Часть 1
7 августа 2018 г., 07:24
После окончания смены Гуаньшань пешком направился к бару. Не торопясь, он прошёл несколько кварталов и, наконец, наткнулся взглядом на хорошо знакомую неоновую вывеску бара. Гуаньшань устало вздохнул, поправил давившую на плечо лямку рюкзака и перебрался на другую сторону дороги через пешеходный переход.
Несмотря на позднее время, было светло от больших экранов, рекламирующих разного рода продукцию, витрин всевозможных магазинчиков, фонарей вдоль проезжей части дороги, мигающих светофоров, фар автомобилей и ярких огней высоток. Грянули выходные. Город непрестанно кипел и жил по своим правилам.
До Гуаньшаня долетали обрывки чужих пьяных разговоров и смех. Около бара стояли люди. Присмотревшись внимательнее, он заметил в толпе Цзянь И, что резко жестикулировал, объясняя что-то стоящему рядом человеку. Будто почувствовав на себе взгляд Гуаньшаня, он повернул в его сторону голову, прищурился, оглядывая его с ног до головы, отсалютовал и крикнул, привлекая внимание всей толпы:
— Эй!
На лице Цзянь И появилась широкая, раздражающая улыбка. Он тронул за плечо стоящего рядом человека и, наклонившись к уху, что-то сказал ему. Парнем в деловом чёрном костюме оказался Хэ Тянь. После слов Цзянь И он плавно развернулся к уже подошедшему Гуаньшаню.
— Сладкий, — поприветствовал его Хэ Тянь насмешливым голосом с игривыми нотками. Он потянулся губами к уху Гуаньшаня, но тот мягко увернулся от поцелуя, не вытаскивая рук из карманов худи и не меняя стойки. Проводил взглядом рот, который так и не достиг своей цели.
— Привет! — Цзянь И осмотрел улицу, нервно водя язычком молнии вверх-вниз по своей ветровке. — СиСи ещё ждём.
Блуждая взглядом по телу Гуаньшаня, Хэ Тянь довольно улыбался, показывая кромку зубов. Гуаньшань только в эту секунду понял, что ошибся с выбором одежды: на нём было худи Хэ Тяня, которое было на пару размеров больше, а рукава длиннее, так что Гуаньшаню пришлось их подвернуть до локтей. Он враждебно пялился на Хэ Тяня, вкладывая в свой злобный взгляд невысказанное «молчи, блядь, молчи. Не открывай свой рот. Это была единственная стиранная вещь, а я опаздывал на работу».
— На тебе оно лучше смотрится, — не в силах промолчать, Хэ Тянь всё-таки открыл свой рот, задев Гуаньшаня своей усмешкой — провоцировал на яркие эмоции.
— Заткнись, — последовал тихий и спокойный ответ Гуаньшаня, не соответствующий злому взгляду. На лице Хэ Тяня промелькнула хитрая улыбка и, протянув руку к Гуаньшаню, он загрёб его себе под тёплый бок.
— Я не видел тебя три дня, — произнёс Хэ Тянь шёпотом в самое ухо. — Ужасно соскучился.
Гуаньшаня окатило запахом табака, терпкого одеколона, смешанного с собственным ароматом кожи Хэ Тяня. Приятная на ощупь ткань пиджака касалась руки Гуаньшаня.
— Липнешь, — недовольно пробормотал он и ощутимо пихнул локтем в рёбра Хэ Тяня, но тот и не думал отстраняться: негромко охнув, прижал его к себе крепче. Поправив чуть съехавшую с плеча лямку рюкзака, Гуаньшань обратился уже к Цзянь И:
— Где он?
— Звонил минут десять назад, сказал: уже близко, — пробормотал Цзянь И, оставив язычок молнии в покое.
Шалая рука Хэ Тяня соскользнула с плеча к предплечью, провела ласково и нежно; указательный палец зарылся в щель рукава худи, погладил участок кожи, выводя одному Хэ Тяню известный затейливый узор.
— Прекрати.
Гуаньшань высвободился из назойливых объятий и прошёл на два шага вперёд. Повёл плечами, разминая сведённые усталостью мышцы. Вскоре он заметил Чжаня Чжэнси, в спешке подошедшего к их компании и указывавшего себе за спину — на дверь бара.
— Всем привет. Ну что, идём?
Гуаньшань молча кивнул вместо приветствия и первым протиснулся сквозь группу людей, потянул за ручку входной двери. Бар встретил его приглушённым светом светильников, приятной мешаниной ароматов еды, скрипом стульев, звоном бутылок и раздражающим, громким смехом какой-то женщины:
— Хоум-ран!
