Жизнь на крышах Парижа

— Я же говорила, ты боишься этой мысли. — ответила Мари Вислёр. — Кто это? — спросила Пчела, глядя на бывшую Змеиссу с пренебрежением. — Я сама могу сказать, Хлоечка. — со странной улыбкой произнесла она. — Я — та, кого твой Лоуренс сначала любил, а потом уничтожил по кусочкам. Та, которая слышала от него те слова, которые он наверняка уже говорил и тебе, а затем узнала, что все это неправда, ложь, поддельная лесть. Та, что была просто игрушкой, слепо веря во все сказанное Лоуренсом. — Это все замечательно, но зачем ты меня преследовала? Что стало с тобой? — со смесью разочарования и сострадания спросил Орёл. — Тебе всегда было все равно. Ты избавился от меня, когда тебе понадобилось. А я… Ты сделал со мной это. Я не смогла пережить этого. — монотонно говорила Мари, и в её голове ощущались ноты душевной боли. Королева-Пчела смотрела то на неё, то на героя, и её явно терзали разные сомнения и не самые приятные мысли. — Ты сама решила сделать это. Если я такой урод, почему я вообще был нужен тебе после всего? — со злом произнёс Орёл. — Ты меня заставил поверить в то, что ты любишь меня. И я любила тебя… И до сих пор я люблю тебя! Я твоя, твоя, твоя всегдааа! — закричала Мари, схватившись за ногу Орла. Тот выдернул её из рук девушки и отошёл назад. Вместе с этим уже явно сумасшедшая виновница сегодняшнего события уронила лицо в пустые руки и зарыдала, периодически хихикая. — Тебе многое придётся мне объяснить. — сказала Пчела, глядя на Орла с неуверенным презрением. Тот хлопнул руками, будучи весь в напряжении от происходящего. — Да она же свихнулась! — воскликнул он. — Свихнулась, но ничего не забыла. — пробормотала Мари, поднимаясь на ноги. — Бросай эту вылизанную конфету, пока она сама не решила сделать это. Пчела тут же вышла из геройского образа и, подорвавшись к Мари, влепила ей пощечину. Та пошатнулась и только сжала зубы, но ничего не сделала. — Заткнись. Меня не волнует то, что ты говоришь. И мнение моё зависит только от меня. — резко произнесла Хлоя. При всей своей любви к Лоуренсу, сейчас все же она ощущала себя скорее в нейтральном положении. Сам же Лоуренс не мог вообще ничего сказать, так как был поражен столь неожиданной и в то же время предсказуемой встречей. — Ты вспомнишь мои слова, когда с тобой произойдёт то же самое. — сквозь зубы проговорила Мари, криво улыбаясь. — Это моё дело. А ты не лезь. — ответила Хлоя, и её противница по итогу осталась ни с чем. — Я тебе обязательно все объясню, но надо что-то делать с ней… — робко произнёс Орёл, дабы лишний раз не вызвать неодобрительной реакции у своей девушки. — Да, ты прав. — ответила она на удивление спокойно. — Но что? — Верните меня в Перон. Мне нужно к родителям… — тихо сказала Мари, и, переглянувшись, Орёл и Хлоя кивнули друг другу. — Мы скоро найдём тебя, а пока иди. — сказала блондинка и перевоплотилась в Пчелу, после чего оба героя покинули крышу этого здания. Они спустились на землю, где после приняли свой обычный облик и, выйдя на улицу, продолжили прогулку. — Лоуренс, я ни в коем случае не хочу ругаться с тобой, ты знаешь. — немного печально произнесла Хлоя, пока они шли. — Но ты должен мне подробно обо всем рассказать. — Эх… Ладно, я в любом случае должен это сделать. — ответил он и начал свой рассказ. — Когда я жил в Пероне, у меня была там девушка. Мы были с ней в очень тёплых отношениях, но так было лишь поначалу. Со временем мы стали реже общаться, но только ради того, чтобы окончательно друг другу не надоесть, поскольку мы все-таки были в любви, и никто из нас не мог этого отрицать. Я тогда был легкомысленен, мало что понимал, и в жизни искал лишь собственной выгоды — в общем, случилось так, что я стал говорить о Мари много лишнего, а говорил я это в кругу своих друзей. Потом я стал понимать, что уже и не люблю её. Хотел бы видеть своей знакомой, но не девушкой точно. И я все свое отношение высказывал друзьям, почти все меня поддерживали, помогали как-то, ну или просто давали мне выговориться. Но вскоре я стал пересекать определённые рамки морали. Я говорил слишком много и чересчур гадко, и, конечно, однажды Мари все это узнала. Она была не в гневе, она не была зла, но… Я очень сильно