Брат

Отец Сюй Пина скончался. У мужчины был рак гортани, диагноз был поставлен уже на поздней стадии. Операция длилась всего пятнадцать минут. Хирург сделал надрез на его шее и пошарил, прежде чем зашил разрез обратно. Раковые клетки уже распространились на легкие и полость носа. Удаление пораженных органов уже не являлось приемлемым решением, потому что пациент долго не протянул бы после такой процедуры. Доктор снял маску и сказал ожидающему снаружи Сюй Пину: «Мне жаль». Сюй Пину понадобилось какое-то время, чтобы осознать сказанное. Он принял это спокойно: «Сколько ему осталось?» Доктор был удивлен его отношением: «Шесть месяцев максимум». Сюй Пину стало интересно со сколькими смертями в год должен сталкиваться хирург, чтобы объявлять семье о смерти пациента, не моргнув и глазом. Хотя разум говорил ему, что этот мужчина был доктором, и нельзя винить незнакомца в болезни своего отца, он не мог не чувствовать ненависти к принесшему новости. Двое стояли молча. «Извините, мне нужно к другим пациентам», - нарушил неловкую паузу доктор. «Да, конечно. Дайте мне минуту», - проговорил Сюй Пин с краснеющими глазами, стараясь контролировать себя. По пути к тому, что должно было стать его последней встречей с отцом, Сюй Пин прошел мимо цветущего дерева, названия которого он не знал. Оно цвело маленькими белыми цветами, растущими пучками, словно облака, затерявшиеся в мире смертных. Он встал под дерево с убранными за спину руками и смотрел, как молодые зеленые листочки превращают полуденное солнце в золотой блеск. Сюй Пину в этом году было тридцать пять. Он работал редактором в многообещающем издательстве. Его работа состояла в прочтении полученного материала, обнаружении способных писателей и их совершенствовании. Оплата была средней, но удовлетворение, получаемое от работы, было неизмеримым ни в какой валюте. Отец Сюй Пина, Сюй Чуань, был очень известным актером со стажем. На стене здания напротив офиса Сюй Пина все еще красовалась реклама лекарства для желудка, в которой снялся отец. В его волосах была заметна проседь, но он выглядел оживленным. Иногда, когда Сюй Пину удавалось сделать перерыв на чай, из окна он видел, как пожилые леди с тросточками останавливались только для того, чтобы полюбоваться на рекламу его отца. Не многие в издательстве знали о семье Сюй Пина, единственным, кто знал, был его босс и хороший друг, главный редактор - Ван Цзэдун. Его друг удивился и стал внимательно изучать лицо Сюй Пина. «Должно быть, ты шутишь. Ты совсем не похож на Сюй Чуаня». Сюй Пин усмехнулся, прекрасно понимая, что красотой не отличается. Он не стал спорить с начальником: «Ты поймешь, когда увидишь моего брата». У Сюй Пина был младший брат - Сюй Чжэн. «Я уже давно слышу об этом твоем брате, - начал жаловаться Ван Цзэдун, - но ты так и не познакомил меня с ним. Почему ты его прячешь?» Сюй Пин не заглотил наживку и начал говорить о бюджете издательства за первый период. Последние несколько месяцев Сюй Пин покидал офис ровно в двенадцать тридцать, проходил три квартала и, миновав переход, навещал своего отца в городской больнице. Он проносился мимо этого дерева каждый день, ни разу не остановившись. В этот день, однако, он увидел взрывную энергию, которую таило это дерево под солнечным светом. Он был объят благоговением. Изобилие жизни ударило его в лицо, словно кулаком, и заставило его тело гореть. Сюй Пин нашел молодого рабочего, присевшего на корточки у дороги, и вручил ему двадцать юаней. «Достаньте мне ветку с этого дерева». Молодой человек, нахмурившись, посмотрел на Сюй Пина и на дерево и продолжил сидеть: «Меня оштрафуют». Сюй Пин прижал свои очки: «Я дам еще двадцать». Сорок юаней за то, чтобы залезть на дерево? Это было хорошей сделкой. Молодой человек выкинул окурок от сигареты на землю и спросил: «Сколько вы хотите? За большее количество я возьму дополнительную оплату». Сюй Пин пришел в