Её возглас поддержали радостные крики мужчин, сидевших за столиком. Гуаньшань обвёл взглядом зал в поисках свободных мест. Те нашлись в отдалённом углу, и, не дожидаясь остальных, он направился туда, лавируя в толпе. За спиной у себя он услышал диалог Хэ Тяня и Цзянь И, прерываемый здешним шумом:
— Я заказывать.
— Помогу тебе с бутылками.
— Удостоверение взял?
— Ага.
Гуаньшань снял с плеча увесистый рюкзак и бросил рядом с собой, усаживаясь на скрипящий стул. По правую сторону от него расслабленно сел Чжань Чжэнси, широко расставив ноги.
— Как дела? — дежурно прозвучал вопрос от него.
— Ничего нового. А у тебя?
— Так же.
После стольких лет дружбы они были одинаково немногословны друг с другом.
На огромной плазме на стене напротив шла трансляция бейсбола. Гуаньшань бездумно пялился в экран: следил за мельтешением лиц, подач мяча и толпы, ревущей с трибун. Через некоторое время подошёл Цзянь И с пивом в руках. Увидев, что место рядом с Чжэнси занято, он обиженно надул губы, но покорно сел напротив него.
Гуаньшань собрал пальцем конденсат на бутылке и покрутил её в руке, сделал небольшой глоток. Поискал взглядом Хэ Тяня, который стоял у барной стойки и расплачивался за выпивку. Когда он прошёл вглубь зала с оставшимися бутылками, Гуаньшань непроизвольно отметил в уме несколько заинтересованных и голодных пар глаз, следящих за фигурой Хэ Тяня. Он всегда привлекал внимание — высокий и поджарый, хорошо сложенный, в дорогой одежде. У какой женщины слюни не потекут?
— …у офиса оставил машину? — засмотревшись, он услышал лишь кусок разговора Цзянь И и Чжэнси.
Хэ Тянь поставил выпивку на стол, снял пиджак и небрежно бросил его на спинку стула. Плавным движением руки достал из кармана связку ключей, пачку сигарет; телефон и зажигалку — из другого. Возбуждённые возгласы болельщиков бейсбола прошлись волной по бару. Хэ Тянь так же лениво повернул голову в сторону плазмы, наверняка чтобы узнать, чем вызван восторг зрителей. Гуаньшань скользнул взглядом по линии его челюсти, двухдневной щетине, по шее, что виднелась в расстёгнутом вороте белой рубашки, но перевёл взгляд на Цзянь И, когда Хэ Тянь повернулся обратно и сел за стол. Чтобы не поймали на горячем, не уличили, не начали дразнить и усмехаться.
— Так ты у офиса оставил машину? — продолжил Цзянь И разговор, чокаясь бутылками с Хэ Тянем.
— Да.
Гуаньшань, опомнившись, сделал глоток из своей бутылки. В поле зрения попалась связка ключей и рука, держащая её.
— Положи к себе в рюкзак, — попросил Хэ Тянь.
Он потянулся свободной рукой за ключами от машины и квартиры, не глядя запихал в карман рюкзака. Молчаливое согласие: Гуаньшань вернётся домой с Хэ Тянем. Нет, они не живут вместе. Гуаньшань никогда не признается самому себе, что у них с Хэ Тянем такого рода отношения.
Погруженный глубоко в свои мысли, он не вслушивался в их беседу, странствовал взглядом по интерьеру бара, людям. Но так и тянуло посмотреть на мышцы предплечий, натягивающие белую рубашку, жилистые руки с проступившими голубыми венами и на длинные, узловатые пальцы, что легко постукивали по бутылке. Гуаньшань откровенно разглядывал пальцы Хэ Тяня. Он помнил их вкус — солёный — и то, как они ощущались во рту, как они скользили, слегка царапая язык ногтями, как ласкали чувствительную кожу губ...
Смех Цзянь И вырвал его из вязких, развратных воспоминаний. Все за столом улыбались, кроме него. Чуткий Хэ Тянь обнаружил это и вопросительно взглянул в лицо Гуаньшаня, выискивая что-то, что могло бы объяснить его невнимательность и рассеянность.
— Заебался на работе, — пояснил Гуаньшань, пытаясь подавить внутри лёгкую панику.
Гуаньшань краем глаза заметил промелькнувшее под столом ярко-жёлтое пятно. Присмотревшись, он увидел ступню в носке, бесстыдно ласкающую ляжку Чжэнси. Не веря своему зрению, он моргнул, но ступня никуда не делась. Посмотрев презрительно в лицо Цзянь И, который неизвестно сколько уже под столом наглаживал ногой Чжэнси, Гуаньшань едко выплюнул:
— Вы ещё тут отсосите друг другу.