обидел её. И в итоге она просто исчезла из моей жизни. Я тогда себя не корил за это, я, наоборот, себя подбадривал — дескать, все у меня и так будет. А вот недавно совсем говорил со Змеиссой, и пришло ко мне осознание. Я также вспомнил об этом ещё тогда, когда мы с Алей поссорились. Но, конечно, вернуть ничего нельзя было ни тогда, ни тем более сейчас. И как-то я даже не задумался о том, что через несколько дней после нашего расставания с Мари на меня стала охотиться Змеисса. Она везде следила за мной, и, конечно, она быстро узнала, что я также являюсь Ночным Орлом. У неё не было цели меня раскрыть, она все время хотела, чтобы я что-то осознал. Сегодня, видимо, она добилась своей цели. Какое-то время Хлоя молчала, переваривая информацию. По лицу её было видно, что история эта ей крайне неприятна, и лучше бы она не знала об этом, так как критиковать Лоуренса ей мешала её же бесконечная любовь к нему. Но, все же, она смогла побороть в себе предвзятость по отношению к нему и наконец ответить на все сказанное. — Мне все понятно. Конечно, это в прошлом, но что, если и со мной случится так? — спросила Хлоя, остановившись. — Я был другим человеком. Я тогда ещё не обращал внимания на людей, я жил для себя. Хлоя, у меня сейчас даже друзей почти нет. Ты — единственная, кто в этом городе мне настолько близок. — с эмоцией доказывал Лоуренс. — Но ты ведь можешь разлюбить меня точно так же… — с глубокой грустью пробормотала Хлоя. — Нет. Мари была подарком для любого человека, который хотел бы сблизиться с ней. Ты не такая. Я могу понять тебя и не понять одновременно. Я каждый день могу узнать что-то новое в тебе. Наверно, мне никогда не постичь тебя целиком. — чувственно и тихо говорил Лоуренс. — Не слишком ли сложно для такой, как я? — цинично спросила она. — А ты и есть сложная, Хлоя. И я за это тебя люблю. — сказал он, и девушка с любовью прижалась к нему. Она чувствовала, что Лоуренс не просто так говорит это. Его речь была слишком нестандартной, чтобы быть простой лестью. Обычно она слышала от обожателей, что она красивая, яркая и так далее — короче говоря, банальнейшие вещи, любить за которые можно было бы не дольше недели. А Лоуренс, хоть и криво изъяснялся, но говорил от сердца, и это было видно. — Послушай, и ещё кое-что… — продолжил он. — Я хочу дать тебе обещание. И чем-то закрепить его, если это возможно. — Ты… Ты серьёзно?.. — с тихой радостью переспросила Хлоя. — Да. Хочу пообещать быть с тобой до конца жизни, и расстаться лишь обоюдно. — абсолютно серьёзно ответил Лоуренс. — Просто я тоже хотела, но думала, что ты будешь против… А теперь нет никаких препятствий этому. Я знаю одну вещь, называется «клятва на крови». — Оу… И в чем суть? — Смешивая нашу кровь через рукопожатие, мы должны поклясться друг другу. — ответила Хлоя и полезла рукой в свою сумку. Через несколько секунд она вытащила лезвие. Один черт знает, зачем оно раньше ей было нужно. — А ты сама точно этого хочешь? — оглядывая опасный «инструмент», спросил Лоуренс. — Да. А ты? — И я тоже, если так. — решительно произнёс он, выдохнув. Они отошли в место, где их присутствие и занятие было бы не так заметно, и Хлоя, сжав губы, провела краем лезвия по раскрытой ладони. Затем она протянула его Лоуренсу, и он, повторив процедуру, выбросил железку и втянул воздух сквозь зубы. Кровь потихоньку вытекала на внутренние стороны кистей рук влюблённых. — Я клянусь любить тебя вечно, Лоуренс. Пусть ничто не разлучит нас. — глядя прямо ему в глаза, на одном дыхании произнесла Хлоя. — И я клянусь вечно любить тебя, Хлоя. До смерти и после неё. — так же, не отвлекаясь ни на миг, проговорил Лоуренс, и после этого они соединили свои руки. — Клянемся. — сказали они одновременно, закрыв глаза. И их не волновало, правильно ли совершен ритуал, все ли нужное они сказали друг другу — им и так было ясно, чего они хотели. После рукопожатия ладони их слегка слиплись, и разъединение было немного болезненным, но Лоуренс и Хлоя даже не заметили этого. Ничего не говоря, парень аккуратно, чтобы не испачкать одежду, взял девушку за талию и поцеловал её. Уже сколько раз он делал это, но каждый раз — будто самый первый. Корнелия шла в кабинет к Габриэлю Агресту. Он