Жизнь на крышах Парижа

Маринетт и Аля, когда узнали о такой интересной новости, а после ещё и увидели фотографию-факт, сразу же увлеклись обсуждением этого вопроса. Первая Хлою не любила никогда, и даже тот прыжок с крыши практически не поменял её отношения к ней. Так вышло, что вражда эта сложилась уже издавна, и почвой для холодной войны был на определённый момент времени непереносимый характер Хлои и полностью противоположный ему характер Маринетт. Конечно, с течением времени все менялось, и даже к лучшему, но только не взаимотношения этих девушек. Что касалось Лоуренса — Маринетт понимала, что у него была позиция, и что он, в общем-то, был прав во всех ситуациях с Алей, но эту правду перекрывала долгая дружба с последней, а также предвзятое отношение к Хлое, которую Лоуренс неоднократно защищал перед Алей. Брюнетка не держала никакого зла на него, но было что-то такое, что стояло между ними стеной. Известное дело, Аля Хлою ненавидела, особенно теперь. Сначала все эти безнаказанные выпады в её сторону, ещё и «проспонсированные» Лоуренсом, потом вскрытие не самых приятных фактов, а теперь объявилось то, что не мог себе раньше представить ни один учащийся колледжа. А с бывшим парнем все было гораздо сложнее. Была утихающая неприязнь, было просто нежелание общаться или иногда даже видеть, но новость об отношениях Хлои и Лоуренса разогрела в Але ревность, которая даже смогла затмить неприязнь. Молчать в этот день не мог практически никто. Этот факт повел за собой массу последствий. Точкой начала стал момент, когда Маринетт и Аля вошли в класс и тут же заметили Лоуренса и Хлою, стоящих достаточно близко друг к другу. Тема дня тут же вернулась в головы подруг. — Аля, это разве хорошо? — прошептала Маринетт, взглянув сначала на нее, потом на парочку. — Это ужасно! Она же просто его использует! — взволнованно ответила Аля. — Надо что-то делать… — Вот что. Я поговорю с ними. А ты будешь прикрывать тылы. — В смысле?.. — Просто постоишь и понаблюдаешь за триумфом. — Аля уверенно сложила руки перед собой и улыбнулась недоброй улыбкой. Маринетт, с одной стороны, обрадовалась, но, с другой стороны, здесь что-то было не так. Её подруга вышла вперёд и встала прямо напротив Лоуренса и Хлои, так что её просто нельзя было игнорировать. — Ты что-то хотела? — спросил парень, надеясь, что это поможет побыстрее избавиться от её навязчивого присутствия. — Спросить только. Вот ты же вроде умный, и ты веришь ей? — «спросила» Аля, и губы Хлои вмиг дернулись, а Лоуренс придержал девушку рукой и немного нахмурился. — Ты вообще о чем? — произнес он настороженно. — Она тебя обвела вокруг пальца, разве не очевидно? А ты и поддался… — с беспечной усмешкой ответила Аля, и это было очень зря для неё. — Ты чего несешь? — полукриком заговорил Лоуренс. — Так много знаешь, что можешь делать такие выводы? — Не нужно много знать, чтобы понимать, что ты доверился истеричке и обманщице. — до отвращения невозмутимым тоном произнесла она. — У неё нет чувств. Зато фантазия ого-го какая, да, Хлоя? Что, очень увлекательно, заставлять людей верить в чушь? В кино все роли — твои, сыграть несчастную девочку у тебя хорошо получилось, но, как видишь, не все поверили в это. — Аля проговорила это чётко, выразительно и прямо в глаза Хлои, которая просто молча принимала все сказанное, не успевая обдумать ни слова, чтобы хоть что-то ответить. Поток грязи обрушился на неё водопадом, и она не могла ничего сказать. А между тем её неприятельница продолжала. — Теперь, когда я тебя раскрыла на месте, не очень удобно стало себя ощущать, да? Ты больше никого тут не обманешь. Нет у тебя здесь друзей, и тем более нет того, во что ты заставила поверить Лоуренса. — затем Аля повернулась к последнему и произнесла финальную фразу. — Тебе стоит задуматься насчёт дружбы с животными. Это было последней каплей. Хлоя разрыдалась прямо здесь и после выбежала из класса. Лоуренс смотрел за ней до её выхода из двери, после чего повернул взгляд к Але. Зелёный цвет в его глазах стал ядовитым, руки настолько сильно