел пойти к передним рядам, но Хлоя решительно потащила его на задние.       — Ну что ещё? — раздраженно произнёс он.       — Да нельзя туда, увидят же! — ещё более раздраженно ответила она.       Лоуренс подумал — а правда, может, так и лучше. Ведь даже если никто не узнает Хлою, то уж точно узнают его, а в его таинственном спутнике в любом случае узнают девушку, и это может нехило так повлиять на его репутацию. Поэтому он не стал спорить с ней, и они сели в центр самого далекого от экрана ряда. Прошла долгая реклама, во время которой все, включая Лоуренса с Хлоей, болтали друг с другом; последние больше посмеивались над персонажами рекламы и всячески прикалывались. Затем начался фильм, и их внимание более-менее сосредоточилось на нём. История была такова: два совершенно разных подростка, которые учатся в одном учебном заведении, находят магические талисманы, и им открываются их огромные силы. В то же время обнаруживается злодей, который безо всякой скрытой причины хочет завладеть обоими талисманами и получить мировое господство. У самого этого злодея никакого талисмана нет, зато он умеет гипнотизировать людей и наделять их способностями, которые могут потягаться с силами героев. И когда объявляется первое творение этого злодея, владельцы талисманов впервые встречаются. Во время сражения они узнают друг друга гораздо лучше, но вот проблема — им нельзя говорить, кто они такие, и когда они расстаются после победы над злом, они не могут перестать думать друг о друге. Так проходят первые сорок минут фильма, и если Лоуренс из-за количества ошибок и неувязок раздражался внутри себя, то Хлоя в одной из сцен просто тихо, но с возмущением произнесла:       — Бред. Не так это все работает.       — Что? — спросил Лоуренс.       — Ах, ты же не знаешь… Потом объясню. — сказала она, и продолжила безмолвно смотреть фильм. Дальше была представлена рутинная жизнь студентов, какие-то элементы конфликта с обществом и сверстниками, и все это было смешано в бессвязную кашу, которая не вызывала у зрителей никаких чувств, кроме непонимания и скуки. Ещё пара победных сражений с клишированными моментами «на грани проигрыша», а потом между героями началась романтическая сцена, и Хлоя в один из моментов снова не выдержала.       — Ну какая же это романтика?! — шепотом, но громко произнесла она, да так, что некоторые ненадолго обернулись.       — Хлоя, ради бога, потише. — попытался усмирить её Лоуренс, взяв её за запястье. — Я тоже не в восторге, но не так же реагировать!       — Нет, ну серьёзно. — она стала говорить тише, но возмущения в ней не убавилось. — Эти сценаристы ничего не понимают в любви! Где же страдания, боль, связь между душами, влечение?! И… Ну что это за ерунда, ну если вы влюблены, то скажите о своих личностях друг другу и все!       У Лоуренса было две мысли по этому поводу. Он, конечно, был согласен с Хлоей насчёт фильма — он действительно был ужасен и не представлял собой никакой ценности. Но вот что она сама знает о любви? Будто ей когда-то приходилось переживать подобное самой. Она так говорила об этом, словно не было в мире большего знатока в этой сфере, чем она. И, казалось бы — это же Хлоя, что с неё взять? Но, наверно, для Лоуренса эта тема в последнее время была просто не очень приятна.       — Слушай, я более чем уверен, что в конце они победят этого злодея и раскроют друг другу свои лица. — произнес он Хлое на ухо, дабы никто другой этого не услышал, ведь, возможно, он только что придумал настоящую концовку этого «кина». — Пойдём отсюда, фиг с ними с билетами, лучше мороженое куплю тебе.       — Да, пошли. Когда все узнают, что дочь мэра ушла с премьеры этого тупого фильма, его быстренько закроют. — и на этих словах они оба поднялись со своих мест и поспешили покинуть зал. Лоуренс хотел было упрекнуть Хлою, что нельзя так поступать с авторами фильма, что все-таки в это были вложены деньги, хоть и на выходе получилось невесть что, но картина все же произвела на него слишком сильное впечатление, и он решил не говорить ей об этом. Они вышли из кинотеатра, и, к счастью, народа на улицах было мало — похоже, сегодня все свободные люди сбежались в разные кинотеатры, чтобы лицезреть премьеру. Что ж, они явно будут разочарованы.       — Хорошо, что они хотя бы не превратили все это в мюзикл. — произнес Лоуренс с усмешкой.       — Ах-ха-ха-ха, боже! — Хлоя звонко рассмеялась. — Если бы они это сделали, я бы потрудилась, чтобы закрыли всю их компанию!       — Значит, мюзиклы ты точно не любишь? — спросил он.       — Нет, есть же хорошие мюзиклы… — немного застенчиво ответила она. — Мне нравится фильм «Звуки музыки»… Вот там — любовь, а не вот это вот все…       — Да, это правда хороший фильм, и музыка там хорошая. — сказал Лоуренс. — Если бы я ещё разбирался в ней чуть лучше… А то иногда и не поймёшь, что хорошо, а что плохо.       Поблизости оказался ларек с мороженым, и они купили две порции, одну из которых долго выбирала Хлоя. Только вежливость Лоуренса и безграничное терпение продавца вместе привели к тому, что наконец покупка была совершена. Вооружившись мороженым, они направились по широкой улице в сторону парка. Уже начинало темнеть, солнце постепенно становилось подвластно человеческим глазам, и небо над дальними зданиями приобретало серо-оранжевый окрас. Хлоя в отсутствии посторонних людей почувствовала себя свободнее и даже скинула капюшон. Её длинные волосы раскинулись по плечам, сильно контрастируя с цветом худи, а синие радужные оболочки приобрели какой-то особенный оттенок. Чёрные волосы Лоуренса слегка заблестели от солнца, как и его зелёные глаза, и вдобавок на лице его невольно возникла улыбка.       — А я вообще в музыке ничего не понимаю. — как-то слишком открыто призналась Хлоя. — Послушать что-нибудь, что понравится — да пожалуйста, ну или потанцевать, в крайнем случае. А так, для меня все одинаково. Но уж фильм хороший от плохого я могу отличить. — сказала она с улыбкой.       — Ну и отлично. — произнес Лоуренс. — В следующий раз можно будет уже посмотреть что-то стоящее. Или ты все же против кино?       — Я бы не хотела больше ходить в кинотеатр… Но можно посмотреть что-то и дома, если ты понимаешь. — ответила она.       Лоуренс почувствовал в этой фразе некоторую двусмысленность. Понятное дело, Хлоя имела в виду, что любой фильм можно посмотреть дома, но… Что, если она думала ещё и том, чтобы сделать это вместе с ним? Но он сразу же отрекся от этой мысли — нет, такого не может быть. Он этого не хочет, она и подавно. Кто он вообще для неё? Максимум — более-менее приятный знакомый, но на этом все заканчивается. Полноценной дружбы между такими людьми никогда не будет, ибо они слишком далеки друг от друга, а залог хорошей дружбы чаще всего — схожие интересы и социальное положение. Так что речи о дружбе здесь быть не могло. Хлоя и Лоуренс просто временно стали заложниками одной и той же ситуации. Когда эффект от этой ситуации пропадёт, все вернётся на круги своя.       Они вместе сели на одну из скамей, что стояли под деревьями в парке. Мороженое у обоих почти закончилось, дальше следовал лишь разговор, долгий или не очень.       — Что ты хочешь делать после колледжа? — спросил Лоуренс.       — Думаю, подамся в дипломатию. — быстро ответила Хлоя, будто у неё был заранее заготовлен ответ. — У меня хорошо получается общаться с придурками. — с ехидством произнесла она.       — Хорошее дело. По крайней мере, жить на это можно неплохо. — ответил Лоуренс.       — А ты что будешь делать? — спросила Хлоя в свою очередь.       — У нас семейный бизнес. Получу у отца какую-нибудь должность, а там гляди, и предприятием завладею. Все честным путем, конечно же.       — Похоже, у тебя все схвачено. — одобрительно ответила она.       — А у тебя разве нет? — удивлённо спросил Лоуренс. — Ты же дочь мэра!       — Мэра… А завтра, может, уже и не мэра… — печально говорила Хлоя. — Я очень долго жила среди иллюзий, что всю свою жизнь я буду в шоколаде, но сейчас я начинаю осознавать, что не все так просто. Беженцы приходят, возрастает число терактов, возникают беспорядки… Я боюсь, что настанет война…       — Хлоя, о чем ты? — проникнувшись её словами, спросил Лоуренс. — Какая война? Люди обленились, сейчас никто не пойдёт воевать!       — Вот именно. Люди обленились. — максимально серьёзно продолжила она. — Но только в нашей стране. Война нам грозит не с Америкой или Россией. Воевать придётся в собственной стране с этими же беженцами! Они не смогут привыкнуть к нашим устоям, а их ведь становится больше... И тогда уже будет далеко не теракт, нет… Тут начнётся резня. Самая настоящая и самая кровавая резня.       Лоуренс обнял Хлою и прижал к себе. Её руки свободно повисли за её спиной, взгляд её был отстраненным и даже немного пугающим.       — Хлоя, успокойся. — тихо произнес он ей на ухо. — Все же не так плохо, как ты думаешь. В конце концов, отсюда можно уехать, если ты боишься здесь жить.       — А где будет спокойно? В глухой Сибири? Или в монастыре в Тибете? — цинично произнесла она. — И что там делать одной? Там деньги не имеют значения…       Лоуренс очень хотел сказать ей, что она не будет одна… Но он понимал, что это будет ложью. Он знал, что ему не хватит сил и средств на то, чтобы помочь Хлое убежать от своих страхов. К тому же, было неясно, куда именно надо бежать — ведь страхи могут проползти везде. И, опять же, вопрос — кто она ему и кто он ей?       — Перестань, Хлоя. Ты преувеличиваешь. Время ещё есть, ведь сейчас все не настолько плохо! — произнес он, в душе понимая, что это очень слабый аргумент.       — Но оно же придёт… Кто тогда будет рядом? — пробормотала она дрожащим голосом.       Лоуренс не предполагал, что слова Хлои когда-нибудь смогут настолько взбудоражить его сознание. Теперь он уже переживал вместе с ней, чувствовал, как она действительно боится всего, о чем говорит. И ему было уже сложно сказать самому себе — а так ли сложно избавить Хлою от всех этих страхов? Он мог ещё сто раз подумать, прежде чем говорить что-либо, но время его не ждало, и, тяжело вздохнув, он произнёс:       — Послушай… Как бы не сошлись стрелки… Ты одна не останешься. Если я буду нужен тебе, я буду рядом.       Хлоя подняла взгляд. Она смотрела сначала в глаза Лоуренсу, потом куда-то в сторону, так происходило несколько раз, пока она не сняла с себя его руки, что до сих пор лежали на её плечах. Её губы задергались сначала еле заметно, но потом её лицо резко перекосило, а после оно потеряло всякое выражение. Она очень быстро заморгала глазами, затем резко встала со скамейки и толкнула Лоуренса.       — П… п… придурок… Я — Хлоя Бу… Буржуа… А ты… ты вообще кто?.. — говорила она, запинаясь почти через каждый слог. Лоуренс в полном оцепенении сидел, прижавшись к спинке скамьи. — Я… я те… тебя не знаю… Я тебя не знаю! — крикнула она и, сорвавшись с места, унеслась прочь. Лоуренс вскочил со скамейки.       — Хлоя!.. — окликнул он её, но ничего не произошло. Он сделал несколько шагов назад и рухнул на скамью, закрыв лицо руками. Вот и все. Ещё один человек потерян… И лишь тихий ветер закрадывается в ухо и спрашивает — почему?..       Корнелия шла к особняку Габриэля Агреста. Сегодня её почему-то вызвали в ночь, но она и не была против. Небо было уже практически чёрным, и звезды белым жемчугом рассыпались в пучине этого безграничного океана. Большое здание особняка, освещенное прожекторами снизу, среди этой тьмы приобретало вид ещё более величественный и даже несколько мистический. Корнелия подошла к воротам, и дверь для неё мгновенно открылась — видимо, к её приходу все уже было готово. Подойдя к входу, она открыла дверь и вошла внутрь. Здесь было тише, чем обычно, кроме того, в фойе никого не было. Прошло несколько секунд, и вдруг над её головой компьютерный голос произнёс:       — Корнелия Тавенер, пройдите к главному лифту.       Она никак не ожидала, что её встретят именно так, и это её немного насторожило. Затем она подумала, что в таком доме, как этот, может случиться всякое, и если её позвали при помощи компьютера, значит, на то есть причины. Корнелия проследовала к лифту, и он открылся прямо перед ней. Удивление и настороженность все больше заполняли голову, но что не сделаешь ради хорошей работы — и она зашла внутрь. Кабина закрылась и поехала вниз. В этот раз поездка была какой-то очень долгой, но вскоре ожидание сменилось на очень сильное впечатление — когда двери открылись, перед Корнелией возник огромный зал с очень высоким потолком. Под сводами помещения висели большие лампы, а само это место представляло собой сад из зелёного кустарника высотой в человеческий рост. Из-за угла одной из аллей этого сада вышел сам Габриэль и молча подошёл к Корнелии.       — Здравствуйте… — пробормотала она.       — Добрый вечер. — произнес он. — Тебе нравится это место? Мне тоже нравится. — сказал он, не дожидаясь ответа. — Воздух здесь не тот, что в городе. Столько денег и труда вложено во все это… И, тем не менее, в этом нет никакого смысла. Все ради одного человека, который даже не видит этой красоты. Как и весь предыдущий год, потраченный впустую. Ни одна попытка не увенчалась успехом. Но ты поможешь мне, не так ли?       — Что?.. — в смятении спросила Корнелия. — В чем я могу вам помочь?..       — Я предполагаю, что есть сфера, в которой мы с тобой можем разбираться наравне. В твоих моделях, что ты нарисовала, ясно видно сходство с древними талисманами, что обращают человека в могущественного супергероя. Скажи, как много тебе известно об этом?       Габриэль говорил крайне спокойно, но очень настойчиво. Корнелия чувствовала его напор, хотя он не проявлялся ни в его лице, ни в интонации. У него была какая-то невероятно мощная аура, которая оказывала психологическое давление на любого, кто говорил с ним. Но, кроме того, вопрос, что задал Габриэль, ввёл Корнелию в ступор. Она уже поняла, что не может врать, но не знала, известно ли ему о том, что она — героиня. Начать она решила таким образом, что если бы Габриэль не знал о её принадлежности к героям, то он бы и не заподозрил её в этом.       — Ох… Мне немного непривычно, я никогда не общалась с человеком, который что-то знал бы об этом… Когда я жила в Америке, я часто была в библиотеке, и я в основном интересовалась древним искусством. Мне однажды повезло попасть в архив, и там я нашла книгу, она была вся на неизвестном мне языке, но меня привлекли изображения, что были в ней. Я никогда не видела ничего подобного в такой древней литературе, и… Я признаюсь, я очень много скопировала оттуда.       — Так, значит, у тебя была эта книга?.. — спросил Габриэль и достал её из-за спины, раскрыв её на странице с Леди-Баг. Корнелия даже ахнула, увидев это.       — Да!.. Так их несколько?..       — Я точно не уверен, но мне кажется, что одна из них — копия. Впрочем, все это неважно. Меня интересует другой вопрос… Что ты скажешь об этом? — и Габриэль открыл разворот с изображением Колибретты и её талисмана. Корнелия широко раскрыла глаза и с опаской подняла руки перед собой, сделав два шага назад.       — Стой, не пугайся. — все ещё спокойным тоном произнёс Габриэль, закрыв книгу и убрав её за спину. — Тебя никто не станет трогать. Все, чего я хочу — извлечь из наших с тобой знаний общую пользу. Если ты волнуешься за свою геройскую честь — можешь об этом не думать. У этой медали две стороны, если ты понимаешь меня, Корнелия.       — Скажите мне… Кто пострадает? — спросила она в страхе.       — Ни один. — сразу же ответил Габриэль.       — Тогда… Я просто не понимаю. — произнесла Корнелия, глядя по сторонам с потерянным видом.       — Здесь ничего не нужно понимать. Если ты готова пересмотреть свои старые убеждения по поводу правильности твоих действий — скажи мне об этом. И да… О своём финансовом положении больше можешь не задумываться. Все пути будут открыты тебе, но ты не сможешь выходить отсюда.       — Не выходить?.. — пробормотала Корнелия задумчиво и все ещё испуганно.       — Разве есть что-то, что держит тебя в мире по ту сторону стены? — спросил Габриэль. — Ты не общаешься с родителями, ни с кем не знакома в городе. В одном этом доме у тебя больше друзей, чем во всем Париже.       Корнелия вздохнула. Это действительно было так, несмотря на то, что она очень не хотела верить в это. Конечно, совсем не так представлялась ей жизнь в большом и богатом особняке, но все же это было лучше, чем ничего, да и это ведь не навсегда.       — Хорошо. — решилась она наконец. — Я сделаю все, что вы потребуете.       — Отлично. — с улыбкой ответил Габриэль. — Я уверен, что ты не обманешь меня. Но если такое случится… Спокойной жизни у тебя больше никогда не будет.       Корнелия закрыла глаза и покорно кивнула ему.