не сказал ей причину вызова; впрочем, он никогда её не говорил. Но она покорно слушалась его, ведь в Париже у неё не было более близких людей, чем он и все те, кто жили в этом особняке. Подойдя к двери, она, как обычно, постучалась и вошла. — Здравствуйте, месье. — произнесла она. В её голосе за последние дни появлялось все больше уверенности, поскольку Корнелия наконец начала ощущать себя на своём месте. Политика зазнавшихся героев была ей чужда, а Габриэлю хотелось верить, и его общество привлекало её больше. — Корнелия, закрой дверь. — сказал он. Младшая ассистентка немного помешкала из-за странности просьбы, но потом все же выполнила её. Габриэль встал из-за стола и подошёл к ней поближе. — Хочу снова поблагодарить тебя за то, что ты достала талисманы кота и лисы. Это в какой-то мере неоценимая услуга, но ты понимаешь, что моё доверие тоже неоценимо. И я в некоторой степени доверяю тебе. А ты? — Я… Я доверяю вам, месье. В конце концов, я могла бы просто утаить от вас талисманы, сказав, что мне не удалось их украсть. — полностью честно и откровенно говорила Корнелия. — Это справедливо. Но, думаю, тебе бы не удалось скрыть этого от меня. Впрочем, это неважно, ведь это не так. Верно? — он внимательно посмотрел на Корнелию, и та закивала головой. — Конечно!.. Я не желаю вас обманывать, и никогда не сделаю этого. Но мне непонятна конечная цель всего этого… — последнее предложение она произнесла тихо, боясь вызвать негативную реакцию у Габриэля. Но тот ответил совершенно спокойно. — Когда миссия будет выполнена, я раскрою все карты. После завершения мне будет незачем держать наше дело в секрете. Вернёмся к доверию. — сказал он, завершив временное лирическое отступление. — Поскольку ты заработала свой авторитет, я должен ввести тебя в курс дела. Сегодня, поздно вечером, состоится новая операция с твоим участием. — И что я должна буду делать? — спросила Корнелия, думая, что это очередной поход за талисманом. — Я сообщу все, когда мы будем на месте. — Мы? Вы тоже пойдёте на операцию? А как же ваша секретность? — удивилась Корнелия. — Не беспокойся об этом, с ней ничего не произойдёт. Вводя тебя в курс дела, я в первую очередь должен открыть тебе одну небольшую истину, о которой ты, видимо, ещё не догадалась. Нурру, подними мои тёмные крылья. — вполголоса произнёс Габриэль, чтобы не привлекать внимания других людей в этом доме. Корнелия ахнула и отошла назад на несколько шагов — перед ней образовался сам Бражник. — Это всегда были вы?.. — пораженно и отчасти испуганно спросила ассистентка. — Да, разумеется. Странно, что ты поняла это только сегодня, ведь ты совсем не глупа. — с интонациями снисхождения отвечал её бывший враг. — И Принца Снов создали вы?.. Офигеть… Ой, то есть… Я все-таки была глупой. — подытожила Корнелия, вздохнув. — Так вы никогда не являлись злом? — Как ты могла заметить, у меня и у месье Агреста достаточно похожие цели и методы воздействия. — произнес Бражник, улыбаясь наивности своей подопечной. Затем он вернулся в свой повседневный облик и продолжил говорить. — Теперь, когда ты знаешь это, скажи мне, убавилось ли в тебе желания поскорее покончить с талисманами и их носителями? — Только прибавилось, месье. — ответила Корнелия с улыбкой. Ещё немного погуляв, Хлоя и Лоуренс решили зайти к нему домой. Ему хотелось увидеть новый дом, да и Хлое тоже было интересно посмотреть, как живут люди более низкого класса. Естественно, она знала, что дома у него никого нет, в иной ситуации она бы туда не пошла никогда. Своего отца Хлоя предупредила о том, что поздно вернётся, хотя ей, по правде, было плевать — просто Лоуренс её убедил. Когда они приближались к новому дому, даже Хлоя была несколько удивлена — здание было неплохим (учитывая её точку зрения и привычку жить в роскоши). Лоуренс так-то вообще был в восторге, но реагировал не слишком открыто, чтобы не показаться своей девушке полным лохом. Внутри же было не так интересно, поскольку дом был по большей части пустым, и только несколько наиболее важных на данный момент помещений уже были обставлены. Остальное должны были завезти в ближайшие дни, а пока что комната, в которой должен был жить Лоуренс, уже была готова. Правда, язык