сжались, что ногти стали царапать кожу на кистях. Взгляд говорил о смертельной ненависти. — Ползи отсюда нахрен. Ползи, пока я что-нибудь не сделал. Я ещё не знаю, почему я просто не убил тебя. Промой свой поганый рот от всего дерьма, что ты только что высказала. Что ты вообще знаешь о Хлое, ворона? Может быть, ты знаешь о её психических расстройствах? Или о её гипертрофированном трагическом мировосприятии? Стояло молчание. Взгляд каждого присутствующего был направлен в сторону происходящего. — Ползи отсюда, я сказал. От твоего вида блевать тянет. — со скрежетом зубов и еле слышным хрипом в голосе прорычал Лоуренс. Щеки его сейчас были как никогда красными и раскаленными, и правый уголок рта постоянно дергался, но в слова свои он вложил то безграничное количество внутреннего гнева, что еле в нем помещался. Ещё никогда он не был настолько уверен в том, что говорил. Лоуренс ни разу в жизни не допускал того, чтобы подобное прозвучало вслух из его уст, но сейчас было затронуто самое дорогое, что у него было, и молчание здесь стало бы как проявлением слабости в понимании одноклассников, так и нечестным поступком по отношению к Хлое. Такая безосновательная желчь никак не могла остаться безвозмездной. Маринетт не испытывала ничего, кроме адского стыда. В эту минуту она искренне жалела, что дружит с Алей. Она понимала, что большая часть её агрессии обусловлена потерей талисмана лисы, но даже Хлоя не заслужила этого. И слова Лоуренса о расстройствах его девушки звучали в миллион раз убедительнее. Он побежал за Хлоей, в то время как Аля, прикусив губы, села за парту и закрыла лицо руками, желая спрятаться ото всех. Маринетт молча прошла мимо неё и последовала за Лоуренсом. — Я заслужила все это… Какая разница… — сквозь слезы говорила Хлоя, пока Лоуренс крепко обнимал её и гладил по волосам. — Ничего ты не заслужила. Не оправдывай её, она не имела никакого права говорить такое. — тихо, но эмоционально отвечал он. — Что ты сказал ей?.. — Только правду, милая. Только правду. — пробормотал Лоуренс, оглядываясь вокруг. Он увидел Маринетт, неуверенно идущую в их сторону. — Я даже ничего не говорила ей… Почему нельзя просто… — Подожди. — произнес Лоуренс, и Хлоя подняла в который раз заплаканные глаза на Маринетт. Ей не хотелось видеть её, но сил на злость у неё просто не было, и она ничего не сказала, а только лишь отвернулась и прижалась лицом к плечу Лоуренса. — Пожалуйста, простите меня… — тяжело вздохнув, дрожащим голосом произнесла Маринетт. — Это отчасти из-за меня… — То есть? — со все ещё бушующей внутри яростью переспросил Лоуренс. — Я… Спровоцировала её на это… Обратила внимание Али на вас… Я не знаю, только простите меня… — сгорая от стыда, пролепетала Маринетт. — Да ты тут ни при чем. Ты ничего не говорила хотя бы… Если нужно, то я тебя прощаю. — Хлоя, извини, что я так всегда к тебе относилась… Я многого не знала и смотрела на все только со своей стороны… — Ты тоже, Маринетт… Я знаю, что где-то была неправа. Наверное, мне не хватало внимания, поэтому я так делала… вела так себя с тобой… — неожиданно ответила Хлоя, и это очень удивило ту, перед кем только что принесли извинения. Но она не показала удивления, так как в ней до сих пор все перекрывали стыд и отчасти сострадание. — Я не знаю, сможете ли вы простить Алю, но… — начала Маринетт. — Я пока что не смогу. — сразу же ответил Лоуренс, не дав ей договорить. — Не знаю, что скажет Хлоя, а я и так еле держусь до сих пор. — Понятно… Я пойду тогда… Простите ещё раз. — пробормотала Маринетт и быстро удалилась. Но ушла она не совсем — оставить все это за кадром она не могла и спряталась за углом коридора. — Хлоя, не плачь. Все будет нормально. Я никому больше не позволю тебя обидеть. — тихо, заботливо произнёс Лоуренс. — Мне просто непонятно, почему каждый хочет нарушить чужой покой… Зачем все эти оглядки, гадости, сплетни… — изредка всхлипывая, сказала Хлоя. — Это лишь от зависти тебе и мне. Не всем в этом мире достаются настоящие чувства. — ответил он. Девушка подняла на него глаза, и взгляд её был