Озадаченный, Хэ Тянь вгляделся в парочку, но никаких интересующих его деталей не нашёл.
— Да ладно тебе, Рыжий, — гадко протянул Цзянь И, ни капли не смущаясь и не стыдясь, пожал плечами.
Хэ Тянь ещё тщательнее всмотрелся в Цзянь и, наконец, обнаружил вытянутую в сторону Чжэнси ногу.
— Вы же живёте вместе. Потерпи, блядь, до дома, — угрожающе прорычал Гуаньшань, стискивая крепче пальцами бутылку с пивом.
Послышался смешок. Хэ Тянь игриво и успокаивающе пихнул его коленом под столом. Гуаньшань, не целясь, резко ответил на выпад яростным пинком и промазал. Бутылки на столе звякнули, дёрнулись от глухого удара.
За столом велись пьяные разговоры, шутили о голубизне, о дурацкой причёске Цзянь И, фоном шла трансляция бейсбола. Они сидели ещё часа два. После выпитого все с приподнятым настроением собрались искать другой бар, чтобы продолжить ночь.
На улице было слегка прохладно. Приятная слабость от выпитого алкоголя гуляла по венам, принося за собой новые оттенки удовольствия. Усталость сошла на нет; Гуаньшань умиротворенно подумал о завтрашнем выходном, о мягкой постели, о продолжительном сне без раздражающего звона будильника. Гул и шум улицы мягко проникали в уши. Пальцы Хэ Тяня, ласково скользили вдоль спины, слегка сжали бедро и тут же исчезли. Короткое переглядывание говорило о многом: «Ты здесь, со мной, я скучал, я хочу трогать тебя и буду трогать».
Вчетвером они лавировали в толпе людей на пешеходном переходе. Идущий впереди Цзянь И подпрыгнул и повис на Чжэнси, о чём-то радостно, чересчур счастливо болтая. Гуаньшань перевёл взгляд на едва заметную улыбку в уголке губ Чжэнси. Через некоторое время они вышли на аллею, Цзянь И притормозил у первой попавшейся лавочки и весьма проворно — учитывая то, сколько он выпил, — запрыгнул на неё.
— У меня есть идея, — начал он, пытаясь привлечь внимание остальных. — Тут напротив секс-шоп, — Цзянь И указал ладонью на одноэтажное здание.
— С чего ты взял, что это секс-шоп? — перебивая Цзянь И, резонно спросил Чженси, очевидно, не видя никаких отличительных знаков вроде фаллоимитаторов или изображений полуголых девушек у входа в здание.
— О, поверьте, он там, — выгибая бровь и красноречиво улыбаясь, ответил Цзянь. — Идея заключается в том, чтобы на спор сходить туда и купить что-нибудь.
— Камень, ножницы, бумага? — с пьяным энтузиазмом подхватил Хэ Тянь, подходя ближе к Цзянь И.
— Ебать, — безнадёжный выдох Гуаньшаня, кажется, не слышал никто.
— Давайте, — Цзянь И приглашающим жестом выставил руку тыльной стороной ладони вверх. — Двое проигравших идут в секс-шоп, притворяются парочкой и выбирают игрушки. — Его прямо распирало от своей гениальной задумки. Он с нетерпением дёргался, подпрыгивал на лавочке, как всегда создавал много шума и возни. Нервно выхватив из небрежно собранного пучка волос резинку, Цзянь И начал раскручивать её на пальце, словно обруч, ожидая решения всех остальных.
Хэ Тянь, довольный чужой идеей, подставил руку к руке Цзянь И, обозначив своё негласное «да». Чжань Чжэнси помотал головой. О, неужели здесь находится ещё один здравомыслящий человек, помимо Гуаньшаня? Неожиданно.
— Бросьте, это же весело! — канючил Цзянь И.
Чжэнси и Гуаньшань долго, старательно отнекивались и не желали сдаваться. Но после едких фраз, которые задевали, брали на пресловутое «слабо», Чжэнси устало вздохнул, потирая глаза, и тихо произнёс:
— Ладно-ладно, только заткнитесь.
Цзянь И, издав победный клич, и, оживлённо жестикулируя, ткнул пальцем в бок Хэ Тяня.
— Шань... — начал Хэ Тянь.
— Нет.
— Шань.
— Блядь, нет! — повторил Гуаньшань, раздражаясь.