госпиталь с веткой, усыпанной розовато-белыми цветками, и пакетом яблок. Его отец выглядел в этот день очень хорошо. Сюй Пин сунул ветку в вазу и поставил ее у кровати. Старик даже улыбнулся ему. В сравнении с обычной внешностью Сюй Пина, у его отца было красивое лицо, которое не мог испортить даже возраст. Он всю свою жизнь был актером, в основном исполняя роли второго плана. Когда он был молод, квадратная челюсть и выразительные брови были в моде. Широкие плечи и широкое строение тела были желаемы для достижения эффекта Геркулеса. Но он так хорошо выглядел, что создавал впечатление плохого парня. Когда стал набирать популярность особый милый тип, как Энди Лау, Аарон Квок и Эдисон Чен, он был уже стар. Сюй Пин взял стул, сел у кровати и начал чистить для него яблоко. Больной мужчина продолжал смотреть на своего старшего сына. Он был таким худым, кожа да кости, а по рукам выступали вены. Есть и говорить стало ужасно больно из-за рака. Несмотря на болезненное состояние, каждый волосок на его голове был на своем месте. Сюй Пин порезал яблоко на маленькие кусочки и положил их на тарелку, прежде чем помог ему приподняться. Мужчина взял кусочек, прожевал и с трудом проглотил. После чего он с улыбкой кивнул своему сыну, показывая, что ему понравилось. Сюй Пин достал сегодняшнюю газету и мягко спросил: «Почему бы мне не почитать тебе, отец?» Он кивнул. Это было семнадцатого мая 2006 года, солнечный и мирный день. Газета была полна незначительных новостей, словно мир был лишен катастроф и несчастий в этот день. Король Камбоджи снова посещал Китай. В следующем месяце в Токио должен был пройти международный саммит. Польский писатель был впервые переведен и издан на китайском языке. Он тихо слушал, лежа в постели. Его горло начало болеть к тому времени, когда Сюй Пин закончил все колонки. Сюй Пин сложил газету и заговорил о работе и о брате. После обеда он бывал в больнице, и не так уж много могло произойти за двадцать четыре часа, поэтому он закончил довольно быстро. Оба сидели напротив друг друга и молчали. Посмотрев по сторонам, Сюй Пин спросил: «Хочешь воды, отец?» Мужчина покачал головой. Собственное горло Сюй Пина было настолько сухим, что могло загореться, но он сдержался. Когда Сюй Пин наконец нарушил молчание, он сказал: «Я думал, почему бы мне не привести с собой завтра Сяо-Чжэна?» Подумав немного, его отец медленно потряс головой. Было ясно, чего он хотел. Он не хотел, чтобы Сяо-Чжэн приходил в больницу. Сюй Пин открыл было рот, но в последнюю минуту оставил все как есть. «Тогда я приду завтра сам», - Сюй Пин посмотрел на часы и поднялся, чтобы уходить. Его отец правой рукой сделал движение, словно пишет. Сюй Пин достал из сумки бумагу и ручку. Трясущейся рукой мужчина написал: «Не бросай своего брата». Сюй Пин почувствовал жжение в носу и слезы грозились вырваться наружу. «Что ты такое говоришь, отец. Он - мой брат. Я никогда просто так не брошу его!» Мужчина написал еще одну строчку. «Не говори ему. Он не поймет». Не говори ему. Не говорить ему о чем? Сюй Пин был напуган, но не смел показать это. Он яростно закивал: «Не беспокойся, папа». «Есть еще что-то, что ты хочешь, чтобы я сделал?» - тихо спросил он. Его отец покачал головой и вернул ему ручку и бумагу. Он похлопал правую руку Сюй Пина и попытался поднять свою руку повыше, но у него не хватило сил. Сюй Пин поднес его худую руку к своему лицу. Их пальцы были одинаковой формы и размера. Костяшки немного выступали, и указательный палец был длиннее обычного. Сюй Пин подумал: это правда мой отец. В нас течет одна кровь. Создатель даже сделал так, чтобы моя рука выглядела в точности, как его. Но этот мужчина скоро умрет. Не в силах сдержать эмоции, он выкрикнул: «Отец!» Его отец улыбнулся и подмигнул Сюй Пину. Актер всю свою жизнь, он больше не нуждался в языке, чтобы говорить. То, что он сказал, было: «Хорошо. Увидимся завтра, сын».