Брат

1983 Сюй Пин сегодня закончил поздно, потому что классное собрание шестого года третьего отделения в начальной железнодорожной школе №1 завершилось позже. Он собрал вещи, и когда выбежал из класса, врезался прямо в Лу Цзя. Обычно, мальчики устроили бы драку, но сегодня помешала классная руководительница, миссис Ли. Лу Цзя лишь презрительно фыркнул и прошел мимо. Лу Цзя только что на собрании отругала учительница. Он часто опаздывал на урок и уходил раньше всех. Он болтал во время самостоятельных занятий и даже списывал домашнее задание. Учитель заставил его осознать свои ошибки перед классом. Сходя с кафедры, Лу Цзя метал глазами кинжалы в Сюй Пина, словно говоря: «Подожди у меня, ты, маленькое дерьмо!» Сюй Пин даже не подумал волноваться из-за этого. Он был занят, размышляя на сколько затянется собрание и переживая, что Сюй Чжэн потеряет терпение. По пути домой, он пробегал мимо книжного киоска, где собрались ребята из его школы. Сюй Пин вспомнил, что сегодня должен выйти пятый выпуск «Героев Суй и Тан», но у него сейчас не было времени, чтобы купить его. Он открыл дверь ключом, что висел у него на шее, и увидел восьмилетнего Сюй Чжэна, сидящего на стуле у окна, с подтянутыми к груди ногами. «Хорошо, пошли», - сказал вспотевший Сюй Пин своему брату, даже не остановившись, чтобы попить. Сюй Чжэн посмотрел на настенные часы, а затем на брата. Он надулся: «Пять-тридцать». Сюй Пин вытер пот со лба: «Меня задержали в классе. Я не специально». «Пять-тридцать!» - громко повторил Сюй Чжэн. Сюй Пин бросил взгляд на часы и пожал плечами: «Да, мы опоздали на тридцать минут». «Пять часов - время песочницы!» Будь это другой человек, даже его отец, Сюй Пин бы уже давно потерял терпение. Но Сюй Чжэн - это другая история. Он был особым ребенком. Сюй Пин постарался подавить свой гнев: «Мы можем пойти и в пять- тридцать. Давай». Сюй Чжэн продолжал сидеть, обняв свои колени и крича в потолок: «Пять часов! Не пять-тридцать!» Сюй Пин терял над собой контроль. Кого вообще волнуют эти минуты? Это всего лишь песок: «Какая разница: пять или пять-тридцать?» Сюй Чжэн посмотрел на своего брата: «Ты сказал. Пять часов. Время песочницы! - он постучал себя по голове. - Ты сказал. Я помню!» Теперь Сюй Пин разозлился. Он знал, что у его брата есть маленькие недостатки, но никогда не считал его незрелым и раздражающим: «Ну, а сейчас я говорю: пять-тридцать - время песочницы, хорошо? Ты идешь или нет? Мне еще надо сделать домашнюю работу!» Они вступили в схватку глазами. Сюй Пин не сдавался. Ему было уже двенадцать, и он уже давно перерос игры в песочнице. Если бы не его отсталый братец, он бы участвовал во внеклассной деятельности, а не ходил бы в песочницу в пять часов каждый божий день! Низко свесив голову, Сюй Чжэн спрыгнул со стула и вытащил из-под стола красное металлическое ведро. Внутри была лопата и мяч. Поход в песочницу в пять часов был ежедневной работой Сюй Чжэна. Его брат обещал ему. Они даже поклялись на мизинцах и все такое. Он точно это помнил. Его брат - плохой! Чем больше он думал об этом, тем больше расстраивался. Он шумно волочил по полу ведерко. Сюй Пина это настолько сбило с толку, что он чуть не засмеялся. Этот ребенок! Если бы он не был моим братом, а мой брат не был бы отсталым, я бы…я бы… Сюй Пин не знал, как закончить эту мысль, но он знал, что его жизнь была бы в сто раз лучше, если бы его брат не мешал ему. Он мог бы вступить в какой-нибудь кружок, как другие дети, читать комиксы после школы, ездить в весенние и осенние