Хэ Тянь, смеясь, приблизился к нему, пытаясь заключить в объятья и уговорить на бессмысленный и глупый спор.
— Пожалуйста, — выдохнул он, когда Гуаньшань увернулся. — Не порть всем веселье. Даже Чжэнси согласился, — привёл Хэ Тянь новый «аргумент». Гуаньшань усмехнулся, покачав головой.
— Если ты не согласишься, я ребятам покажу то самое фото, — заговорщическим тоном сказал Хэ Тянь.
Сука. Это был потрясающий и беспроигрышный ход.
— Какое фото? — оживился Цзянь И.
— Заткнись. Не твоё собачье дело, — ощетинился Гуаньшань, повернувшись к Цзянь И. — Ладно. Ладно, блядь. — Он вытянул свой кулак в знак согласия.
— Камень! Ножницы! Бумага! Раз! Два! Три! — крикнул Цзянь И, всё так же стоя на лавочке и привлекая внимание прохожих.
Результат первого хода порадовал Цзянь И. Он выбыл по итогу победителем, показывая «ножницы». У них троих — «бумага». Гуаньшань возмущённо цокнул, в мыслях пиная ушлёпка Цзянь И. Хэ Тянь широко и ослепительно улыбался. Казалось, ему всё равно, какой исход примет спор, — его затягивал сам процесс. Чжэнси сокрушённо пялился на свою вытянутую руку. У него на лице было написано, как он сожалеет, что ввязался в это.
— Второй ход! — радостно сообщил Цзянь И, и они переглянулись между собой.
— Давайте, ссыкуны, — усмехнулся Хэ Тянь.
Итог: камень, ножницы, ножницы. Удача? Гуаньшань впервые за весь вечер улыбнулся. Вздёрнув подбородок, он показал средний палец неудачникам. Хэ Тянь с нежностью во взгляде посмотрел на Гуаньшаня и похлопал ободряюще по плечу, рядом стоящего Чжэнси.
— Ну что, дорогой, прогуляемся за дилдо?
Чжань Чжэнси поменялся в лице. Цзянь И громко засмеялся при виде этого зрелища и спустился с лавочки, чтобы загрести его в утешающие объятья.
— Сигареты дай, — усмехаясь, попросил Гуаньшань у Хэ Тяня. — Буду наслаждаться победой.
— Наслаждайся, Шань.
Пачка с сигаретами и зажигалка мягко легли в его руку. Гуаньшань проводил взглядом новоиспечённую парочку, прикуривая и сладко затягиваясь. Глаза непроизвольно щурились от выдыхаемого дыма.
— За ручки возьмитесь! — крикнул Цзянь И вдогонку.
Чжэнси развернулся и показал им средний палец.
Минут через десять ребята вышли из секс-шопа. Оба несли в руках небольшие бумажные пакеты. Гуаньшань почти докурил вторую сигарету, когда они неспешно подошли к ним.
— Что прикупили? — любопытно протянул Цзянь И, натягивая яркую резинку для волос, с которой ранее нервно игрался, на запястье. И, не дождавшись ответа, вырвал пакет из рук Чжэнси, вытащил оттуда большую бутылку с прозрачной жидкостью. Осмотрел её, пробегая взглядом по этикетке.
— А ты хозяйственный и экономный, Чжэнси. Целую бутылку смазки купил, — подавив смешок, сказал Гуаньшань, указывая сигаретой по направлению бутылки.
— Придурок. Это масло для массажа, — рыкнул Чжань Чжэнси.
— Оу, — поражённо выдохнул Цзянь И; его глаза загорелись предвкушением.
— Смеёшься? — обратился Хэ Тянь к Гуаньшаню. — А я купил кое-что для твоего грязного ротика, — промурлыкал он, демонстрируя кляп с шариком на ремешках и покачивая им в воздухе перед лицом Гуаньшаня.
— В задницу себе его засунь, — огрызнулся тот, отбрасывая окурок в урну рядом с лавочкой.
— Он не предназначен для задницы, сладкий. Если ты хотел игрушек для задницы, надо было предупредить перед походом в секс-шоп. Я могу вернуться и поменять, что думаешь?
Гуаньшань резко выдохнул дым через нос, глянул сурово исподлобья. Уже открыл было рот для дерзкого ответа, когда Цзянь И перебил его вопросом:
— А зачем на шарике отверстия? — Он тщательно и серьёзно рассматривал кляп, проводя пальцем по узким ремешкам, прикрепленным к пластмассовому шарику.
— Облегчает дыхание, — пояснил Хэ Тянь, не разрывая зрительного контакта с Гуаньшанем.