не поворачивался назвать это помещение комнатой — похоже, целый зал пришлось переоборудовать ради такой цели. Сюда даже вместили огромный белый рояль, хотя Лоуренс об этом не просил. Возможно, просто не решили, куда поставить, и это место подошло как временное хранилище. Впрочем, комната на втором этаже… — Слушай, твоя комната даже с моей может потягаться. — произнесла Хлоя. Было неясно, под впечатлением она или просто хочет дать Лоуренсу надежду, что он не такой уж и нищеброд, если сравнивать его с ней, но, в любом случае, было видно, что она крайне довольна сегодняшним днем. — Да ну. Был бы ещё этот дом весь мой, вот тогда можно было бы говорить. — поскромничал Лоуренс, присаживаясь на край кровати. — Хи-хи, сейчас это не нужно. — с улыбкой ответила Хлоя, ласково ткнув его в нос. — А вот будем постарше, купим. Сложим наши общие средства. — произнесла она мечтательно, сев к Лоуренсу на колени. — Эх, твоих там ведь явно побольше будет. — со вздохом пробормотал он. — Так я же и люблю тебя больше. — сказала она и коротко поцеловала его в губы. Лоуренс крепко обнял её, и Хлоя немного расслабилась в его руках, зная, что он не отпустит. — Неправда. Я тебя сильнее люблю. — тихо ответил он, глядя девушке в глаза. — Здесь начинается бесконечный спор, солнце. Давай лучше не спорить. — нежным голосом произнесла Хлоя, словно специально дразня Лоуренса этим своим умением. — И правда, не будем. — сказал он, и, мягко ссадив её со своих коленей, откинулся на кровать, положив руки под голову. Хлоя легла на бок рядом с Лоуренсом, обняв его одной рукой. — Что будем делать на выходных? — невзначай спросила она, пока они так лежали. — Да что-нибудь придумаем. Вариантов много, главное лишь, чтобы тебя отпустили. — Кстати, насчёт этого. Папа у меня старается избегать интернет-сплетен и любых подобных вещей, но, думаю, он скоро узнает о том, что мы с тобой встречаемся. Так что тебе однозначно придётся с ним поближе познакомиться. — Ну, это не такая проблема. Думаю, он все ещё помнит тот день, когда я вышел поговорить с толпой. — беззаботно ответил Лоуренс, и Хлоя была вполне удовлетворена этим ответом. — Да, ты тогда его явно впечатлил. — сказала она. Они так долго могли лежать. Время их особо не волновало, вечер ещё только начинал вступать в силу, и солнце было высоко. И в частности из-за этого дома было очень жарко. Ещё не подключили кондиционеры, а ведь надо было бы. На Хлое с Лоуренсом это уже начинало сказываться, и первая вскоре произнесла: — Блин, все бы хорошо, но кондёр нужно завезти. — после этих слов она расстегнула свою худи и, сняв её, откинула в сторону. Под ней была футболка с открытыми плечами, и это обстоятельство пробудило к жизни некоторые подсознательные пристрастия Лоуренса. Он ещё сильнее стал чувствовать близость Хлои, и в нем начали играть функции первого человеческого инстинкта. Мысли об этом он всячески отгонял, но щеки неизбежно выдавали его. — Стесняешься? Не нужно. — ласково произнесла Хлоя, пододвинувшись ближе к нему. — Нам с тобой совершенно нечего скрывать. — Нет, я просто… Хлоя, я люблю тебя. — взяв её в свои руки, прошептал Лоуренс ей на ухо. — Я тебя обожаю. Когда ты так близко… — Не препятствуй моменту. — ответила она. Их лица были так близко, что они обжигали дыханием друг друга. Управлять собой им становилось все сложнее, и атмосфера все больше располагала к тому, чтобы это началось уже совсем скоро. Не осознавая свои действия, Хлоя стала расстегивать пуговицы на рубашке Лоуренса. Сам он уже практически находился над ней, но потом она перевернула его на спину и села ему на ноги. Сняв рубашку окончательно, она наклонилась к нему и страстно впилась в его губы, он полностью поддержал её поцелуй и начал снимать с неё футболку. Длинные волосы Хлои мягко терлись о его щеки, пока он жадно целовал самую прекрасную для него девушку на Земле. Ненадолго отстранившись от Лоуренса, она освободилась от футболки, а затем освободила и его. Упав на оголенный торс грудью, она продолжила целовать его, пока он ласкал её тело и мысленно восхищался нежностью её кожи. У Хлои и Лоуренса не было желания что-то говорить, в чем-то объясняться друг другу — их взгляды и уста выражали все сами. В