Брат

У каждого святого есть прошлое, у каждого грешника есть будущее.

Оскар Уайльд

Услышав это, Сюй Пин замер, а затем начал дрожать. Чувство удушья, казалось, вернулось снова. Голова кружилась. Возможно, это был внезапно ударивший ему в голову алкоголь. Он положил руку на стопку с учебным материалом и выдохнул: «Извини, становится поздно. Мне нужно идти». Он хотел было взять книги, но рука остановила его. «Чего ты боишься?» «Я не боюсь». «Меня?» «Я никого не боюсь». Хуан Фань засмеялся: «Я думал, ты уже догадался. Из всех людей, знакомых со мной со старшей школы, ты единственный, кто все еще зовет меня Президентом Хуан». «…нет, это не то, о чем ты думаешь». «Сюй Пин, - Хуан Фань не сводил с него глаз. - Ты и я - одинаковы». После паузы Сюй Пин повторил: «Прости, мне правда нужно идти». Он поспешно встал, но Хуан Фань схватил его, отчего Сюй Пин упал на диван. Молодой человек сцепил его руки у него над головой и повис над ним. Сюй Пин был так поражен и зол, что его трясло. «Пусти!» «Скажи, кто тебя ударил». «Никто меня не бил». Хуан Фань уставился на его лицо, усмехаясь: «Лжец». Сюй Пин боролся против парня: «Я упал на лестнице!» Хуан Фань какое-то время продолжал смотреть вниз на Сюй Пина, прежде чем коснулся его лица. «Должно быть, больно. Ты любишь его так сильно, что даже не сопротивляешься, когда он бьет тебя?» Сюй Пин яростно закачал головой: «Иди к черту! Отпусти меня!» «Не удивительно, что ты так подавлен. Он знает о твоих чувствах?» «Заткнись!» «Так он еще не понял. А ты слишком боишься, чтобы сказать, верно? Потому что вы оба парни». «Закрой свой рот!» «Как сильно ты его любишь? Ты любишь его настолько сильно, что по ночам трогаешь себя, произнося его имя? Так сильно, что дрожишь, когда приближаешься к нему? Так сильно, что просыпаешься от эротических снов о нем, а твои ноги и штаны покрыты спермой?» Сюй Пин пнул Хуан Фаня, но тот легко опустил ногу вниз. «Ты потерял так много веса отчасти из-за экзамена, но также и потому, что осознал, что отчаянно влюбился, верно? Ты хочешь убежать, но не можешь. Это так больно, но тебе не к кому обратиться. Как бы они смотрели на тебя, если б узнали? Узнали, что этот умный прилежный ученик Сюй Пин - отвратительный гомосексуал? Ты слишком напуган, чтобы рассказать родителям, друзьям. Ты обнаружил, что один в этом мире и тебе некуда пойти, кроме как сюда, потому что знаешь, что только я могу понять твою боль и успокоить душу. Как долго ты ждал меня снаружи? Два часа? Три? Или может четыре? Бедный Сюй Пин. Ты разбит, но все же делаешь вид, что все нормально. Ты вот-вот сломаешься, и все же тебе недостает смелости открыть кому-нибудь свой секрет». Сюй Пин сжал зубы. «Ты боишься меня, не так ли? Потому что глядя на меня, видишь самого себя, грязного и отвратительного. Вот почему, маленький хитрец, ты всегда сохранял дистанцию, как бы сильно я ни старался сблизиться с тобой. Ты продолжаешь убегать, когда кто-либо вынуждает тебя посмотреть проблеме в лицо. Ты, должно быть, совсем отчаялся, раз сам пришел ко мне. У тебя нет другого выхода, так что ты готов даже выпить такого яду, как я. Разве не так?» Потом Хуан Фань захохотал, словно подумал о чем-то смешном. Удерживая Сюй Пина, он начал медленно расстегивать свою рубашку: «Я весь день провел, общаясь с кучкой идиотов и сумасшедших. Я начинаю сомневаться, что у этих ребят действительно есть мозги: они считают, что могут захватить мир с парой тысяч студентов?! Трудность положения очевидна, но они думают, что революция близится к победе, и не оставят площадь несмотря ни на что. Их сердца пусты и слабы, они даже не знают, к чему стремятся. Толпа кричит, и они взрываются кровавой страстью, они несут флаг демократии, даже не зная, что такое демократия. Или они просто мечтатели, которые смеют мечтать, но не обладают способностями, чтобы воплотить мечту в реальность. Как только они попадают в неприятности, меня зовут на сцену подтирать их задницы, так у меня было с этими, так