***
Хэ Тянь поцеловал его требовательно, прижавшись так сильно своим телом, что Гуаньшаню пришлось сделать шаг назад. Ощутимо толкнув его в грудь ладонью, Хэ Тянь придавил Гуаньшаня к стене. В позвоночнике отозвалось слабой болью; Гуаньшань зашипел сквозь зубы. Руки Хэ Тяня жадно, ненасытно блуждали по бёдрам и животу, стискивали, сминали в кулаках ткань одежды до характерного треска в её швах. Гуаньшань, задыхаясь от неумолимого напора, разорвал мокрый и грязный поцелуй. Широко открыл рот, чтобы сделать глоток воздуха; слюна на губах тут же стала прохладной от шумных вдохов. Схватившись за широкие плечи Хэ Тяня, Гуаньшань оттолкнул его от себя. — Озабоченный. — Я тоже скучал, сладкий. В сознании вспыхнули воспоминания: о жарком, голодном, плывущем от предвкушения взгляде Хэ Тяня в такси, когда они добирались домой, о долбанном кляпе, что лежал в кармане его брюк. Придурок не упустит такого шанса и воспользуется. Обязательно им воспользуется. И Гуаньшань хотел бы послать его, как только тот вытащит из кармана игрушку, хотел бы прямо посмотреть в глаза и выплюнуть решительное, не подлежащее сомнению «нет». Но руки, блуждающие по телу, так мешали сосредоточиться на чём-то другом... — А ты скучал по мне, а? — с нажимом, с отчётливой жаждой в голосе спросил Хэ Тянь. — Нет. На лице Хэ Тяня промелькнула хитрая и дразнящая улыбка. Склонив голову набок, он заинтересованно оглядел с ног до головы Гуаньшаня и спокойным, чуть хриплым голосом, от которого пробирала внутренняя дрожь, произнёс: — Ты стоишь тут, в моей квартире, в моей одежде, посреди ночи и притворяешься, будто не хочешь меня. Гуаньшань оглох от стука собственного сердца. Маленький отголосок удовольствия превратился в угрожающую волну возбуждения, что ошпарила кипятком внутренности. Внизу живота всё пульсировало, кровь прилила к члену, он стремительно набухал, твердел. Хэ Тянь сократил между ними расстояние до самого минимума, до жаркого, опаляющего выдоха, ложащегося на щёку Гуаньшаня, и, подняв руку, требовательно провёл подушечкой большого пальца по его нижней губе, оттянул её, коснулся кромки зубов и аккуратно ввёл палец глубже в рот. — Попроси меня, — прошептал Хэ Тянь. Его «попроси меня» — с подвохом. Всегда с подвохом. Хэ Тянь обожает, сходит с ума, когда Гуаньшань просит его. Неважно с какой тональностью настаивать на своем: громко или тихо, со всхлипами или без. Неважно — «остановись» или «продолжай». Хэ Тяню срывает крышу со всех креплений, сто́ит Гуаньшаню начать упрашивать и вымаливать. «Остановись» Гуаньшаня звучало судорожным выдохом, шёпотом, ещё чуть-чуть — и оба перейдут черту, упадут за грань приемлемого. «Продолжай» Гуаньшаня звучало гораздо реже. Он же не придурок, чтобы давать «зелёный свет» и своё добровольное согласие Хэ Тяню. Тот несомненно не упустит шанса: выпустит своих демонов, запрёт дома, свяжет по рукам и ногам. Будет воплощать в жизнь свои грязные, мокрые фантазии: кормить с ложки Гуаньшаня, купать его, облизывать всего — от кончиков пальцев ног до корней волос. Хэ Тянь больной. Определённо. Они же не вместе, нет, ни в коем случае. Лишь секс и просмотр фильмов с попкорном. И совсем неважно, что у Хэ Тяня в квартире находились практически вся одежда и обувь Гуаньшаня, ноутбук, зубная щётка, бритвенные принадлежности, которых точно в родительском доме не было. Он дома по несколько дней ходил небритым, и мать ласково ему напоминала о щетине, но он лишь отмахивался. Гуаньшань не мог признаться самому себе, что у них с Хэ Тянем такие отношения. Ведь Гуаньшань не создан для отношений. Так он себя утешал, придавленный к стене чужим телом и задыхающийся от возбуждения. Гуаньшань плотно обхватил палец Хэ Тяня губами, вобрал его в рот, скользя языком и пачкая слюной. Слегка прикусив кончик пальца на прощание, он выпустил его наружу, безмолвно бросая вызов. — Я