комнате было жарко, но не так жарко, как внутри сознаний и тел влюблённых. Грань между мыслью и эмоцией оказалась стерта полностью, и двое путешественников по безграничному царству любви не отдавали себе отчёт, но отдавали себя волевому веянию сердец. Избавившись от обуви и джинс, они оказались на предпоследней ступени близости, и понимание этого все же немного задержало их. — Лоуренс… Спасибо, что ты со мной. Я счастлива, я безумно счастлива, но… Нужно ли сейчас заходить так далеко? — Я понимаю тебя. Мне тоже сейчас неудобно, но есть кое-что, и это убеждает меня в том, что мы все делаем правильно. — И что это?.. — Ты. Ты — ангел, моё солнце. Я люблю твои глаза, твои губы, твою нежность и резкость, и… — А ты дурак. И это моя причина. — ответила Хлоя и снова поцеловала Лоуренса. — Очень приятно. — с искусственной обидой произнёс он. — Прости меня, Лоури. — сказала она и, отодвинувшись, сняла с себя нижний элемент белья, а после выкинула его прочь. Затем она сделала то же самое с Лоуренсом и села, перекинув через него ногу. — А теперь заткнись и люби меня. — И буду. — ответил он. Взяв Хлою руками чуть ниже талии, он поманил её к себе, и она медленно упала к его груди, вновь услаждая свою любовь голодными и страстными поцелуями. Через несколько секунд первый стон просочился из её уст — момент настал. Корнелия, Натали и Алек ждали в подземном зале. Одно из важнейших событий должно было произойти уже очень скоро. Но прежде была ещё одна задача, которая была не менее значима для всего процесса охоты за талисманами. Сегодня Габриэль Агрест почему-то опаздывал на его собственную операцию, но, видимо, была причина на это. — Что ж, пока месье не изволил явиться, я сообщу детали. — произнес Алек, чтобы не терять время. Он встал перед девушками и начал выкладывать брифинг. — Несколько часов назад объявился Учитель, он же Хранитель, он же Ван Фу. Если бы мы не приняли меры, он, к нашему несчастью, улетел бы в Китай. Но через связи месье Агрест смог задержать самолёт на пять часов, и у нас есть время, чтобы поймать его в аэропорту. Конечно же, необходимо будет применить геройские силы. Неизвестно, есть ли у него ещё талисманы, но можно точно сказать, что он просто так не сдастся. Поэтому действовать нужно будет слаженно и чётко, как скажет месье. У меня все. — Алек, а почему его просто нельзя было задержать на осмотре? — спросила Корнелия. — Там действуют немного другие правила, там международные работники, и это через связи пробить гораздо сложнее. Мы не ФБР, чтобы таким заниматься. — Так ты же из ФБР, разве нет? — Я не из ФБР, я — частный наёмник, это в корне разные вещи. Может быть, я гораздо более тренированный, чем любой из федералов, но полномочий у меня не больше, чем у любого среднестатистического гражданина. — И поэтому я пользуюсь твоими услугами, Алек. — произнес Габриэль, заставив всех вздрогнуть из-за его появления. — С ФБР связываться нельзя категорически, ибо они все там себе на уме, и сегодня они помогут, а завтра все обернется крахом. Носители талисманов должны в первую очередь скрывать личность именно по этой причине, ведь любой федерал хочет, даже жаждет иметь такие силы, какие есть у нас. Он подошёл к машине и сел на переднее пассажирское место, после чего внутрь сели все остальные. Алек был за рулём, и они поехали в аэропорт. Неизвестно, сколько прошло времени, но теперь Хлоя лежала под Лоуренсом, опоясав его своими ногами. Тихо, блаженно вздыхая, она была целиком отдана его ласке и поцелуям, да и не только этому. За окном еле заметно начинало темнеть, но жар стоял в комнате и ещё долго не должен был уходить. Глаза любовников почти всегда были закрыты, а когда открывались — горели пламенем страсти и блестели от счастья взаимной любви. В долгих поцелуях языки их превращались в воодушевленных элементалей, что жили собственной жизнью и творили некий мистический акт, сливаясь друг с другом. Как острые мечи валькирий, ногти Хлои впивались в спину Лоуренса, но эта лёгкая боль превращалась в лёгкий наркотик, и он хотел ещё, он каждый раз ожидал укусов в шею, как влюблённая жертва вампира. Хлоя была ему словно львица, вцепляющаяся в жертву, и она же попалась в лапы орлу, но крылья сейчас были