жалобно-просительным. Лоуренс лишь крепче обнял её и нежно поцеловал её в губы. Хлоя слабой хваткой держалась за его плечо, вторую руку вложив в ладонь парня. Маринетт смотрела на них из укрытия, и кроткая слеза скатилась по её щеке. Как же все-таки повезло им, пусть не все в их жизни сейчас гладко… У них есть любовь… А что у неё? Да, в принципе, ничего. Маринетт вернулась в класс и села рядом с Алей, та даже на неё не посмотрела. Она была сражена сама собой, это был автогол, харакири — как угодно. Верить во все, что сказал ей Лоуренс, она не хотела до самого конца, но своеобразный конец уже наступил, и Аля теперь понимала, что своим последним выпадом зарыла себя в землю. Лоуренс был прав всегда… — Ты как?.. — тихо спросила Маринетт. — Никак… — сокрушенно ответила её подруга. — Все он правильно сказал про меня. — Мы обе слишком быстро сделали неправильные выводы. Кто же мог подумать, что все действительно так, как он сказал… — произнесла Маринетт в менее, но все же поверженном тоне. — Надо извиниться. — решительно сказала Аля и хотела встать, но брюнетка её остановила. — Не сейчас. И, наверно, не сегодня. Надеюсь, ты понимаешь, почему. — ответила она. — Да… Конечно. Хлоя и Лоуренс вернулись только тогда, когда первая окончательно успокоилась, и к тому времени занятие уже началось. Больше не было перешептываний, не возникало вопросов и так далее — большинству стало все ясно. После окончания учебного дня Хлоя решила не возвращаться к себе, а сбежать от постоянно преследующей её «безопасности» и гулять с Лоуренсом. Из всех возможных вариантов продолжения дня этот был наиболее ей приятен. Сегодня все работали, и в городе было не так много народу; ещё в колледже Хлоя снова переоделась в «пацанку», и отчасти поэтому гуляющая вместе пара подростков, известных чуть ли не на весь Париж, не привлекала внимания. У эмоционально вымотанных людей не было сил и желания веселиться, они лишь мирно путешествовали по центру города и наслаждались присутствием друг друга. Для кого-то действительно нет лучше занятия, чем просто быть рядом с тем, кого любишь. Хлоя спокойно повествовала о своей прошлой жизни, о том, как раньше все было в колледже, когда она ещё держала свой класс в ежовых рукавицах, хотя оба они понимали, что никто никогда её не боялся, и все это лишь забавная иллюзия. Лоуренс периодически шутил, чаще — не очень смешно, но блондинка тихо смеялась, ведь ей все это нравилось. Нравилась искренность, открытость, отношение к миру и другим людям, как и отношение к ней — прямолинейное, без корысти или лести, без восприятия её как именитой и популярной девушки… А особенно — эти как бы перманентно грустные зелёные глаза. И Лоуренсу было хорошо с ней. Он ведь когда-то и подумать не мог, что счастье кроется в главном оплоте всенаправленной неприязни и высокомерия. У медали всегда две стороны, но для него она золотая с обеих. Утонуть в её глазах, или лететь в них шаттлом, неважно — лишь бы все так и было. Вот когда-то летел он на самолёте, а небо на той высоте как будто гораздо синее, и, к тому же, чище и матовее — это точно цвет её глаз. Если душа Хлои даже и черно-белая, то стакан чёрного в ней наполовину пуст. Все когда-то были моложе, были глупее и легкомысленнее. Она взрослела на глазах, но и не теряла самого главного в себе — своего особенного, самобытного характера. Вдруг неподалёку раздался визг резины на асфальте, а потом грохот с треском. Это заставило Хлою и Лоуренса отложить все разговоры и побежать вперёд, чтобы разобраться, что там случилось. Немного времени прошло, прежде чем выяснилась причина аварии. В ближайшем магазине было вдребезги выбито стекло, а на середине проезжей части находилась сама Змеисса Шелест, держащая в руках целую корзину нагло сворованного товара. Авария ввела её в ступор — она явно не хотела устраивать такие разрушения, но зачем было выбивать стекло? — Так, Хлоя, нам надо немедленно перевоплотиться. Эта особа никому спуску не даст. — пробормотал Лоуренс и потащил девушку в ближайшую подворотню. — Кто это такая? — немного испуганно