попрошу тебя пойти на хуй. Ты этот кляп в меня не засунешь, — небрежным, беспечным тоном бросил Гуаньшань. Хэ Тянь резко вскинул тёмный от желания взгляд. Выражение его лица казалось напряжённым: чёлка растрепалась, придавая ему дикий вид, брови были нахмурены. — Да ну? — обманчиво елейным голосом спросил он. — Да. — Я могу взять силой, — Хэ Тянь приложил свободную ладонь к груди Гуаньшаня и припечатал его к стене. — Рискни. Это пустое и пьяное «рискни». Гуаньшань понимал — это блеф. Он хотел бы, чтобы его угрозы действовали на Хэ Тяня, но это никогда не срабатывало. Наоборот, Хэ Тянь заводился, входил в раж. Его палец скользнул с губ по подбородку, очерчивая челюсть, и, медленно лаская, спустился вниз вдоль шеи. Пятерня полностью легла на горло, сдавив и продолжая усиливать нажим. — Кто из нас выигравший, а кто проигравший? — пылко выдохнул Хэ Тянь в приоткрытый рот Гуаньшаня и, не давая ни секунды на ответ, вновь втянул в глубокий, неряшливый и мокрый поцелуй. Ладонь сильнее сжала горло, перекрывая Гуаньшаню кислород. Гуаньшань, сбитый с толку, растерянно моргнул, нервно дёрнулся и вцепился в руку Хэ Тяня. Член, зажатый двумя слоями ткани, больно пульсировал. В животе вспыхнуло наслаждение, лёгкие сжимались, пылали и требовали положенного им воздуха. Гуаньшань запоздало рванулся из цепкой хватки, отталкиваясь от стены. Хэ Тянь обратно придавил его всем своим весом. Гуаньшань хрипел, в горле саднило от сухости, в глазах двоилось и блекло. Адреналин с возбуждением расплывались по венам, циркулируя вместе с кровью. — Хочу вставить тебе, растянуть твою дырку своим членом, — признался Хэ Тянь, разрывая поцелуй. Он снизил давление на горло, поглаживая ласково пальцами пострадавшую шею, отвлекая таким простым жестом от боли. Свободной рукой полез в карман брюк за кляпом, пока Гуаньшань откашливался и жадно дышал. Он вновь попытался отстраниться, но Хэ Тянь зажал его своим телом, не давая никакой свободы движения. Пластмассовый шарик неожиданно прислонился сначала к щеке, а затем к губам Гуаньшаня. — Открой. Гуаньшань назло сцепил зубы ещё плотнее и сдавил крепче челюсти. Хэ Тянь, словно заворожённый наблюдал за лицом Гуаньшаня, требовательно надавливая на шею. И ждал, ждал подобно хищнику, загнавшему в угол свою добычу. Гуаньшань держался, пока перед глазами не начало всё плыть, темнеть по краям. Он непроизвольно распахнул губы в попытке глотнуть воздуха. Хэ Тянь, пользуясь моментом, протолкнул шарик кляпа в рот, касаясь зубов и вызывая тем самым отвратительные ощущения. Гуаньшань рывком подался вперёд, чтобы садануть Хэ Тяня лбом, но тот ловко увернулся. Финт не прошёл. Горячая ладонь сильнее врезалась в горло Гуаньшаня, который тут же попытался ударить Хэ Тяня в солнечное сплетение, но удар смазался из-за короткого взмаха. Хэ Тянь с силой протолкнул кляп глубже в рот, разжимая челюсти свободной рукой и, наконец, освобождая шею из тисков, зажал ладонью рот Гуаньшаня для надёжности, чтобы тот не выплюнул кляп. Они пыхтели, неуклюже толкались, создавая много шума. — Какой ты сегодня упрямый. Хэ Тянь дрожал, наверняка, от чувства собственного превосходства и садизма. Он пытался пальцами протянуть ремешки по обе стороны от шарика к затылку Гуаньшаня и застегнуть их. Гуаньшань прерывисто дышал носом, ком стоял поперёк горла. Мотнув головой из стороны в сторону, он старался помешать Хэ Тяню, и тот, увидев бессмысленные, заранее обречённые на провал попытки Гуаньшаня, издал самодовольный смешок и, прижавшись к его уху губами, зашептал невпопад: — Я тебя трахну, слышишь? Весь вечер думал о твоей жадной, ненасытной дырке. Представлял, как она будет заглатывать мой член, представлял, как ты будешь дрожать и стонать... Я скучал, не видел тебя столько времени. После долгой, напряжённой возни Хэ Тянь стремительно развернул Гуаньшаня лицом к