Хороший мальчик

      На улице достаточно холодно, когда Чимин возвращается домой с базы отдыха, где он находился вместе с Чонгуком и Тэхёном. Клонит в сон, хочется как можно скорее лечь под бок Юнги, что обязательно согреет, а потом банально выспаться, дабы не ходить последующие несколько дней как вяленая рыба. Он останавливает такси у жилого комплекса, где живёт, и водитель помогает достать из багажника небольшой чемодан, в котором находятся необходимые для поездки вещи. Сейчас он придёт домой, расслабится, отлежится в тёплой ванне и плотно поест, потому что путь домой забрал много энергии, он немного простыл, а Юнги явно хочет видеть его здоровым и готовым на разного рода подвиги.       Мин такой же сраный экстремал, как Чонгук с Тэхёном, что могут отсосать друг другу на морозе, потом подвеситься на верёвки и вести себя как кролики в брачный период. Честно говоря, Пак предпочитает классику: он по стандартной схеме растягивает себя, возможно, надевает чулки и ошейник для пущего эффекта, и терпеливо ждёт собственного хозяина, который вытрахает из него всё естество и заставит содрогаться в оргазме. Чимин до сих пор помнит их с Мином первый раз, когда ему впервые отсосали, заглатывая прямо до основания, а потом доводили до криков шлепками по ягодицам и членом, что вгонялся во всю длину. Как мерзко это не звучит, при весьма сахарном виде и милой улыбке, Юнги извращенец, который с удовольствием сожмёт запястья своего любимого и запретит к себе прикасаться до того момента, как сам не кончит. Ох чёрт, Пак поклонник боли через удовольствие, хотя пытается заглушить эти порывы в себе, и честно, когда увидел как-то в руках Тэхёна верёвку, то ему тоже захотелось опробовать сие увлечение. Лишь разговор по телефону со своим парнем отдавал странными ощущениями, ибо «а что мы потом с этой верёвкой будем делать?» прозвучало немного странно. Это же не одноразовая вещь?       Чимин вздыхает и заносит чемодан в квартиру, где полностью выключен свет, — видимо, Мин решает не дожидаться своего парня и заваливается спать, накрывшись полностью одеялом. Нашарив рукой выключатель, Пак, честно признаться, чуть не помирает, когда видит старшего в коридоре: на нём лишь спортивные штаны и тапки, образ сам вызывает ощущение уюта и защищённости. Если бы на куртке и волосах Чима не находилось снега, он бы целиком прочувствовал всё тепло своего любимого хёна, но вода уже стекает по лицу и просит стереть себя с пола.       — Нормально отдохнул? — они хоть и созванивались раза четыре за все дни, но обоим всё равно не доставало общения — Мин пропадал в звукозаписывающей студии, потому и не смог поехать с компанией, чтобы потом заниматься марафонным сексом и слышать стоны Чонгука через стенку. — Не утомили наши братцы-кролики?       — Наоборот, дали понять, что ты — моё сокровище, — Чимин мягко целует Юнги, что улыбается, а потом проходит в коридор, закрывая дверь и шлёпая чемоданом об пол. — И что меня удовлетворишь только ты, а не дешёвая порнуха за стенкой.       — Прямо так? — и как только Юнги дожидается кивка, расплывается в улыбке и помогает парню раздеться, сразу подсовывая ему тапки и говоря следовать за собой. — Как раз чайник вскипел, пойдём, чай заварю.       Они действительно пьют горячий чай, согреваясь, и Пак млеет даже сильнее, чем от поглаживаний собственного парня по колену, что является очень уж эрогенной зоной, от прикосновения к которой улыбка расплывается по лицу. Руки подбираются всё ближе к ремню, и Чимин не отнекивается, показывать, что ему чего-то не хочется — пускай хоть что произойдёт, он готов даже на то, что его прижмут к кухонному столу и отодрут без подготовки. Действия Юнги становятся смелее, наглее, и вот он уже опускается меж ног парня, расстёгивая ремень, пуговицу и молнию, чтобы в следующую секунду чуть приподнять подкачанные ягодицы и приспустить штаны, чтобы не мешали. Везёт, наверно, что перед выездом Чимин помылся, сменил бельё, потому от него не пахнет, а губы Мина сталкиваются сначала с тканью, и только уже потом, когда вставший орган всё же упирается, касается и обнажённой кожи.       Юнги всегда осторожен, особенно если дело касается минета, и не важно, кто кому делает, он обязан сделать так, чтобы зубы не касались члена. Язык скользит по органу, губы обхватывают головку, чуть посасывая, и Чимин глубоко вздыхает, чувствуя единение со своим парнем. Он слегка направляет его голову, хотя Юнги протестует против такой инициативы, а как только понимает, что его бёдра начинают двигаться, так заставляет Мина посмотреть ему в глаза и не удерживается — кончает прямо в его рот.       — Ты ненормальный, — Юнги давится, кашляет, хотя такие несдержанные порывы ему знакомы, а потом глотает сперму, вставая на ноги и беря Чимина за руку. — Ты получил удовольствие, а ещё есть я, не забывай. Кстати, прикупил верёвку, но не думаю, что твоим рукам понравится, если я завяжу на них морской узел, или накину на твою шею петлю.       