спросила Хлоя, пока они шли в скрытое место. — Змеисса Шелест, владелица талисмана змеи. — ответил Лоуренс хмуро. — Когда я жил в Бельгии, за месяц до моего отъезда она появилась из ниоткуда и стала периодически нападать на мой город. Потом ей это надоело, она стала охотиться за мной и моим талисманом. И этим она занимаемся до сих пор. Пирру, к взлету готов! — Поллен, давай! Лоуренс и Хлоя превратились в Орла и Пчелу. Убедившись, что никто не видел акта перевоплощения, герои вышли на улицу и вернулись к месту аварии, Змеисса в это время уже хотела сбежать, но увидела своих врагов. — О! Какие люди! Лоуренс, или Орёл, неважно, и его подружка-Пчелка! — злорадно воскликнула злодейка. — Она знает?.. — тихо спросила Королева-Пчела. — Она знает про меня все. И про тебя, скорее всего, тоже. — с суровым настроем ответил Ночной Орёл. — Вы пришли мне сдаться? — продолжила Змеисса со своим вечным ехидством. — Парочка слабых геройчиков! — Мы дадим тебе бой, Змеюка. — вдруг решительно сказала Пчела. — Посмотришь, какие мы слабые. — Ух ты, какая смелая девочка! Я с удовольствием посмотрю. На ваш провал! — крикнула Змеисса и, выхватив кнут, ударила им в сторону героини. Той понадобился лишь шаг в сторону, чтобы оружие громко плеснулось на асфальт. Злодейка недовольно фыркнула и повторила процедуру с Орлом, но тот вовремя сделал рывок вперёд и подцепил кнут когтями. Соперница никак не ожидала такого поворота, и попыталась дернуть оружие назад, но застрял он крепко, и засчет этого Орёл смог запустить Змеиссу в воздух, поскольку та твёрдо держала рукоятку. Она полетела в стену соседнего дома и впечаталась в неё всем телом, оставив вмятину в виде паутины. — Безупречно. — подметила Пчела, подойдя ближе к Орлу. — Безупречно?! Я вам сейчас объясню, что такое безупречно! — яростно заорала Змеисса. В следующее мгновение её кнут стремительно вытянулся, и оба героя оказались примотаны друг к другу так быстро, что ударились головами. Злодейка расхохоталась и, дернув оружием вверх, швырнула Орла с Пчелой в небо. В полете те успели перегруппироваться и спрыгнули на соседствующие здания. — Вот же уродина. — с впечатлением и злостью пробормотала Королева. — Если как следует побъем её, то сможем победить. — сосредоточенно говорил герой. — Действуем по принципу ловушки: ты привлекаешь, я бью. — Хорошо. Удачи, Орёл. — словно в последний раз, тепло произнесла героиня. — И тебе, моя королева. — так же ответил он, и в это время Змеисса запрыгнула на третье здание. Пчела тут же кинула в неё тромпо, и оно было поймано злодейкой в руку. Она хотела притянуть героиню к себе, но когда сделала это, Орёл прицепился к своей напарнице. Когти его оказались выставлены вперёд, и попытка Змеиссы притянуть героев закончилась попаданием этих когтей в её корпус. От неожиданности она тут же отпустила оружие Пчелы, и героиня успела после этого сразу нанести удар волчком ей по лицу. Злодейка гневно рявкнула и полоснула соперницу кнутом так, что та отлетела на десяток метров назад, но Орёл не спал, и, зайдя со спины, захватил Змеиссу когтями по бокам и буквально вцепился в неё. Впервые она в костюме почувствовала боль, а в области, схваченной героем, сегменты оболочки замерцали красным. В это время оправившаяся Королева-Пчела вернулась на позицию и подытожила весь этот момент мощной атакой тромпо в область живота Змеиссы. От силы удара она даже вылетела из захвата Орла, сбив его с ног, и отправилась на другую ближайшую крышу. Поднялась она очень быстро, но на её лице нельзя было увидеть злорадства — злодейка была удивлена, и, возможно, даже напугана. — Два на одного… Разве честно? — спросила она, сжав зубы. — А преследовать меня без костюма и способностей тоже было честно? Портить жизнь мне и близким? — злостно произнес Ночной Орёл. — Ты сам испортишь жизнь кому хочешь! — крикнула та. — Заткнись! — в ответ прокричала Пчела. — Он пробудил во мне желание жить, и я верю ему, а ты вызываешь лишь желание поскорее набить твою зелёную морду! — Ах-ха-хаа… Девочка, ты ведь не можешь знать, как он поступит с