стене. Застегнул концы ремешков, сильно нажимая на затылок ладонью, заставляя прижаться лбом к гладкой поверхности. Закончив, он потянулся рукой к паху Гуаньшаня, стиснул ладонью член через ткань джинсов. — Тебе это нравится, я знаю. Посмотри, какой ты твёрдый, только посмотри, как ты хочешь меня. Его голос был похож на костёр — обжигал своим ярким пламенем, вызывая пожар во всем теле Гуаньшаня. Он затрясся, сдавленно промычал в кляп. Только сейчас осознал, что сильно вспотел от этой нелепой, пьяной драки. Ткань худи тёрлась о мокрую кожу на спине, в джинсах было невыносимо жарко. С виска вдоль щеки раздражающе медленно стекала капля пота, а ремешки от кляпа неприятно давили на кожу, вызывая ещё больший дискомфорт. — Ты любишь, когда я тебя ломаю, беру силой и заставляю, правда? Рука, гладившая член, исчезла. Послышалось шуршание одежды и звяканье от пряжки ремня. Наверняка Хэ Тянь рывками доставал ремень из шлёвок. Вторая ладонь грубо давила на затылок, побуждая ещё ниже склонить голову. — Признайся, Шань. Ты обожаешь это. Гуаньшань пытался ровно дышать и как-то договориться с лёгкими. Пытался трезво мыслить, но не мог сконцентрироваться из-за грязи, что лилась и лилась изо рта Хэ Тяня. Он заломил руки Гуаньшаня за спину и обмотал запястья ремнём. Гуаньшань, ошалевший от происходящего безумия, хлёстко дёрнулся, но Хэ Тянь, предугадав попытку сбежать, навалился на него всем весом, пока пытался просунуть один конец ремня между кистей, чтобы сделать узел. — Я возьму тебя здесь. Буду брать, пока ты не обкончаешь стену. На ней останется пятно от твоей спермы, и, каждый раз видя его, мы будем вспоминать этот момент. Гуаньшань замычал от досады и злости на себя. Когда Хэ Тянь слегка приподнял его связанные запястья, суставы рук тут же прострелило вспышкой боли, и, чтобы унять ее, Гуаньшань рефлекторно нагнулся вниз всем телом, выпятив задницу. Скорее всего, перед глазами Хэ Тяня предстала совершенно развратная и постыдная картина — тот потёрся раз-другой бёдрами о предложенную задницу, что-то пьяно бормоча себе под нос. Почти неразборчиво, до слуха Гуаньшаня донеслось лишь отчётливое «скучал». Нижняя челюсть Гуаньшаня заныла от боли, пластмассовый шарик оказался слишком широким в диаметре — не для его рта. Собравшаяся во рту слюна стекала с губ. Гуаньшань зажмурился, пытаясь выровнять хриплое дыхание, и зарычал, заходясь мелкой дрожью от бешенства и возбуждения, пытаясь выплюнуть оскорбление, но Хэ Тянь, то ли назло потешаясь, то ли превратно понимая, зашептал: — Хочешь большего, да? Хочешь мой член у себя внутри? Какой ты ненасытный, Шань. И засмеялся тихо. Последний раз вжался бёдрами в задницу Гуаньшаня, отпустил его руки и потянулся к лицу. Широко провёл ладонью по лбу, переносице и кляпу. Остановился на подбородке и нарочито медленными движениями размазал слюну по щекам и шее. Второй рукой схватил за короткие пряди волос на макушке Гуаньшаня и потянул вверх для своего же удобства. От осознания этого у Гуаньшаня в мозгу произошёл взрыв, вспыхнул яркими огнями фейерверк. Его сердце, пытаясь пробиться через сетку рёбер, громко застучало. Гуаньшаня использовали. У него подогнулись ноги от смешанных и противоречивых чувств: гнева, возбуждения и жгучего стыда. — Твоя дырка любит быть заполненной. Хватка рук ослабла, а потом и вовсе исчезла. Хэ Тянь расстегнул ширинку своих брюк. От этого звука у Гуаньшаня будто сработал внутренний рубильник — отключило напрочь все чувства, кроме осязания. — Ты будешь стоять неподвижно и принимать мой член, да? Хэ Тянь нащупал пуговицу на джинсах Гуаньшаня, не c первого раза, но все-таки вынул её из петли. Прикладывая силу, неловко и рывками стянул джинсы с его бёдер вместе с боксерами, оставив их висеть комом между колен. Мышцы гудели от напряжения и неудобной позы, сухость в глотке и ноющая боль в челюстях