поездки, и что самое важное, ему бы не пришлось терпеть насмешки одноклассников за его спиной. «Сюй Пин - брат слабоумного». Каждый раз, слыша это, лицо Сюй Пина начинало гореть от стыда, словно после пощечины. Сюй Чжэн все еще протаскивал ведро через дверь, в то время как Сюй Пин уже повернул и спускался по лестнице. Ведро не было легким, и Сюй Чжэн не мог нести его долго. Обычно Сюй Пин, нахмурясь, помогал ему нести его, но сегодня он просто краем глаза наблюдал, как его брат с большим усилием волочит ноги. Ощутив внезапный порыв ярости, он крикнул: «Что ты делаешь? Пошевеливайся! Ты все еще хочешь пойти или нет!» Сюй Чжэн молчал, опустив голову. Сюй Пин, вероятно, сдался бы, если бы он мог расплакаться, как нормальный восьмилетний ребенок, или пожаловаться, что ведро слишком тяжелое для него. Но Сюй Чжэн не сделал этого. Он не знал как. Даже если бы и знал, то не стал бы. Он тоже был зол на брата, так же сильно, как Сюй Пин на него. Он тащил ведро, ударяя им о каждую ступень, пока спускался, заполняя лестницу лязгом. Видя, как брат ведет себя, Сюй Пин разозлился еще больше. Он усмехнулся и пошел вперед. Братья наконец добрались до песочницы во дворе. Раньше двор был полон детей, играющих, дерущихся, бросающихся мешками и т.д. Недавно Информационный Центр по соседству сменил расположение, здание же должны были снести. Соседские дети вместо площадки, стали играть там. Сюй Пин скинул свою зеленую армейскую сумку с плеча и плюхнулся под тень дерева. Был сентябрь, и зверствовало бабье лето. Земля раскалилась под солнцем, и Сюй Пину пришлось немного поерзать вокруг, чтобы найти удобное место. Он достал из сумки тетрадь. Сегодняшним заданием было написать эссе объемом в шестьсот слов. Тема - «Мой милый…», и ученик мог вставить в пустое место человека или животное, например, «брат», «сестра», «котенок», или «щенок». Помяни дьявола! Сюй Пин почти продырявил лист карандашом. Только сейчас Сюй Чжэн прошаркал мимо него с ведром. На его коленке красовался большой фиолетовый синяк, из-за чего его кожа выглядела бледной и болезненной. На нем были красная майка и голубые шорты, выцветшие от многочисленных стирок, да пара серых сандалий. Волосы были коротко подстрижены. Сюй Пин опустил глаза и притворился, что работает над заданием. Мама умерла рано. Отец часто отсутствовал из-за выступлений Культурной Труппы. Что касается его единственного брата… Большим красным маркером Сюй Пин вычеркнул вариант «Мой милый брат» в своем сознании. Что насчет кошек и собак? Сюй Пин перешел к животным. Но у них никогда не было питомца. Однажды Сюй Пин нашел брошенных матерью котят в помятой картонной коробке, они были на грани истощения. Он принес их домой и попробовал накормить кашей, но котята не ели ее, а лишь продолжали мяукать. Он подержал каждого в руках и приласкал. Но его отец выбросил бедных созданий, когда вернулся с работы тем вечером, не важно, как сильно Сюй Пин умолял его не делать этого. «Что ты за брат? Разве ты не знаешь, что у Сюй Чжэна аллергия на кошачью шерсть?!» Сюй Пин даже плакал из-за этого, хотя никто не знал об этом. Его отсталый брат всегда был важнее. Он должен был помнить, что был в первую очередь «братом Сюй Чжэна». Сунув карандаш за ухо, как курящие делают с сигаретами, Сюй Пин задумался о том, что стало потом с этими котятами. Вероятно, они погибли от голода на следующий день, после того, как были выброшены. Но он не мог написать об этом в своем эссе. Хотя никто особо не учил его, он знал, что нельзя было писать о чем-то