depravity

хотя прошло уже три года, мне кажется, что мы с ренджуном познакомились только вчера. кажется, только вчера я стоял на сцене местного клуба, читал песни из нового альбома, а потом пошёл бухать за барную стойку и увидел его там. он был грустный, а мне не нравится, когда люди на моём концерте грустят. это и стало поводом подойти к нему. «почему ты грустишь? что-то случилось?» «да, случилось», — он посмотрел на меня так пронзительно, блики от прожекторов казались душами, которые он забирает к себе в чистилище, — «я влюбился в тебя, когда увидел, но мне ничего не светит.» его прямолинейность и этот взгляд заставили меня поддаться. да, мы уехали в отель и переспали. и знаете, я об этом не жалею. не жалел. до некоторого времени. мы изменяем друг другу. конечно, я знаю, что он трахается с другими, когда я езжу в туры. да что там, когда он ездит со мной в туры, он трахается с моим менеджером. я не могу его винить, ведь тоже трахаюсь с другими. свободные отношения — вроде бы так это называется. он очень красивый и нежный, а в сексе полная противоположность. ему тяжело отказать, практически нереально. стоит только взглянуть в его глаза и всё — ты его раб, которому иногда он позволяет считать себя ведущим. когда я познакомил их с джено, репером, с которым у меня есть фит в новом альбоме, — я уже знал, чем это закончится. потому что уже увидел их взгляды друг на друга. и естественно, тяжело было не заметить, как они внезапно пропали после концерта оба, когда я пошёл бухать. — они же ебутся, ты ничего не хочешь с этим сделать? — громко, чтобы перекричать музыку, говорит донхёк — мой второй менеджер и лучший друг. наверное, единственный, которому удалось противостоять ренджуну. — пусть ебутся, мне-то что. как будто до этого он ни с кем не ебался, хёк. если ему нравится, пусть делает. тем более, я ведь тоже ему изменяю. — тогда нахуй такие отношения? к тому же, ты лишь иногда позволяешь себе снять какую-нибудь шлюху, когда сильно напиваешься и ренджуна нет рядом, а он с твоего же концерта поехал с эти мудаком трахаться, трезвый. — успокойся, хёк. у нас свободные отношения. мне главное, чтобы он фанател только от меня.

«ты можешь ебаться с другими поэтами, но не смей носить их сборники в сумке и читать стихи наизусть»

ирония судьбы. мы приехали домой после тура, он сразу же пошёл в ванную, а я сел разбирать чемоданы. его телефон звонил на протяжении минуты, пока я не разозлился и не взял его. на самом деле, это плохо — читать чужие переписки, но мне плевать как-то, что он там может от меня скрывать? «твоя песня очень классная, слушал на повторе, пока летел в самолёте» это писал ренджун. он писал это ли джено. это сообщение было отправлено буквально полчаса назад и оно сразу врезалось мне в глаза, а потом уже я увидел три пропущенных от джено и смс с просьбой о встрече.

«оставаться в главной роли, моя главная роль, ты играешь моим сердцем в гольф, причиняешь мне боль»