именно у неё. Подсознание непрестанно нашептывало ей о присутствии внутри неё части него, и она подавалась навстречу, жаждая большего. Какие герои, какие злодеи, и какой вообще Париж — вот то, что главенствует над всей жизнью и миром. Он бесконечно любит её, и она так же любит его, это то, чего она всегда хотела, и это происходит. Четверо прибыли в аэропорт. Найдя наиболее уединенное место для парковки, Алек остановил машину там, и после этого все перевоплотились. Выйдя из транспорта, они встали перед зданием и осмотрелись. — Ты сбежал лишь однажды, Ван Фу. Сегодня этого не произойдёт. — пробормотал Бражник. По его команде все забрались на здание и разбежались в разные стороны. У аэропорта были прозрачные поверхности в некоторых местах, и отсюда можно было незаметно инициировать цель операции. — Бражник, я на западной стороне. — произнесла Маюра, связавшись с ним. — Вижу цель. Он сидит в зале ожидания, первый ряд на крайней левой стороне. — Бражник, вокруг цели есть подозрительные лица. У них азиатская внешность, все одеты в строгие костюмы и находятся на расстоянии от пяти до двадцати метров до цели. — сообщил Карапас. — Самолёт вылетает через полчаса. Скоро он уйдёт, нужно действовать! — сказала Колибретта. — Займи позицию над Учителем. — ответил ей Бражник. — Останови время, вынь стекло и по команде спустишься вниз на пружине. Алек, присоединись к ней и помоги схватить цель в случае сопротивления. Маюра, на тебе китайцы. Обезвредь их, когда Колибретта достигнет пола в зале ожидания. — Все ясно. — ответила Маюра и пошла к окну, которое нужно было вскрыть. Колибретта и Карапас уже были на месте. Вскоре Бражник появился на центре крыши здания и показал жест, означающий начало операции. Героиня в зелёном произнесла: — Опыление! — и затем несколько раз ударила пружиной по окну. Оно вышло из погнутой металлической рамы, и Колибретта вынула его. Затем она дала один конец пружины в руку Карапасу, а сама спрыгнула вниз. Остановка времени перестала действовать как раз во время того, как она оказалась рядом с Ван Фу. Люди, сидевшие рядом, закричали и повскакивали со своих мест. Мастер попытался ускользнуть от рук Колибретты, но это было невозможно, тем более для старого человека, да и героиня была чрезвычайно ловка и сейчас просто не могла допустить ошибки. Китайцы сразу заметили происходящее и заорали что-то на родном языке, повыхватывав пистолеты, но Колибретта стремительно летела обратно к потолку, держа в одной руке перепуганного Ван Фу, в то время как вниз спрыгнула Маюра и уже в неё полетели первые пули. Костюм не допустил никаких повреждений, ей даже показалось, что он стал удобнее и гораздо приятнее для перемещений. А уж как легко летало в её руках оружие — было лучше всего видно на деле. Несколько азиатов сразу же легли на пол от ударов её вееров, а других схватила охрана аэропорта, поскольку тем никто не давал права на применение оружия. Все прошло куда легче, чем представлял и Габриэль Агрест, и она сама. Когда с китайцами было покончено, она спокойно направилась к выходу из здания. Один из охранников на неё недобро посмотрел и полез в карман, но она окинула его таким взглядом, что тот поежился и встал стрункой, пропуская эпатажную антигероиню. Никто раньше не видел Маюру в городе, и, конечно, мало кто смел предположить, что она представляет сторону всем известного Бражника. Когда она оказалась на улице, она связалась с остальными. — Бражник, как обстановка? — спросила она, возвращаясь к машине. — Все под контролем. Ван Фу уже связан, он под охраной Колибретты и Карапаса. — произнес он. — Следуем к начальной точке, поспеши, Маюра. — Я уже иду. — ответила она и побежала к своим приспешникам. Ей удалось частично увидеть, как Мастера запихивают в фургон. Он продолжал сопротивляться, но уже не так усердно, как в начале, ибо он понимал, что теперь уже точно ничего не сможет изменить. Следить за Ван Фу был поставлен Карапас, который теперь сидел напротив пленника в задней части машины. Закрыв все двери, антигерои вернулись на свои места, а Бражник сел за руль и перевоплотился. — Доброго вам вечера, Ван Фу. — спокойно произнёс Габриэль, заводя автомобиль. — Я же говорил вам, что больше ничем