уродливом, или о том, что причиняет боль, даже если это было правдой. Мама умерла. Отец выбросил котят. Я ненавижу своего брата. Кто захочет прочитать об этом? И если его отец узнает, у него к тому же состоится встреча с ремнем. Учитель сказал, что они должны стремиться к высокому и мыслить позитивно. К примеру, девять из десяти эссе, написанных учащимися начальной школы, из купленной им книги «Король Эссе» начинались с «Это был прекрасный день. Светило солнце, и на небе не было ни облачка», словно в году не было дождливых и снежных дней. Сюй Пин перенес карандаш от левого уха к правому, потом от правого к левому. Даже тогда страница осталась пустой. Он посмотрел на своего брата. Сюй Чжэн был поглощен песком. Он набирал песок в ведро, утрамбовывал его, а затем переворачивал ведро вверх тормашками, чтобы получилась колонна из песка. Откровенно говоря, Сюй Пин не видел в этом ничего интересного, но Сюй Чжэн мог производить одни и те же движения минутами, и даже часами, пока не кончался песок. Сюй Пин скривил рот и продолжил бесцельно пялиться в небо. Лу Цзя таращился на него на классном собрании. Лу Цзя всегда был злопамятным ребенком, они все еще враждовали из-за случая с его младшим братом, Лу Си. Теперь появился еще один счет, который нужно свести, подумал Сюй Пин, потирая нос. Лу Цзя жил в том же комплексе и ходил в ту же школу. Его брат, Лу Си, был на год младше Сюй Чжэна и учился во втором классе. У него были маленькие глазки и плоский нос, но он был умным ребенком и всегда улыбался. Он горячо всех приветствовал сладкими, как мед речами. По наступлению Нового Года он получил больше красных конвертов, чем другие дети. У Сюй Чжэна же, с другой стороны, хоть и был премилый вид, вместо мозгов была каша в голове. Он либо прятался от людей, либо стоял, как болван, не желая говорить, даже если его принуждали. Не считая ссор с Сюй Пином, Сюй Чжэн был скрытен даже с их отцом. Сюй Пин метнул разочарованный взгляд в брата, все помыслы которого все еще были устремлены к песочнице и собиранию песка в ведро. Его профиль напоминал профиль Сюй Чуаня, четко очерченный высоким носом. Глаза его, однако, были не такими сильными и раскосыми, а скорее - большими и круглыми. Из-за них он выглядел, как глупый верный щенок, когда смотрел на кого-то. Сюй Пин подавил дрожь и отвернулся, чтобы дать волю раздражению. Как может идиот, который приносит одни проблемы, быть таким же милым, как щенок?! Должно быть, он спятил! Злясь на себя, Сюй Пин топтал тему «Мой милый брат», пока она не распалась на кусочки. Не в состоянии придумать тему эссе, Сюй Пин достал свой нож и начал точить карандаши. У него было пять карандашей Chung Hwa в металлической коробке. Они были красно-черными, с розовыми ластиками сверху. «China Shanhai Chung Hwa Brand» было написано на черной стороне, еще там был маленький золотой знак. Сюй Пин разложил их на земле в соответствии с их длиной, от самого длинного к самому короткому, и срезал деревянную стружку, как садовник. У него были длинные и сильные пальцы, загнутые вверх у кончиков. Его руки были ловкими, отчего даже заточка карандашей выглядела быстрой и грациозной. Его классная руководительница, миссис Ли, однажды сказала: «Ты должен быть хорош в заботе о других». Сюй Пин долго и мучительно раздумывал над тем, как его учительница пришла к такому заключению. Он пришел к выводу, что преподаватель, вероятно, был обманут его заурядной внешностью. На самом деле он был очень нетерпелив, обладал дурным нравом и ненавидел заботиться о