когда он вышел из ванной, я уже отложил его телефон и продолжил разбирать вещи. это ведь моя квартира. он сел на кровать и обнял меня со спины, положив подбородок на моё плечо. — ты такой напряженный. надо было тебе предложить принять ванную вместе. — тогда бы я не смог увидеть вашу переписку с джено, верно? я почувствовал, как он напрягся и сразу же отпустил меня, выпрямившись. — ты лазил по моему телефону? кто тебе разрешал? — а кто тебе разрешал слушать песни джено? ты обещал мне, что будешь слушать только меня. ладно, я разрешал тебе слушать разные группы, другие жанры музыки, но таких же, как я, равнялось предательству, ты помнишь условие, да? — это всего-лишь песня, почему ты завёлся? к тому же… — я прощал тебя, когда ты трахался со всеми подряд за моей спиной и динамил меня, потому что «устал», хотя на самом деле был до этого с другими. я прощал тебя, когда ты трахался с моим менеджером, когда приставал к хёку. я даже забил на то, что ты уебал с моего концерта с джено, но сейчас я тебя не прощу. ваше общение с джено очень далеко зашло, ренджун. ты можешь уёбывать к нему и трахаться с ним сколько угодно, слушать его песни, подпевать ему. меня можешь забыть. я уже удалил все свои песни с твоего телефона и ответил джено, что ты скоро будешь. — что ты сделал? — он быстро подбежал к своему телефону и начал нервно смотреть в нём что-то. плейлист, видимо. я ведь правда удалил всё, что у него было. даже демки, которые не вышли, но которые, конечно же, были у него на правах моего самого лучшего фаната. — что ты наделал, марк! зачем? — проваливай, ренджун. твой чемодан всё ещё собран. даю тебе полчаса на то, чтобы собрать все свои остальные вещи и свалить. ключи оставь на обувной полке. — и куда я пойду, по-твоему? — это уже не мои проблемы. вали к джено, раз уж на то пошло. — ты конченый, марк. это перебор. внезапно я почувствовал жуткую несправедливость. во мне кипел гнев. я поднялся с кровати, еле сдерживаясь, чтобы его не убить. — ты поступал со мной, как с полным дерьмом, все эти три года! — крикнул я не своим голосом. я ещё никогда не был настолько зол. — я прощал тебя, поощрял, давал тебе всё, что ты хотел. и сейчас ты называешь меня конченым? да ты не охуел, ренджун? уебать бы тебе так, чтобы забыл, как зовут и сколько лет, да не могу. потому что всё ещё, почему-то, блять, уважаю тебя! просто потому, что мы были вместе три года и ты давал мне все эти годы эмоции, которых я ни с кем не испытывал никогда. мне будет тяжело без тебя, но я больше не хочу терпеть. вали отсюда! ренджун был в полной растерянности. я никогда на него не злился, а если и были какие-то ссоры, то он просто обнимал меня, и мы занимались сексом, в качестве примирения. вот и сейчас он попытался сделать это. — марк, прости меня. я был неправ, — подходит ко мне и тянет свои руки, но я злобно откидываю их от себя, дышу через нос полной грудью, сдерживая себя. — полчаса пошло. собирай вещи и катись. он шокировано посмотрел на меня несколько секунд, после чего фыркнул и всё-таки начал собирать вещи. ключи, как я ему и сказал, оставил на обувной полке. и в моей квартире впервые за три года стало так тихо. только моё сердце долбило, разбивая меня изнутри. я заплакал. не считаю себя размазнёй, но сейчас мне правда было очень плохо.

«я набираю знакомые цифры, и улетучится вся моя грусть»