не смогу помочь. — пробормотал Мастер. — Неужели так трудно было это понять? — Ваши фразы, завуалированные мнимой мудростью, действительно были не очень конкретными. Кроме того, остался вопрос, которого вы в прошлый раз ловко избежали. — в прежнем тоне ответил Габриэль, и машина тронулась. Девушки также перевоплотились обратно, и в костюме остался только Карапас, стерегущий Мастера. — Я уже ответил на все вопросы. Не осталось ничего известного мне, чего бы не знали вы. Почему вы просто не оставили меня в покое? — Мастер Фу, не испытывайте моё терпение. Вы прекрасно знаете, что на вопросы вы отвечали неточно и пытались всячески утаить от меня конкретику. Вам ли не знать, что в деле талисманов конкретика важнее всего. — Я правда не понимаю, о чем вы… — с нотами отчаяния произнёс Ван Фу. — Хорошо. Предположим, сегодня вы устали. У вас впереди один день. Чем быстрее вы скажете все, что от вас требуется, тем проще будет и вам. Мастер лишь вздохнул. Машина неслась по тёмной, практически ночной дороге. Никто из горожан и не подозревал, что Бражник сейчас был настолько близко к ним. Они также ещё и не знали, что Колибретта предала героев — Аля ещё не успела оповестить об этом Париж. Пока в аэропорт мчались полицейские, чтобы задержать китайцев, некультурно выхвативших оружие в чужой стране, Габриэль ехал мимо них, везя с собой настоящую жертву преступления. — Можно задать вопрос?.. — тихо произнёс Ван Фу. — Старикан, вопросы здесь задают тебе! — резко ответил Карапас, угрожая Мастеру, но Габриэль прервал его. — Спокойно, не нервируй Хранителя. — произнес он. — Ван Фу, если ваш вопрос будет для меня уместным, я отвечу на него. — Как вам удалось починить талисман Маюры? — по-прежнему скромно спросил Мастер. — Нашёлся более отзывчивый Хранитель. — холодно ответил Габриэль. — К вам прибыл сам Евстафий? — как бы со страхом пробормотал Ван Фу. — Да. А что в этом необычного? — Ох… Евстафий, он… Полагаю, ритуал происходил на ваших глазах… Он говорит, что ему во всем помогает молитва и его бог, но мне кажется, что он на самом деле чернокнижник или чёрный маг… — Магия — выдуманная в древние времена несуразица, которая была нужна для того, чтобы объяснить непонятные человеку явления. Даже в промысел Бога верится куда больше. И, будем честны, мне плевать, что это было. Евстафий починил талисман — я доволен, остальное в прошлом. На какое-то время наступила тишина. Только двигатель тихо урчал под ногами, и мимо все проносились машины, разрезая воздух своими массивными корпусами. Вдаль тянулась чёрная дорога, и Париж ложился спать, ещё не зная, что остались две ночи и один день до большого перелома в его жизни. Лоуренс и Хлоя лежали вместе, обняв друг друга. Не осталось сил даже на поцелуи, можно было лишь разлагаться и вот так бездарно, но приятно проводить время. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались — как же прекрасно быть так близко к своей любви. Они были полностью нагими, но отсутствие одежды уже давно перестало смущать их. В сознаниях влюблённых сейчас не было места стыду — там была лишь медленно угасающая физическая страсть и неугасимая страсть духовная. — А потом уедем в Лос-Анджелес и купим дом на холмах?.. — тихо произнесла Хлоя. — Да… — ответил Лоуренс, поглаживая её по голове. — А когда все сделаем, будут дети у нас?.. — Ага… — А сколько?.. А как назовём?.. — Слушай, сейчас совсем не до этого… — устало пробормотал Лоуренс. — Зануда. — ответила Хлоя. — Болтунья. — «отпарировал» он. — Я люблю тебя… — И я тоже люблю тебя, солнце. Они ещё крепче обнялись и приложились носами друг к другу. Уже и говорить особо ничего не хотелось. Сколько точно было времени, пока ещё было неясно, так как в комнате Лоуренса не имелось настенных или каких-либо других часов — он всегда был против них, ему не нравилось время, а, точнее, его быстротечность. Часы как-то все ускоряют, а уж этот момент с Хлоей не то что ускорять не хотелось, его не хотелось прекращать. И пусть за окном было уже явно темно, это не беспокоило ни Лоуренса, ни её. Задержаться всегда можно, ничего страшного не произойдёт. Как же хорошо быть по совместительству героиней… А завтра возвращаться к этим тупым рожам. Но зато он будет