тобой в будущем… Жаль тебя. — со снисходительной улыбкой произнесла Змеисса. Орла эта фраза зацепила, и он на мгновение замер, в то время как его подруга рванула вперёд и решила взять на себя роль основного бойца. Вышло это не очень удачно, так как злодейка просто смела её назад хлестким ударом кнута. Резкий звук заставил Ночного Орла выйти из своих несвоевременных размышлений и продолжить бой. У него была одна мысль в голове, и он очень не хотел, чтобы по окончании сражения она подтвердилась. Но побеждать было необходимо, сейчас или никогда. — Змеисса, настал конец этому тупому преследованию меня. Пора тебе выучить хоть один жизненный урок. — пафосно произнёс Орёл, хотя в душе он эти слова воспринимал более чем серьёзно. Она надоела ему окончательно, и закончить с ней он собирался прямо сейчас. Пчела тоже была наготове. — Орлиное зрение! Орёл увидел, что весь костюм Змеиссы источает очень слабый красный свет. Значит, её можно пробить, но нужно что-то особенное. Вот черт, нужно было узнать способность Пчелы, но теперь поздно. Противница готовилась к очередному броску кнута, и замах уже начался. Герой сделал сильный рывок, прилагающийся к его способности, и когти его здесь выступили колющим оружием. Он ткнул Змеиссу всеми шестью когтями в центр её корпуса, и та только успела схватить врага за шею. Они покатились по крыше клубком, пытаясь сражаться в этом положении. Орёл плотно давил когтями на тело злодейки, в то время как вторая остервенело сжимала его шею, надеясь его задушить. Пчела гналась за ними, пытаясь разобрать, что именно происходит в их бою, но даже для глаз героини это был слишком хаотичный процесс. Все же, в один момент Змее удалось скинуть героя с себя, и они разлетелись в разные стороны. Перевернувшись, Орёл приземлился на ноги и ещё пару метров проскользил назад по инерции, располосовав когтями поверхность крыши. — Моим силам нет конца. Я долго занималась этим. — произнесла Змеисса, поднявшись с земли. — А ты скоро выдохнешься, потому что уже сражался сегодня. — Могла бы и помочь, если видела. — хмуро пробормотал герой. — И зачем? — она усмехнулась. — Да мне же будет в сто раз лучше, если Бражник заберёт ваши талисманы. Пойми, мне ни к чему твои силы. Я хочу, чтобы ты хоть что-то осознал наконец. — Как я могу что-то осознать, если ты, мать твою, ничего не говоришь мне?! — крикнул Орёл, ибо это все ему надоело. — Ты и сам все знаешь. Ты просто отгоняешь от себя эту мысль снова и снова. Ты боишься этой мысли. — вкрадчиво, выделяя слова, говорила Змеисса. В это время Королева-Пчела метнула в неё свое тромпо, но уже по привычке злодейка поймала его в руку. На её лице промелькнула циничная улыбка, но внезапно героиня крикнула: — Парализация! Змея не успела сказать и слова, когда силы чужого оружия в её руке мгновенно заполнили все её тело, и она застыла. Орёл оглянулся на Пчелу, та была в замешательстве — похоже, она сама не ожидала от себя такой прыти. — Ты далеко не просто героиня, Королева. — впечатленно произнёс он. Герой подошёл к Змеиссе и стал изучать её костюм в поисках выделяющейся детали. Взгляд его пал на значок со змеиными клыками и языком, расположенный на груди злодейки, от которого к шее шли две еле заметные полоски — похоже, это был кулон. Орёл коснулся его, и догадка подтвердилась, но вдруг соперница ожила и оттолкнула героя, а затем вдобавок ударила кнутом. — Идиоты, на меня не действуют способности героев! — в предвкушении победы крикнула Змеисса. Ночной Орёл устало вздохнул, а Пчела яростно сжала зубы. На то, чтобы одолеть злодейку, осталось очень мало времени. — Попробуйте теперь что-нибудь сделать! — с этими словами она передвинула кулон на спину, и он вообще исчез из виду, скрывшись в складках её зелёного капюшона. Орёл увидел в этом большой плюс для себя, и его боевой дух мгновенно подскочил. Он показал жест Пчеле, чтобы та пошла в прямую атаку на Змеиссу, и героиня сразу же последовала указанию. По возможности уворачиваясь от хаотично пляшущего в руках противницы кнута, она шла в наступление, решив не использовать