называемыми, членами команды!» Он снял свою рубашку, открыв худое и сильное тело под ней: «Потом, как будто мне было недостаточно сегодня, появился ты. Я провел весь день, имея дело с этими сукиными детьми на площади, и хотел только вернуться домой, принять душ и расслабиться. Но нет, ты пришел к моей двери, плача, как девчонка. Я не тот, кто тебе нравится, и все же ты пришел сюда за утешением после того, как тебя побили, и как всегда пытаешься убежать, когда мы добрались до сути вопроса. Какой черт заставляет тебя думать, что я половик, на который ты можешь наступать, когда захочется?!» Затем он перестал говорить и наклонился к Сюй Пину, пока его дыхание не обожгло лицо юноши. На долю секунды его взгляд стал нежным. «Этот парень совсем не понимает твою боль, ни капельки. Меня бесит, что с чем-то, что я так давно люблю, кто-то другой обращается так грубо». Он схватил Сюй Пина за волосы и насильно поцеловал. Удивленный, Сюй Пин начал сопротивляться. «Черт! Ты в самом деле укусил меня!» - Хуан Фань вытер кровь с губ и оставил Сюй Пина. Он сел на диван у ног Сюй Пина и достал пачку сигарет. Он вытащил одну и зажег ее, щелкнув зажигалкой, затем выдохнул облако дыма. Сюй Пин приподнялся, тяжело дыша, с ярко выраженным на лице шоком. «Хорошо, теперь уходи. Я не могу помочь тебе с твоей проблемой». Сюй Пин не ответил. «Если ты не уйдешь сейчас, я не гарантирую, что не изнасилую тебя». Сюй Пин сидел, размышляя какое-то время, прежде чем произнес: «Прости». Хуан Фань застыл с сигаретой и спросил: «Что? Это что жалость?» «Нет, не жалость. Я просто думаю, что мы похожи». Хуан Фань усмехнулся: «Я не сладкая задница, что не может признаться человеку, которого любит!» После недолгого молчания, Сюй Пин кивнул: «Ты прав. Вероятно, я никогда не открою ему свои чувства, потому что тот, кого я люблю - не кто иной, как мой родной брат, Сюй Чжэн». Сказав это, он направился к двери, не посмотрев на реакцию Хуан Фаня. Самый темный и самый сокровенный секрет его восемнадцатилетней жизни, шип, вонзенный в его плоть, был открыт так небрежно. Почему он полюбил своего брата? Какую ненависть питала к нему судьба, чтобы проклясть его таким порочным чувством? Сюй Пин не мог найти ответа. Иногда, смотрясь в зеркало, у него даже появлялась невыносимая мысль, что он не человек, ведь под этим обычным лицом скрывался ужасный монстр. Едва он коснулся дверной ручки, как человек сзади схватил его за руку. Затем его развернули, и одно мгновение он боролся против хватки, но только мгновение. Вытирая слезы с лица Сюй Пина, Хуан Фань вздохнул: «Ты правда не отпустишь меня так легко, да?» На этот раз Сюй Пин не противился поцелую. Возможно, от того, что его темные секреты были открыты этому человеку, он ощущал такую беззаботность. «Ты делал это с кем-нибудь прежде?» - спросил Хуан Фань, неся Сюй Пина обратно на диван. Сюй Пин покачал головой. Хуан Фань восхищенно улыбнулся. «О, правда? - сказал он. - Тогда позволь мне быть твоим братом, Сюй Пин». Небо было совсем темным. Начался дождь, который с хлопаньем взрывался, ударяясь о стекло. Шторы в гостиной не были задернуты, но облака закрыли луну, и в комнате было так темно, что ничего нельзя было различить. Чувствуя холод, Сюй Пин изо всех сил старался не дрожать. Хуан Фань налил пол стакана байцзю на кухне и принес Сюй Пину: «Выпей». Сюй Пин подумал, что это вода, и сделал большой глоток. Обжигающий запах устремился вверх к его носу и в череп, он начал кашлять. «Что это?» Хуан Фань только улыбнулся. Он набрал немного себе в рот и притянул голову Сюй Пина для еще одного насильного поцелуя. Сюй Пин почувствовал, как жидкость заструилась вниз по его шее, а затем двигающийся у него во рту горячий мускул. Он никогда не испытывал такого странного ощущения, словно его насиловали изнутри. В то время как его протесты превращались в заглушенный шум, его руки отталкивали другого человека. Но вскоре они были схвачены Хуан Фанем, который завел их себе за шею: «Держись за меня». Все пахло алкоголем. Его волосы. Его кожа. Сюй Пину казалось, что его мозг жарится в этом запахе, а нос вот-вот разрушится. Его белая рубашка была разорвана, и пуговицы звенели, отскакивая. Он хотел сказать нет, но во рту был чужой язык, блокирующий выход. Каждой части его тела касались. Молодой человек впился губами в его шею, грубо играя с его грудью, словно то была грудь девушки. Непривычная дрожь проходила по позвоночнику, когда касались его сосков, и он не мог сдержать крика. Заметив это, Хуан Фань нырнул вниз и стал лизать и давить на сосок языком. Сюй Пин стиснул зубы, а его грудь буйно поднималась и опускалась. Его ремень был расстегнут. Штаны сдернуты. Рука парня была на его члене, слегка налитом кровью, но еще не отвердевшем. Хуан Фань держал Сюй Пина в своих руках, полизывая его ухо и лаская его член. Крепко закрыв глаза, Сюй Пин оставался беззвучным. Пальцы рисовали круги на головке его органа. Руки обхватили ствол, поглаживая. Он был возбужден, но его эрекция была мягкой и вялой. Хуан Фань лизал его шею, когда внезапно прошептал ему на ухо: «Гэгэ». Сюй Пин вздрогнул, словно по его телу пробежал электрический ток. Его член мгновенно наполнился кровью и стал твердым как прут. В доме, где ничего нельзя было различить, и даже запах был замутнен алкоголем. Человек сзади был высоким, а его объятие - теплым. Он называл его гэгэ. Он лизал его мочку. Кто это? Кто это? Я люблю тебя, Гэгэ. Не оставляй меня, Гэгэ. Я люблю Гэгэ, но Гэгэ не любит меня. Мы должны всегда быть вместе, Гэгэ. Гэгэ. Гэгэ. О, должно быть, это Сяо-Чжэн. Так это Сяо-Чжэн. С закрытыми глазами Сюй Пин потянулся назад, чтобы обхватить лицо брата. Не бойся, Сяо-Чжэн, я всегда буду защищать тебя. Гэгэ никогда тебя не оставит. Его нижнее белье было снято. Ноги разведены. Было как-то стыдно находиться с разведенными в стороны ногами перед дверью, но если это то, чего хотел его брат, ему было все равно. Даже если его соски больно крутили, а с нижним органом грубо обращались, его все равно безудержно трясло даже от легкого дыхания брата, скользящего вниз по его шее. Он положил голову на плечо позади и потянулся, чтобы обнять его за шею обеими руками. Чувствуя упирающуюся ему в спину эрекцию брата, он не мог не потрогать ее, но его остановили. Он был перевернут, как рыба на сковородке, и оказался лицом к дивану, с торчащим в воздухе задом. Руки Сюй Пина были прижаты вниз, в то время как неустанные поцелуи опускались все ниже по его позвоночнику. Его ягодицы были разведены в стороны. Сюй Пин вздрогнул от боли, когда в него вошел один палец. Инородное вторжение заставило его сопротивляться, словно его тело знало, несмотря на текший в нем алкоголь, что ему придется терпеть ужасную боль, если он не воспротивится сейчас. «Гэгэ». Услышав нежный призыв, он наконец перестал извиваться. Палец скользил внутрь и наружу. Вскоре их стало два. Сюй Пину понадобилось немало времени, чтобы понять, зачем его брату нужно было играть с этим грязным местом. Он прижался лицом к дивану и переносил все молча. Это вовсе не было приятно, но если это то, чего хотел его брат, неважно, будет ли он истекать кровью или будет разорван изнутри. Мысль о том, что его брат войдет в него, заставляла его дрожать от страха, но в то же время хотеть кричать от волнения. Голос в его голове постоянно напоминал ему, что что-то не так, но он намеренно игнорировал его. Он ни о чем не хотел думать, хотя бы один этот раз. Одного раза достаточно. Потом он отбросит все эти чувства и станет хорошим сыном и братом. Он поднял голову и с закрытыми глазами попросил человека сзади: «Скорей». Он услышал тихий смех позади. Молча он повторил имя брата. Сяо-Чжэн. Сяо-Чжэн. Сяо-Чжэн. Он был готов. Вдруг - ЩЕЛК! - в гостиной зажегся свет, словно она пробудилась ото сна. Он услышал голос молодого человека с легким акцентом, произнесший, как только багаж был брошен на пол: «Какого черта. Ты оставил дверь открытой…» Это был сосед по комнате.