нервировали. — Шире, — скомандовал Хэ Тянь — его жёсткий тон не допускал возражений. И, не дождавшись выполнения приказа, сам коленом раздвинул его ноги. Гуаньшань замычал в кляп, когда плотная ткань джинсов врезалась в кожу ног. Приставив головку члена к его расщелине между ягодиц, Хэ Тянь зашептал на ухо, опаляя чувствительную кожу своим дыханием: — Сегодня я накачаю тебя своей спермой. Наполню, пока из тебя не потечёт. Буду трахать так, что ты забудешь своё имя. Обещаю. Хэ Тянь мазком пальцев собрал стекающую с подбородка Гуаньшаня слюну и размазал ее между ягодиц, грубо задевая края его дырки. Он пристроил член в ложбинке, потёрся им; волна жара стекла вниз по позвоночнику Гуаньшаня. — Ты бы видел свою жадную дырку. Она сжимается, выпрашивает мой член, — прохрипел Хэ Тянь низким голосом. Задирая худи, он провёл ладонью по мокрой спине Гуаньшаня, вызывая крупную дрожь. Он яростно скользил членом между ягодиц Гуаньшаня, крепко сжимая его бёдра, удерживая на месте. Гуаньшань еле стоял на ногах. — Ты так сладко стонешь. После того, как ты кончишь, я уложу тебя в постель —такого мягкого, податливого... И вылижу тебя, слышишь? Заставлю ещё раз кончить от моего языка. Гуаньшань почувствовал, что движения Хэ Тяня стали хаотичными и резкими, член запульсировал и окропил его поясницу тёплой спермой. Хэ Тянь вцепился зубами в его шею, сдерживая стоны, но не останавливаясь. Он потянулся к твёрдому, чувствительному члену Гуаньшаня, заключил его в плотное кольцо кулака и начал медленно дрочить. Из-за переполняющих эмоций и алкоголя в крови Гуаньшань зажмурил глаза, заскулил. Из груди Хэ Тяня раздался рокот одобрения, и Гуаньшань ощутил его своей кожей, всем своим существом. — Давай, сделай это для меня — испачкай стену. Другой ладонью Хэ Тянь ласкал его мошонку, слегка сжимал и массировал, посылая искры удовольствия прямо в кончик члена. Он всё шептал и шептал, упрашивал, но Гуаньшань, чувствуя приближение оргазма, потерялся в ощущениях, не совсем понимая, где находится. Он весь затрясся от напряжения, боли и сладкого удовольствия. Откинув голову назад — на подставленное плечо Хэ Тяня, — он гортанно застонал, пока сперма толчками выплескивалась из него, а Хэ Тянь продолжал двигать рукой, выцеживая из члена последние капли. Долгоиграющее блаженство растеклось по конечностям, сделав их слабыми, безвольными. — Ты молодец. Такой хороший для меня, — услышал он сквозь грохочущий в голове пульс похвалу Хэ Тяня. Ощутил, как земля ушла из-под ног, а перед глазами закружился потолок. Хэ Тянь подхватил Гуаньшаня на руки и перенёс на постель, аккуратно уложив его на живот, чтобы освободить скованные ремнём руки. Всё ещё не осознавая до конца себя и своё тело, Гуаньшань позволил Хэ Тяню снять с себя кляп, одежду и растереть сведённые от напряжения мышцы рук и ног. Он медленно и глубоко вдыхал запах свежих простыней и собственного пота, наблюдал, как ласково и тепло улыбался Хэ Тянь, целуя его в колено...***
«У Вас пять присланных сообщений Line» — гласил экран телефона. Гуаньшань смахнул пальцем по экрану вверх и открыл диалоговое окно Line. Хэ Тянь (16:42) Я перегнул палку, согласен. Хэ Тянь (16:43) Прости, ладно? Хэ Тянь (17:20) Ты же вернёшься сегодня? Хэ Тянь (17:21) Я купил новую игру на PlayStation. Хэ Тянь (17:22) И пиво. Гуаньшань прочитал сообщения и со злостью отшвырнул телефон на подушку дивана. — Мам, что у нас на ужин? — плечом прислоняясь к косяку двери, спросил Гуаньшань. — Жареная лапша и свинина в кисло-сладком соусе, дорогой, — мило улыбнувшись, ответила мама, а затем, подойдя к нему и положив руку на щёку, пожурила: — Ты опять небритый. Гуаньшань устало цокнул языком и прошёл в кухню, уселся за накрытый стол. — Ты уходишь сегодня или останешься? — Не знаю ещё, мам, — тихо и неуверенно пробормотал он, с аппетитом принимаясь за лапшу.
