Somewhere Only We Know

Когда Блейн вернулся, то я уткнулся в свою тетрадь, стараясь на него не смотреть. А что я скажу? Ничего! Он для меня просто сосед, просто мой наставник, может, друг, но не больше. Я не имею права его ревновать к Басту, ведь у Блейна может быть личная жизнь. У меня она тоже может быть, но я так сильно был в него влюблен, что ни на кого не хотел смотреть. Меня переполняли горечь, волнение, слезы и переживания, с которыми я просто не мог справиться. - Давай завтра поговорим? Я сегодня очень сильно устал, – тихо проговорил я, утыкаясь в свою тетрадь, закрывая ее руками, чтобы Блейн ничего не прочитал. Он двинулся ко мне, я напрягся, его теплые и сильные руки легли мне на плечи, я вздрогнул, резко выдыхая: - Все отлично, все хорошо. Устал сильно, да еще математику нужно доделать. Я хотел посмотреть на Блейна, чтобы он успокоился и пошел заниматься своими делами. Целовались ли они сегодня? У меня глаза наполнились слезами, я тихо всхлипнул, сморгнул их и вытер лицо рукавом пиджака. Нет, мне нельзя на него смотреть, а то он начнет меня расспрашивать. А я не смогу сдержаться и все ему расскажу, а он посмеется надо мной. Я присвоил себе парня, так нагло, как какую-то вещь! Нет, не вещь, Блейн – самый прекрасный человек на земле, я его уважаю, почитаю и очень сильно люблю. Только сейчас, когда я начал его терять, то осознал, что он мне реально дорог. Может, любовь сейчас будет очень громким словом для моих чувств, но мне плевать. Блейн как-то притих, а я откинулся на спину стула, так получилось, что все мои записи открылись. Блейн замер на месте, я задержал дыхание – он читал мои стихотворения. Что теперь будет? Он отберет у меня тетрадь и будет всем показывать? Я ведь сгорю от стыда! Я уже покраснел, ведь они были недоработанными, какими-то некрасивыми и еще совсем сырыми. Я уже двинулся к столу, чтобы прикрыть это безобразие, как Блейн неожиданно взорвался. Я обернулся на него, с полными глазами слез, но удивленно пялился на парня. Я не понимал, что он от меня хочет, о чем говорит. Я просто безмолвно моргал, а слезы скатывались по моим щекам. Он говорил так резко, так напыщенно, что мне даже в какой-то момент стало страшно. Я вжался в стул, не понимая, о чем он толкует, отвел взгляд. - Нет, Блейн, дело не в Джесси, – тихо, себе под нос, произнес я. Понятно, почему он меня не услышал, продолжая нести такие острые слова: - Блейн! Постой, что ты имеешь в виду? Но парня уже и след простыл: он схватил свою пижаму и убежал в ванную. Я все еще сидел на своем месте, потом посмотрел на время, но было еще рано ложиться спать. Что он имел в виду? Причем тут Джесси? Он мой друг! И я знаю, что он натурал, он симпатичный, но все-таки Блейн божественный. Я сидел на стуле, моргал, а сердце мое бешено стучало в груди. Я поднялся с места, пошел и включил свет. Выключатель находился совсем рядом с ванной комнатой, я медленно и тихо подошел к двери, а потом прислушался. Я слышал, как льется вода, я представлял, что Блейн сейчас там может делать. Мне стало стыдно, я не могу подглядывать за парнем! А если он все расскажет Басту? Тогда тот мне голову оторвет! Я резко отскочил от двери, возвращаясь к своему столу, усаживаясь на место. Мне пришлось вырвать те листы со стихами, я их грубо смял, но отложил в свою папку, не выкидывая. Мне все-таки пришлось открыть учебник по математике, в который я углубился именно в тот момент, когда пришел Блейн. - Ничего страшного, все хорошо, я тебя понимаю. Если ты еще захочешь выговориться, то я всегда готов тебя выслушать. На любую тему, честное слово. Улыбнуться у меня не получилось, но я все-таки мельком посмотрел на Блейна. Он взял какой-то учебник и уткнулся в него, а я уткнулся в свою тетрадь. Теперь тема про душевую ушла куда-то на задний план, мне хотелось расспросить его про свидание. Но между нами нависла неловкая тишина, я не мог даже языком пошевелить. Как мы теперь будем жить в одной комнате? Нормально, самое главное, чтобы меня теперь Себастьян не убил. Если Блейн все-таки с ним, то понятно, почему Себ на меня так резко