тромпо, которое Змея постоянно воровала. Как оказалось, в драке Королева-Пчела была хороша, и злодейке пришлось сильно поднапрячься, чтобы дать ей нормальный отпор. Похоже, сегодня эмоции особенно переполняли героиню, и в каждый удар она вкладывала их небольшую часть. Основной целью было лицо, а все остальное — в качестве добавки. Но потом Змеиссе удалось повалить Пчелу, и она несколько раз отхлестала её по спине, словно какую-то преступницу. Для героини это было практически безболезненно, но выглядело сие действие опасно и даже страшно. Долгое нахождение Пчелы на земле позволило её сопернице увидеть талисман в её волосах, и к злодейке вернулась её неизменно одинаковая улыбка. Продолжая избивать пытающуюся встать героиню, она постепенно приближалась к ней и уже была готова схватить гребень. Орёл в это время навернул круг и стремительно летел к Змеиссе со спины. В нужный момент он поддел её талисман рукой, а на другой руке выпустил когти и прочно зацепился за крепкую цепочку кулона. — Нечестно!.. — прошипела Змея, пытаясь освободить талисман от рук героя, но это было теперь невозможно. Он уже успел один раз обмотать цепочку вокруг своего запястья, так что теперь следовало лишь отрубить ему руку, чтобы получить свободу. — Сдайся сейчас, и не задохнешься. — произнес Орёл, натягивая цепь все сильнее. — Ты не можешь меня задушить… — с тяжестью говорила Змеисса, пытаясь локтями оттолкнуть героя. — Я рано или поздно выиграю… Или твой талисман сядет. — Это похоже на вызов. — с ухмылкой сказала Королева-Пчела, а затем принялась безжалостно лупить злодейку своим тромпо. Змея пыталась делать что-то ногами, ибо руки нужны ей были, чтобы противостоять Орлу, но в итоге у неё ничего не выходило, а бесконечные удары по лицу уже порядком надоели. — Рррх! Проворство! — крикнула она, и стала быстро уменьшаться в размерах. Талисман уменьшался вместе с ней, и цепочка в руках Орла резко потянулась вниз. Она не могла выскочить из его рук, но с большой скоростью утоньшалась, и та часть костюма героя, где находилось его запястье, обмотанное цепочкой, стала испытывать огромную нагрузку. Казалось, что сейчас руку действительно просто отрежет, но внезапно цепь порвалась. Ночного Орла швырнуло в противоположную сторону с такой силой, что он улетел аж на параллельную улицу. Повлияло тут не только то, что герой приложил очень много усилий и его кинуло туда по инерции — основной причиной была ударная волна, появившаяся из-за поломки талисмана. Пчела находилась немного дальше, чем он, но её тоже снесло достаточно далеко. Когда герои оправились, они увидели, как растрепанная девушка в каких-то лохмотьях ползает по крыше и пытается собрать куски цепочки кулона, панически изнывая. Затем Пчела и Орёл увидели, где они оба находятся, и прибежали друг к другу. — Какой-то китайский талисман оказался. — сострил Ночной Орёл, тяжело дыша. — И тебя хватает на шутки после всего этого?.. — так же вымотанно спросила Пчела. — Пойдём лучше посмотрим, что это за бомжиха под маской была. Герои вернулись к поверженной цели, она все ещё сидела над сломанным талисманом. Она не рыдала, но истерила, и в её криках явно была доля сумасшествия. Заметив перед собой ноги героев, она освободила свое лицо от порядком разросшихся и явно давно немытых волос, после чего подняла голову. В её глазах была ярость, но ещё больше в них было безумия. Девушка не выглядела нормальной, кроме того, было ясно, что она ровесница героев, но её вид придавал ей тридцать дополнительных лет. Орёл долго смотрел в её серое от грязи лицо, и в какой-то момент вдруг понял, кто перед ним сидит. Осознание сопроводилось испугом, удивлением и острым уколом в душу. — Мари? — тихо произнес герой, не веря своим глазам. — Мари Вислёр, из Перона, это ты?.. Габриэль Агрест вошёл в лабораторию. Перед ним стояло несколько учёных, одним из них был Рихард, а также посередине находился неизвестный Габриэлю человек в чёрном облачении. Под капюшоном не было видно его глаз из-за тени, падающей на лицо, но можно было понять, что этот человек