Пак подтягивает штаны и семенит за старшим, что ведёт его, растрёпанного и раскрасневшегося, в спальню, где все их извращения и происходят: он знал, что его парень снимает порой их секс на камеру, пересматривает в одинокие моменты, держа в зубах футболку своего парня, а потом бурно кончает на его фотографию. О да, стоны Чимина всегда его возбуждают, заставляют работать воображение и вспоминать вид затраханных ягодиц и вздувшихся вен на шее от оргазма. Он знает слишком хорошо тело Пака, может с закрытыми глазами ткнуть во все его родинки, во все места, где есть засосы, а потом с удовольствием ласкать себя — очень уж успешно его воображение воссоздаёт всё, что касается Чима.       Юнги расстёгивает рубашку своего парня, в то время как тот борется с завязками спортивных штанов, чтобы их стянуть и вскоре отсосать Мину, заглатывая по самое основание. Когда голая кожа торса соприкасается, Пак, кажется, снова теряет голову, а когда вся одежда вообще падает, уже и старший с рыком кусает его за губу и запускает язык в рот. Это так похабно и грязно, что отдаётся дрожью в коленях и свербением в паху, когда так хочется человека, что скучаешь, даже находясь на расстоянии двух сантиметров от него.       — Попробуем верёвку или пока рано? — молодой человек кивает, и Юн улыбается, целуя вновь и отходя к шкафу, где находится полный непрозрачный пакет для всех их игрищ: презервативы, лубрикант, парочка анальных пробок, что-то из слишком откровенной одежды и теперь нераспакованная верёвка. Упаковка падает легко, и вот уже старший связывает запястья любимого, затем чуть подталкивая к изголовью кровати и фиксируя верёвку уже там, чтобы Пак не смог вырваться. — А теперь на колени.       Чимин подчиняется — привычно встаёт на колени, слегка оттопыривая ягодицы и позволяя Юнги чуть по ним похлопать, дабы ощутить мышцы и их упругость. Оба парня обнажены, потому Мин недолго тянет и сразу выдавливает смазку на пальцы, одной рукой берясь затем за член Пака, а другой обводя зону, которую ему надо растянуть, дабы потом было не больно. Конечно же, младший молчит, но при последнем посещении ванной комнаты, что было ещё до прихода в квартиру, в коттедже, он очистил кишечник, дабы никаких сюрпризов не случилось, и теперь он просто получал удовольствие, чувствуя внутри себя два пальца. Ему давно хочется так насаживаться, как шлюхе, что отвалили много денег, и голова кружится от того, как Юнги водит носом по плечу и щеке, сладко дыша в ухо и его покусывая. Хочется ещё, ещё и ещё, потому Чимин энергичнее двигается, но Мин слишком уж грубо сжимает его член — темнеет в глазах и хочется сжаться изнутри, но он уже слишком разработан.       — Ты сегодня выполняешь мои приказы, — говорит Юнги, уже хрипя, ведь у него у самого чувства обостряются, а в заднице Пака находятся уже четыре пальца. — Ты хорошо растянут, так что предупреждать о том, что вдруг тебе будет больно, не стану.       Рука Мина сжимает горло Чимина, он задыхается от того, как легко член проникает внутрь, как его парень начинает двигаться, покрывать плечи поцелуями и слыша сдавленные хрипы вместо стонов. Он знает, что Пак может возбудиться очень сильно и кончить без стимуляции, если только ему перекрывают доступ к кислороду или закрывают глаза, оставляя в полной темноте. Это доводит его до криков, терзания губ, а потом он так обильно кончает, что приходится полностью менять постельное бельё и идти мыться. Так же когда-то и Юнги поймал оргазм, чувствуя член Чима у своих ягодиц — даже без каких-либо движений со стороны, а как потом младший его трахал — это отдельно, это что-то из разряда фантастики и искр из глаз, хотя охренеть каким поэтом Юн и не был.       — Я сейчас кончу, — шея наливается кровью, Мин шепчет это в затылок Чимина, что уже кричит и не может себя остановить, потому что ему не просто хорошо, ему охуенно. — Куда мой малыш хочет, чтобы я кончил: внутрь или же на твои сочные ягодицы?       — Внутрь, прошу, папочка, внутрь, — Пак уже доживает последние секунды, а как только его парень обвивает руки под диафрагмой, притягивая к себе, натягивая верёвку и ловя губами стоны, не удерживается.       Они кончают одновременно и недолгое время дрожат, лишь потом поваливаясь на кровать и соединяя уста в нежном уставшем поцелуе. Требуется срочно вымыться, но молодые люди лежат в кровати и наслаждались всей интимностью момента в объятиях друг друга. И пускай запястья Чимина до сих пор связаны, он не чувствует дискомфорта и просто кайфует.       — Я не понял прикола с верёвкой, — искренне говорит Юнги. — А ты?       — Ну… не иметь возможности двигаться — прикольно, — отвечает Пак. — Отвязывай меня уже, пошли в ванную.       Холодными зимними вечерами надо согревать не только сердца, но и тела искренней и нежной любовью.