когда у меня было херовое настроение, только один человек мог мне помочь. его номер был в избранных у меня в вызовах. потому что он толкал хорошую траву, причём мне бесплатно. — джемин, можем встретиться? мне нужна твоя помощь. «конечно», — я слышу, как он улыбается, когда говорит это. я уже давно не виделся с ним, на самом деле. потому что ренджун не поддерживал моё увлечение травкой. хотя я знал сто процентов, что он сам иногда баловался шмалью. ему просто не нравится джемин, я уверен. на встречает меня с широкой улыбкой, запускает меня в квартиру, где в гостиной уже всё готово для употребления. — у тебя проблемы с ренджуном? — спрашивает меня, когда делаю первую затяжку. — какой ты проницательный, — отвечаю я и чувствую, как начинает накрывать. — ты, как открытая книга, марк. можешь мне рассказать. — ренджун трахался у меня за спиной с другими, мне было похуй, он даже уебал с моего концерта в постель к джено, — я внезапно запнулся, потому что у джемина когда-то были с джено отношения, закончились, как уже ясно, херово. он нахмурился, но ничего не ответил, просто затянулся. — и что дальше было? — начал слушать песни джено. ты ведь знаешь, как я к этому отношусь. — знаю, — улыбается джемин, откидывая голову на диван (курили мы, сидя на полу, потому что один раз с хёком уже прожгли этот же самый диван, за что получили по ушам), — я про тебя знаю всё, марк. — в каком смысле? — я хмурюсь, смотря на него, потому что не понимаю искренне. мы не настолько близки. — я уже сказал, что ты для меня открытая книга, а ещё я твой фанат. не твоего творчества, а именно твой. ты удивительный человек. долбаёб, что сошёлся с ренджуном, но удивительный долбаёб. я смотрел в его покрасневшие глаза и пытался понять, шутит он или говорит серьёзно. он подвинулся ко мне ближе и положил голову мне на плечо. — как будешь платить? — в смысле? обычно бесплатно! — тяжелые времена, — улыбается он, затягиваясь. — у меня нет с собой денег, джемин, прости. — мне не нужны деньги. — тогда... что ты хочешь? — искренне не понимая, спросил я, уставившись в стену. — я знаю, что не могу рассчитывать на отношения, потому что ты любишь ренджуна, а не меня, но можем ли мы хотя бы переспать? пожалуйста. без обязательств, обещаю. это будет плата. — джемин… у меня в голове было куча мыслей, но в то же время я не мог вытянуть ничего дельного из себя. не знаю, травка ли на меня так подействовала или джемин и правда охуенно целовался, мокро сминая мои губы. я чувствовал горячий язык на своих губах и привкус от травки, которой он затянулся перед тем, как сделать это. сев на мои колени, он зарылся пальцами в мои волосы и пытался глубже проникнуть в рот, касаясь зубов и нёба, играя с моим языком. я отвечал. не знаю, почему. мне просто хотелось в этот момент. почему ренджуну можно трахаться со всеми, а мне сейчас с джемином нельзя? ренджун всегда просил меня растягивать дольше, потому что не любил боль и был не в восторге от грубого секса. я всегда пытался ему угодить, но с джемином было всё иначе. он сам меня попросил быть жёстче, сам настоял на том, что будет насаживаться сверху, да и вообще взял инициативу на себя, я просто лежал и изредка целовал его, когда он наклонялся. тело ренджуна худое и аккуратное, даже немного девчачье, а у джемина всё с этим было хорошо, ощущалось, что я трахаюсь с парнем, а не с девкой без сисек и с членом. не знаю, плохо это или хорошо. знаю, что это просто охуенно, и всё. когда мы уже оба лежали на полу в обнимку, натянув нижнее бельё, мне раздался звонок от хёка. когда же я услышал его обеспокоенное «ренджун в больнице», меня будто кипятком ошпарило. я не мог думать в этот момент здраво, потому что всё ещё действовал косяк, но одеться и поехать в больницу, извинившись перед джемином и поблагодарив за классное времяпрепровождение, сил хватило. — ты что, накуренный? — с порога шепнул хёк, глядя в мои краснющие глаза, когда я зашёл в палату. — ладно, не важно. что произошло между вами? я взглянул на ренджуна, сидящего на кушетке и виновато смотрящего в никуда. — давай об этом потом, хёк. что с тобой? — обращаюсь к хуану, но он молчит. — вены себе порезал, придурок. еле откачали. чуть не сдох, — ответил за него хёк, садясь на стул рядом, с которого до этого встал, чтобы встретить меня. — а чего не сдох? — сам не ожидая от себя этого, спрашиваю достаточно злобно. хочется себе переебать за такое, но меня тоже можно понять. — даже вены себе не можешь порезать нормально, ничтожество. — марк! — вскрикивает донхёк, глядя на меня недовольно. ренджун начинает плакать, прикрывая перебинтованными руками лицо. — прости меня марк, пожалуйста. я хочу вернуться к тебе, я правда люблю тебя! — говорит он дрожащим голосом, вытирая слёзы. а хёк всё ещё охуевает и ждёт объяснений. — пошли, хёк. или ты с ним? он тебе тоже успел уже отсосать, пока его везли на скорой помощи? — я не понимал, что несу. меня внезапно захлестнул беспричинный гнев. ренджун начал рыдать с новой силой, а хёк нахмурился. я вышел, хлопнув дверью, и позже услышал, как хёк побежал за мной. — стой, марк! — он догнал меня, схватив за плечо, и развернул к себе. — о чём ты, блять, вообще? ёбнулся совсем? я, по-твоему, отказывал ему, чтобы потом в рот выебать в карете скорой помощи? — не знаю. он такая шлюха, всё может быть. — дебил, открой глаза! пока ты косяки гонял с джемином, я так полагаю, он рыдал не в себе, звал тебя, и руки резал! ему пришлось их зашивать. из-за тебя! — хочешь сказать, что я виноват в этой ситуации? я заставлял его трахаться со всеми? на нас смотрела, кажется, вся больница, но мы даже не думали в этот момент о том, чтобы выяснять отношения в другом месте. пока нас не выгнали, конечно же. — я не хочу сказать, что ты виноват. я хочу лишь сказать, что он безумно любит тебя. пока тебя не было, он постоянно говорил о тебе, пока ему вены зашивали. — как ты вообще его нашёл? — уже более-менее спокойно спрашиваю, чувствуя, как гнев отходит. — он пришёл ко мне заплаканный. я вообще-то собирался оторваться после тура, наконец-то потрахаться нормально с какой-нибудь бабой, потому что не смог в турах сделать этого — все тобой были увлечены. но он немного сбил мне планы, когда пришёл. я толком ничего не понял из его рыданий, но по вещам догадался, что ты его выгнал. не знаю, по доброте душевной пустил. он вроде успокоился, лёг спать. ну, я и пошёл в клуб, чтобы, собственно, исполнить задуманное. но у меня не вставал из-за мыслей о том, что он там один может что-то сделать с собой. — хёк нервно достал сигареты из внутреннего кармана куртки и закурил. — кто же знал, что я ёбаная ванга, марк? несколько раз затянувшись и, кажется, постепенно приходя в себя, хёк продолжил: — он лежал на кафеле в ванной в луже кровищи, его руки в мясо просто были, я охуел. я думал, сдох, подбежал, чуть не обосрался от страха, ей-богу, марк, я почти обосрался! протрезвел так сразу. он дышал, чё-то бормотал несвязное. я в скорую сразу же. ну, мне там сказали обмотать, кровь попытаться немного остановить. ещё бы немного, он бы сдох. его вовремя привезли и вовремя его залатали. смерти на моих руках я бы не пережил. тебе пришлось бы хоронить двух людей сразу, я не шучу. — на этой ноте он выбросил окурок, затоптав, и пошёл обратно в здание, оставив меня с моими мыслями. меня разрывали противоречия. я бы хотел сейчас пойти к ренджуну, наверное, как-то ему помочь. но вторая половина просто кричала о том, что с ним всё кончено и идти сейчас — наступать на те же грабли. можете материть меня всеми известными матами, но я просто развернулся и ушёл прочь от больницы, оставив всё так, как есть.