напал. Теперь я почувствовал границы, через некоторые не должен переступать. Прошел, наверное, целый час, у меня вскипел мозг и я понял, что больше не могу этим заниматься. Все-таки придется обратиться к Джесси за помощью, иначе, я начну проваливать контрольные. Закрыв все тетради и учебники, я сложил их обратно в сумку, поднимаясь из-за своего рабочего места. Я посмотрел на Блейна, хотел ему сказать что-нибудь милое, чтобы разрядить обстановку, но ничего в голову не приходило. Я поджал губы, взял свою пижаму и отправился в душ. Как он вообще может быть с этим Себастьяном? Он ему не подходит! Нет, я Блейну тоже не подхожу, ему нужен кто-то такой же божественный. Я стоял под тугими струями холодной воды, прислоняясь спиной к холодному кафелю. Мне было так плохо, хотелось плакать, хотелось выть и биться головой о стену. Если я еще раз увижу их вместе, то просто накинусь на этого Себастьяна с кулаками. Нет, потом я домой не вернусь, там меня с распростертыми объятиями встретит Дейв. Я резко сглотнул, когда вспомнил про него, вспомнил то, что он со мной делал. Я быстро выскочил из ванной, вытираясь насухо, натягивая на себя пижаму. Я вышел в комнату, около Блейна горел ночник, поэтому я выключил верхний свет. Содрав с кровати плед, я забрался под одеяло, устраиваясь поудобнее. Мне сегодня не хотелось больше ничего писать, не хотелось ничего читать, я выключил свой ночник. Я лежал на спине, но смотрел на Блейна, наверное, слишком пристально и долго, но мне это нравилось. Он был таким сосредоточенным, таким милым, таким красивым, таким не моим. Я громко вздохнул, сжимая под одеялом пальцами простыню. У меня жизнь – полная безысходность. Опять я влюбился безответно, что со мной поделать. - Блейн, я хотел сказать, что рад вернуться в хор. Я очень хочу петь. И я рад тому, что вы не ставите меня на задний план. Я не претендую на то, чтобы петь рядом с тобой, но сегодняшняя репетиция мне очень понравилась, – я задержал дыхание, а потом отвел взгляд, уставившись в стенку:- Ты очень красивый, когда поешь. Я покрылся ярким румянцем, а потом резко повернулся на другой бок, лицом в стене. У меня буквально пузырилась кожа на щеках, так сильно они горели. Я сейчас сморозил такую глупость, за которую он меня точно убьет. Ладно, пусть он убьет меня завтра, а сейчас я наслаждался тем, что прикрывал глаза и вспоминал, как Блейн смотрел на меня, во время песни. Я сглотнул, прижимая руки к своей груди. - Спокойной ночи, Блейн. Тихо сказал я, не поворачиваясь к нему лицом. Пусть он все сам поймет, что я просто схожу с ума. Что я не могу смотреть на них с Бастом, потому, что я хочу быть с ним рядом. Но этого никогда не произойдет, Себ мне уже показал нужные границы, через которые я не должен переступать. Как же сложно держаться, но мне ничего не оставалось, как зажмуриться и заставить себя уснуть. Это было не просто, но я провалился в сон, который оказался совсем не радужным. Мне приснился Карофски, который снова мне угрожал, снова меня бил. Я стонал, метался по кровати и во сне выкрикивал его имя, пытаясь уворачиваться. В какой-то момент меня схватил Себастьян, чтобы придержать, чтобы я не вырывался. Удары разносились по моему телу, я никак не мог сбежать. Мне было больно, но именно не физически, а морально. Я выкрикивал имя Дейва, я кричал на Себастьяна, а в какой-то момент я просто сжался. Мне как будто некого было позвать, как будто все вымерли. И тут я начал звать на помощь Блейна, который никак не хотел приходить. Я буквально рвался в истерике, как что-то резко вырвало меня из сна. Я сел на кровати, по моей спине тек горячий пот, я запустил пальцы в волосы, чтобы их немного растормошить, придти в себя. Я тяжело дышал, оглядываясь вокруг, но было очень темно, поэтому глаза никак не могли сфокусировать на объекте, который сидел на моей кровати. Я пытался отдышаться, но у меня опять начался приступ легкой аритмии, поэтому я задышал тяжелее, наклоняясь вперед. - Господи, какой кошмар мне приснился, – прокашлял я, а только потом вгляделся в темноту, чтобы понять, кто же все-таки сидит рядом со мной.