достаточно стар — у него была почти белая длинная борода и такие же длинные седые волосы. — Герр Агрест, познакомьтесь — это Хранитель, имя его — Евстафий. Не беспокойтесь, он хорошо знает французский язык, и сможет поддержать речь. — Благодарю вас, Евстафий, за ваш приезд. — произнес Габриэль и протянул руку. Хранитель лишь поклонился, не поднимая рук из-под своего балахона. Такой жест был не очень понятен Агресту, но он учёл, что столкнулся с человеком совершенно иной культуры, поэтому руку опустил. — Мне сказали, что вы можете помочь мне с талисманом. Это правда? Евстафий кивнул. Габриэлю начинало казаться, что этот человек вообще не умеет говорить, но позже стало ясно, что дело вовсе не в этом. — Скажи мне, — начал Хранитель, — почему ты хочешь обрести такую силу? — Мне… Мне не нужна сила. Я хочу спасти свою жену. — ответил Габриэль. Для него эта тема всегда была неприятна, и он старался избегать подобных вопросов, но в данном разговоре он был обязан идти на все. — Мирской человек с мирскими желаниями. — несколько разочарованно произнёс Евстафий. — Уж не хочешь ли ты уподобиться Иисусу Христу, аще ты решил повелевать над смертью и жизнью? — Ни в коем случае. Я хочу лишь вернуть её. — твёрдо ответил Габриэль. — Воля Господа была на то, чтобы твоя жена приняла такую кончину. Но ты не даёшь Ему забрать её душу. Осознаешь ли ты, что истинная причина сокрыта не в смерти её, но в твоём неиссякаемом желании иметь то, что не было предначертано Божиим промыслом быть в твоём владении? — Вы хотите сказать, что это Бог решил отнять у меня жену? Бог запрещает мне иметь талисманы? — сердито спросил Габриэль. — Токмо так и есть. Смири свою душу, ибо гнев твой есть смертный грех. Не через грехи постигается истина, но через смирение. — спокойно и монотонно отвечал Хранитель. — Я лишь хочу знать, вы поможете мне или нет? — в умеренном тоне произнес Габриэль Агрест, пытаясь следовать совету Евстафия о смирении. — Помогу, яко дал тебе слово, и буду отвечать за это перед Господом. — он кивнул. — Но и ты должен сдержать данное тобой обещание. Габриэль в ответ на это вытащил из внутреннего кармана пиджака талисман лисы, уже заранее отданный ему Колибреттой. Хранитель подошёл поближе к нему и осмотрел магическое украшение. — Совсем чистый, целомудренный… Созерцаю, я смогу наделить его новолепной силой… Зде кроется способность к созданию бесплотного призрака, я прав? — Ммм… Да, благодаря этому талисману можно создавать иллюзии, если я правильно вас понимаю. — с ощущением неудобства произнёс Габриэль. — Да… — с еле заметным вожделением протянул Евстафий. — Мудрствую, я взращу количество этих… иллюзий… до бесконечного. И таче сделаю их материальными, небесплотными. В этот момент Габриэль подумал, что лучше бы он оставил такой улучшенный талисман себе. Только подумать — бесконечные помощники с материальным телом — это насколько же сильную армию можно создать!.. Но, нет, ему это не нужно. Пусть Хранитель просто починит талисман павлина, и тогда вся эта поганая история с героями и не-героями закончится. — Покиньте это место, служители науки. — произнес Евстафий, обратившись к учёным. Те помешкали, но, увидев согласие Габриэля, поспешно удалились из лаборатории. Остались лишь он, Хранитель и стол между ними. На столе лежал синий талисман с маленькой трещиной, которую теперь Агрест видел постоянно, и ему все время казалось, что она будто бы становится больше, но на деле трещина эта никогда не менялась. И сегодня она должна была исчезнуть, на что Габриэль очень надеялся. — Агиос, Агиос, Агиос. — вдруг громко заговорил Евстафий, положив правую руку на украшение. Талисман начал слабо светиться собственным цветом. Габриэль от неожиданности сначала сделал несколько шагов назад, но потом подошёл к самому столу, будучи движим огромным любопытством. Хранитель тем временем продолжал читать заклинание на неизвестном Габриэлю языке. — Ты еси дал ми, грешному, власть над женския и мужския оздобы, дабы сквозь руки моя вещественныя преудобрити хранителище сие силами Твоими. Снизойди бо на