«лучшей уйти, когда тебя просят остаться, чем оставаться, когда тебя просят уйти»

///

прошло примерно около месяца моего раздолбайства, когда я курил траву, бухал, не просыхая, и трахался. очень много трахался. с бабами, с парнями — мне пофиг. кого видел, того и ебал. в те редкие моменты, когда я был адекватным, меня почему-то накрывала депрессия. я просто садился на кровать, сворачиваясь в грустный комок, и просто пускал по щекам горячие слёзы, которым, кажется, не было конца. в один из таких дней я звонил джемину, но совсем не за травой. «давай встречаться, джемин. ты сам говорил, что хочешь этого. я готов тебе это дать.» «ты такой милый, марк» «почему это?» «я не буду с тобой встречаться. потому что ты меня не любишь. то, что между нами произошло — минутный порыв от накурки. я знаю, что ты любишь ренджуна, не обманывай себя. лучше помирись с ним. удачи.» и я снова впал после этого в депрессию. и снова начал бухать. и продолжал бы, наверное, если бы не пришёл хёк. — и долго ты так собираешься? — он беззлобно, скорее заёбано, пинает меня ногой. хотя я валяюсь на полу пьяный, всё равно слышу и чувствую всё достаточно ярко. — сколько можно? приходи в себя. печень откажет. — хёк, мне так плохо… — ещё бы тебе не было плохо. ты столько пьёшь! — я боковым зрением увидел, как он подошёл к куче бутылок, которые мне было лень выбрасывать. — поднимайся. хватит. я хватаюсь за его ноги и начинаю рыдать. он садится передо мной на корточки и гладит по голове. — знаешь, мне настоебенило это видеть дома от ренджуна, а теперь ещё ты. поднимай свою задницу и приводи себя в порядок. — ренджун у тебя? — я сажусь на полу, хмурясь и хватаясь за гудящую голову. — ага. весь месяц, что ты бухал, у меня жил. вроде как успокоился, но всё ещё о тебе думать не перестаёт. — нехуй было с джено трахаться. — а он не трахался с джено, марк. ты не поверишь, но то время, что он тебе изменял — было в отместку тебе. оказывается, он не так уж и часто с кем-то спал. только после тебя. мстил, грубо говоря. а джено… после концерта джено стало плохо из-за выпивки, и ренджун повез его домой, потому что был трезвым и мог вести машину. они не трахались, на самом деле, и сам джено подтвердил, что к ренджуну у него нет никакой влюблённости. а песня, что он слушал — это просто совет джено. не его личная песня, а песня, которая ему понравилась. он пытался тебе объяснить, вообще-то, но ты не слушал. хёк достал сигареты из кармана всё так же неизменной куртки и затянулся. — я охуел, когда услышал это от него. почувствовал себя виноватым за то, как думал про него и как о нём отзывался при тебе. — почему ты не сказал раньше? — ха, чувак, знал бы — скрывал бы? он рассказал мне это буквально час назад. не знаю, зачем тянул, что скрывал. наверное, разговор не заходил, так он и поднимать его не хотел. — где он? — у меня, где ему ещё быть? — ты оставил его одного после того, что он сделал? а вдруг он опять… — не произойдет с ним ничего, не бойся. он знает, что я поехал к тебе. рассчитывает, что ты возьмёшь жопу в руки и придёшь к нему. и кстати. он никогда не спал с твоим другим менеджером. тот попытался к нему приставать, но он ему отказал. этот мудак начал пускать слухи, ничего такого. а насчёт меня… я его тогда не так понял. конфликт разрулен. он тебя безумно любит, и ему очень больно, когда ты изменяешь. у меня в голове сейчас всё плыло, я в очередной раз хотел уебать себе. но ещё больше хотел обнять ренджуна, поцеловать, и сказать, как сильно его люблю. — получается, мудаком всё это время был я? — получается. — вези меня к нему, хёк.