рядом, и не надо ничего скрывать. Жизнь действительно лучше, чем она думала раньше. И во многом так стало благодаря Лоуренсу… Зачем лишний раз грустить и переживать по поводу какой-то повседневной ерунды, когда в мире есть столько всего хорошего? А среди хорошего — прекрасный алмаз, который ни за какие деньги не продашь… Она для него — мечта, почти полная противоположность с почти идентичным нутром. И, казалось бы, сколько можно восхвалять девушку… Да бесконечно. Ведь она этого поистине заслуживает. Лишь бы посильнее прижаться и делить свое тепло наполовину с её теплом. Но идиллия была прервана внезапным телефонным звонком. Лоуренс взял свой телефон и немного успокоился после неожиданности — звонил папа. Отодвинувшись от Хлои, парень сел на кровати и ответил на вызов. — Да, привет? — Доброго вечера, Лоуренс! Или уже ночь? В общем, спросить хотел, я не мешаю? — Вроде нет. — ответил он, оглядываясь на девушку. Та наконец решила собрать разбросанные по комнате вещи и одеться. — Тогда, слушай, увидел тут в интернете такую штуку… — начал его отец, и Лоуренс сразу догадался, о чем он сейчас будет говорить. Попытавшись избежать дурацкого разговора, он произнёс: — Пап, а я думал, на работе нет времени сидеть в интернете. Он услышал позади себя смешок Хлои. Да уж, ей лучше было известно, на что есть время на работе, а на что нет. — Я уже закончил и собираюсь ехать домой. Не к тебе, так что можешь расслабиться. Что касается того, что я увидел в интернете… — Пап, может, завтра? Поздно уже. — все пытался увиливать Лоуренс. — Ты все равно не спишь. — с усмешкой ответил ему отец, понимая, что причина нежелания сына говорить вовсе не в этом. — Ты не думай, я не стану тебя осуждать. Я, на самом деле, очень рад за тебя. Не знаю, что тебе скажет мама, а я вот что думаю: не кажется ли тебе эта связь некрепкой? — Нет, папа. Все хорошо, мы правда любим друг друга. — ответил Лоуренс. Хлоя в это время села рядом с ним и прислушалась. Он попытался её отодвинуть, так как не хотел, чтобы она слышала его разговор, но девушка была неотступна, и он решил не создавать лишнего шума. — Ну, что ж, будем ждать приглашения от мэра на ужин! — весело произнёс папа Лоуренса. — А не слишком ли роскошно? — Мы тоже, знаешь ли, не нищие. Ладно, спи иди, спокойной ночи. — Спокойной. — сказал Лоуренс и закончил вызов. Не успел он выдохнуть, как тут же ему позвонила мама. Он сердито порычал под звуки смеха Хлои и ответил, перед этим специально затянув время ожидания. — Лоуренс! Это все правда?! — сразу же закричала мама. — Дааыаа! — передразнил её сын. — Что такого-то? — Вот обманет тебя, будешь же опять на кровати валяться! Что ж ты такой легкомысленный у меня? — Мам, ну хватит уже. Ничего такого не будет. Уверяю тебя. У меня есть причины так говорить. — Да?.. Ну… Только без глупостей! И познакомься с её родителями поскорее, это же очень важно, ты знаешь! — тараторила она в ответ. — Вы с папой видите только деньги во всем… — с напускным разочарованием пробормотал Лоуренс. — Какие деньги? Это вообще ни при чем, речь о крепости отношений, вы же хотите поддерживать вашу связь и все такое! — Мам, связь у меня хорошая, интернет дома отлично работает. — ради забавы сострил Лоуренс, и Хлоя чуть не выдала свое присутствие в его комнате. — Не до шуток! Все очень серьёзно! — действительно серьёзно говорила мама. — А теперь до завтра, увидимся скоро, и я с тобой ещё поговорю. — как-то угрожающе закончила она. Трубку она положила сама, и наконец Лоуренс смог расслабиться. — Похоже, в покое меня все-таки не оставят. — произнес он себе под нос. — Зато нам никто не мешает. — ответила Хлоя и передала Лоуренсу его одежду. Он одел только трусы и футболку, после чего встал с кровати, чтобы попрощаться с девушкой. — Спокойной ночи, милая. — сказал он, обняв её за талию. Она нежно поцеловала его в последний раз за сегодня и ответила: — Сладких снов, дурачок мой. Лоуренс отреагировал вздохом, но на лице его была улыбка счастья. Перевоплотившись в Королеву-Пчелу, блондинка открыла окно и напоследок повернула голову в его сторону. Кокетливо подмигнув ему, она выпрыгнула наружу и понеслась по крышам ночного Парижа. Ещё один прекрасный день подошёл к концу.