оздобу, яко некогда Дух Твой Святый снизошел на апостолов твоих. — провозгласил Евстафий. Затем он продолжил на греческом: — Агиос Офеос, Агиос Исхирос, Агиос Афанатос, элейсон имас! Талисман стал светиться ещё сильнее, вдобавок с потолка стал медленно снисходить летающий огонь. Без какого-либо топлива или фитиля, он просто спускался к сложенным крестом рукам Хранителя, в которых лежало ярко горящее синим светом украшение. Габриэль молча, с раскрытым ртом смотрел на этот магический акт, пока что не осознавая, что за силы призывает Евстафий. Он в жизни не видел ничего подобного, и даже существование магических талисманов не так удивляло, как-то действо, которое сейчас было перед его глазами. Огонь спустился прямо внутрь талисмана, и только тогда Хранитель вновь заговорил. — Слава Тебе, Господи! Молю Тя, исцели оздобу сию, яко некогда исцелил Ты больного, глаголя ему: встань и ходи! Через трещину в талисмане пробились сильные лучи света, и тут же они стали постепенно исчезать, а повреждение на броши удалялось вместе с ними. — Благодарю Тя, Господи, яко дал Ты еси исцеление живоприемной оздобе сей! — произнес Евстафий, протянув руки к небу (вернее, к потолку). — Прости мя, грешнаго, и прости вся моя согрешения, ибо не ради зла умыслу, но по мольбе раба Твоего, Гавриила, Святый Дух Твой аз предвоззва. Да будет всякий грех, совершенный при оздобе сей, возложен на грешника истиннаго. Ис то Онома ту Патрос кэ ту иу кэ ту Агиу Пнэвматос. Аминь. Прошла секунда, и талисман перестал светиться. Хранитель ещё некоторое время держал руки поднятыми вверх, но потом медленно опустил. Габриэль поправил очки, так как во время ритуала они успели порядочно съехать. Некоторое время стояло молчание — он ждал, что Евстафий сам скажет что-то. Нарушать тишину он не хотел, ибо действо все ещё могло быть незавершенным. — Ты можешь молвить. — сказал Хранитель, и это вызвало у Габриэля облегчение. — Я хочу задать несколько вопросов. Во-первых, кто вы, и откуда вы? — спросил он. — Я есть лишь раб Божий, яко и ты. Аще ты хочешь знать более формальные вещи — я монах, служу старообрядческой церкви в глухой тайге Сибири. Мало нас осталось, ибо были мы гонимы ранее, ощо в давние лета. — А что это за магия, которой вы смогли починить талисман? — с большим интересом продолжил Габриэль. — Не волхвование, но молитва помогла мне. Да будет известно тебе — есть в мире четыре сокровищницы, и одна имеется в моем монастыре. Некогда служители Господни создали многие талисманы, и покровительствовали им боги те, кому они молились. Святая Троица благословила меня иметь лишь малую часть власти над талисманами, и токмо по молитве могу я исцелить пораженный экземпляр. — То есть, вы утверждаете, что… Бог помогает вам? И он же контролирует все эти талисманы? — Да. Но вот беда — один из них пропал из сокровищницы. Он даёт орлии силы тому, кто обретет его. — Талисман орла в этом городе. Герой по имени Ночной Орёл владеет им, это точная информация. — ответил Габриэль сразу же, как только понял, о чем речь. — Ясно. Да останется он при нем. Топерво дай мне то, что обещал. Габриэль нехотя отдал талисман лисы Евстафию, и тот в заключение поклонился ему. Уходя из лаборатории, монах произнёс: — Не забывай Его, ибо Он дал тебе желаемое. У тебя оная вера, но твою молитву слышит Господь. После этих слов он ушёл. Немного постояв на месте, Габриэль решил догнать Хранителя — взбрела ему в голову такая мысль. Но, когда он выбежал в главный зал исследовательского комплекса, монаха там не было. И не было его нигде — он просто исчез. — Какой-то бред… — пробормотал Габриэль, осматриваясь вокруг. Хотя, после всего произошедшего он стал явно гораздо больше верить в магию. Весь этот религиозно-колдовской ритуал вызывал у него миллионы вопросов, но теперь он знал точно — не все в этом мире является стопроцентной наукой. Вернувшись к талисману, Габриэль взял его в руки и тщательно осмотрел — трещины действительно не было. Осталось лишь проверить его на деле. Скоро, скоро случится то, к чему он так долго шёл все это время.