других. Сюй Пин смахнул стружку и встал, чтобы размяться. Ему было интересно, распродан ли уже последний том «Героев Суй и Тан». Рассказ остановился на месте, где Чэн Яоцзинь учился использовать топор войны во сне. Его обучили трем маневрам: черепо-дробитель, челюсте-ломатель, шее-рубитель. Все они были смертоносными, а с помощью первого он смог забрать жизнь Генерала Ло Фана и вернуть дар, посланный правительству Ян Линем, из-за чего полиция попросила его кузена Цинь Цюна справиться с ним. Он думал о том, что же произошло затем, пока разминал шею. В его классе было много тех, кто питал страсть к этим комиксам. Сюжет был нов, а иллюстрации красивы, отчего сцены сражений были еще более увлекательными. Они были уникальны и зачаровывали мальчиков. Каждый день они прибегали к книжной лавке посмотреть, не вышел ли новый том. От одной мысли об этом Сюй Пин беспокойно заерзал. У него ничего не выйдет с этим эссе, так почему бы не сходить к книжному киоску, пока еще светло. Он взглянул на Сюй Чжэна в песочнице. Сюй Чжэн проделал лишь одну треть пути, а так как это был Сюй Чжэн, такой же гибкий как металл, он не остановится до последней крупицы. Насыпи песка, которые выглядели, как безобразные прыщи, только раздражали Сюй Пина. Он не понимал жизнь Сюй Чжэна. Сюй Чжэн просыпался в шесть-тридцать каждое утро и отправлялся с Сюй Пином в спецшколу в семь-тридцать. Учитель приводил его домой в четыре-тридцать, и он шел в песочницу с Сюй Пином в пять. Сделав тридцать идентичных куч песка, он возвращался домой ужинать. После ужина следовал душ, отбой - в девять часов ровно. Он закрывал глаза, а когда открывал их снова, наступал следующий день, точно такой же, как и предыдущий. Что это за жизнь? Сюй Пину было тяжело дышать, и он хотел убежать от этого, но каждый день он возвращался домой после школы и брал своего брата поиграть. Он ненавидел это! Он ненавидел своего дурацкого брата, и в то же время ненавидел самого себя за то, что был слабаком. Но Сюй Чжэн был словно карамель, которая не хочет отставать. Сюй Чжэн не был близок с кем-либо. Даже их отцу не удавалось вытянуть из него и пары слов. Он только и знал, что цепляться к Сюй Пину, и только к Сюй Пину. «Эй». Никто не ответил. «Сяо-Чжэн!» Только спустя какое-то время Сюй Чжэн медленно повернул голову, чтобы бросить на него один взгляд и вернуться к своему песку. «Перестань играть. Я свожу тебя в книжную лавку». Сюй Чжэн продолжал делать то, что делал. «Ты слушаешь?!» Сюй Чжэн не отвечал. Сюй Пин раздавил горку песка под ногами. «Что с тобой не так? Ты меня не слышал?!» Сюй Чжэн медленно повернул голову, посмотрев на рассыпанный песок какое-то время, а затем поднял глаза на Сюй Пина. «Я иду в книжный. Ты пойдешь?» Сюй Чжэн отвернулся и стал копать быстрее. Лопата скребла по ведру, создавая лязгающий шум. «Скорее всего он все еще сердится на меня», - подумал Сюй Пин. Его это мало заботило. Он собрал сумку и закинул себе на плечо. «Если ты не идешь, тогда оставайся здесь и играй со своим песком, я приду за тобой позже, - после паузы он добавил. - Не уходи с незнакомцами. Я принесу тебе эскимо, когда вернусь». Сюй Чжэн не говорил. «Ты меня слышал?» - Сюй Пин хлопнул брата по плечу. Сюй Чжэн повернул плечо. «Да!» - сердито крикнул он. Сюй Пина слишком волновали «Герои Суй и Тан», чтобы переживать об этом. Он полез в карман за двумя юанями, которые оставил перед отъездом отец. Эскимо стоило пять фень, а комикс - тридцать пять фень. Тогда у него останется… На пальцах считал Сюй Пин, весело убегая.