Инкубатор

Даррел уворачивался от пиратских сетей и дезинтегрирующих залпов, много раз отработанными маневрами проваливался в ближнее подпространство, а второй пилот даже подстрелил их преследователей. Но их каждый раз настигали, пиратских кораблей было три. Они провалились в очередную яму подпространства. Короткая передышка. — Чертовы арахноиды, — сказал Андрос глухо. — Может, эти пираты просто сперли корабли арахноидов, — ответил ему второй пилот. Бой закончился бы гораздо раньше, если бы Даррел не боялся потерять пассажиров, а пираты — их корабль. В конце концов, что еще они могли хотеть от них. Дорогой корабль, оборудование для колонии и пять маток. Команду и пассажиров наверняка выкинут в космос или скормят кораблю-мутанту. Только обслугу, может, оставят себе поразвлечься. Если, конечно, это и вправду не арахноиды, те просто всех сожрут, даже маток. — Нам не уйти, нужен еще корабль для отвлекающего маневра, — сказал Даррел и передал управление второму пилоту. — Я возьму челнок. — Я пойду с вами, кэп, вам же нужен стрелок, — Андрос поднял забрало шлема. — Нет, останешься здесь, навигатор там не нужен, — усмехнулся Даррел. — Я могу быть и стрелком. — Я тоже могу быть стрелком, — вдруг сказал Хаген. — Я тренировался... на игровых симуляторах. Оказывается, чертов мальчишка не покинул рубку, когда было приказано, а затаился в углу. И Даррел почему-то согласился, только сказал: — Скорее всего, мы не вернемся. — Искуплю долг перед обществом, — улыбнулся Хаген. — Ты же еще девственник, — сказал вдруг младший навигатор, и все некоторое время молча смотрели, как он заливается краской. Хаген криво ухмылялся. Они поспешно спустились в стартовый ангар и заняли места в челноке. — Давай ошейник на всякий случай снимем, — сказал Даррел. Хаген подставил ему шею, и Даррел, расстегивая замок, незаметно провел пальцами по его теплой коже. Хаген облизнулся. — Ты точно знаешь, куда нажимать? — спросил Даррел, отводя взгляд, и Хаген показал на предохранителе — куда и как. — Удачи вам, — сказал Андрос в наушниках. — Удачи, — попрощались второй пилот и младший навигатор. — К черту, — сказал Даррел. Они провалились в подпространство и вылетели почти сразу — в то место, где Даррел предполагал преследователей. Хаген выстрелил, и их закрутило и отшвырнуло откатом. Даррел снова провалился и снова вышел, ориентируясь уже не по предварительным расчетам, а по чутью. И снова нашел преследователей, но на этот раз те их встретили залпом. — Оторвало нам бок, — сказал Даррел. — Круто, видел, как я их зацепил, — откликнулся Хаген. Они кружились и проваливались вокруг пиратов, пока не растратили все заряды, а их челнок не превратился в полуживой огрызок. И последний вражеский выстрел застал их уже на границе подпрoстранства и забросил неизвестно куда, в какую-то вьющуюся спираль. Даррел почувствовал мгновенную тошноту, а потом наоборот — легкость и эйфорию. Он никогда не путешествовал так, почти голым в космосе — практически без корабля и приборов. — Надеюсь, наши смогли уйти, — сказал он, улыбаясь Хагену. — Да, — ответил тот радостно и тоже поднял шлем. — Здорово мы их. Даррел притянул его к себе и поцеловал. Губы у Хагена были жесткие и непокорные, и сначала он упирался, а потом вдруг с жаром ответил. *** Он задыхался от происходящего, от близости Даррела и от того, что тот так явно демонстрировал свое желание. Хаген судорожно стягивал с него комбинезон, боясь, что это опять дурацкая шутка, и Даррел вот-вот передумает и оттолкнет его. Хотелось прижаться всей кожей, слиться, как тот симбионт-мутант с кораблем. Они катались по полу рубки, целуясь и стукаясь зубами. Хагену в спину больно врезались крепления пилотского кресла, и он стонал, теряясь в ощущениях, эта боль мучительно и сладко отдавалась в паху. А навалившийся сверху Даррел был совсем не таким, как Хаген его представлял. Никаких шлепков и грубых пальцев в заднице. — Перевернись, пожалуйста, — попросил он Даррела. Тот усмехнулся и посмотрел со странным выражением. А потом стащил с себя комбинезон и встал на четвереньки, выставляя круглую задницу, и Хаген не выдержал — тут же потерся об нее щекой, раздвигая половинки руками. Даррел был просто безупречен здесь — крепкие круглые ягодицы, покрытые светлыми завитушками волос, и нежная розовая дырка между ними, Хаген лизнул ее и толкнулся языком внутрь. Так крепко сжато. — Люблю тебя, — прошептал Хаген и опять припал к вожделенной дырке. Ему же эта задница ночами снилась, а тут можно сколько угодно целовать и лизать ее, и вставить, наверное... — Дашь? — Ты с кем там говоришь, — заржал Даррел, до чего невыносимый человек все же. Всегда такой был, вспомнил Хаген, "мудаки не меняются", как говорил папочка. Он обхватил ладонью его тяжелые яйца и провел по ним языком, а потом отстранился и приставил головку к увлажненному слюной входу. И надавил, медленно проникая внутрь, в такое тесное и горячее. — Двигайся, раз вставил, — хрипло сказал Даррел, и челнок вдруг тряхнуло. Они даже проехали с полметра по полу. Хаген вцепился в бедра Даррелу, боясь, что член выскочит у того из задницы. Сейчас только это имело значение. — Люблю, — еще раз прошептал Хаген, на этот раз еле слышно, и принялся двигаться, дурея от ощущений. Даже дышать было трудно, но Хаген все равно не останавливался, вбиваясь все сильнее и лаская Даррела. Скоро тот оттолкнул его руку: — Давай, я лучше сам. — Как скажешь, дорогой, — Хаген обнял его, продолжая двигаться. А потом Даррел под ним захрипел и сжал задницу, и у Хагена закружилась голова от любви. Он выгнулся и распахнул глаза, кончая, звезды вокруг кружились и вспыхивали сквозь прозрачный купол рубки. — У нас с кислородом проблемы, чувствуешь? — сказал Даррел, когда они пытались отдышаться. Голова у Хагена кружилась по-прежнему. — Надо проверить резервный блок, может, там что осталось. — А если не осталось? — Значит, не осталось, — фыркнул Даррел и притянул его к себе. — Еще на пару заходов воздуха точно хватит. — Будешь сверху? — Хаген устроил голову у него на плече. Они лежали прямо на теплом полу рубки, а воздух вокруг казался прохладным. И наконец-то Даррел был так близко, и они скоро сдохнут, скорее всего. — Я хотел спросить... о важном. — Неужели о том, люблю ли я тебя, — глумливо сказал Даррел. — А моя дырка тебе не ответила? — Она у тебя говорящая, что ли, — Хаген приподнялся на локте и заглянул ему в лицо. — Это правда важно, послушай. Я думаю, что ты мой второй отец. Несколько секунд Даррел молча смотрел на него, а потом вздохнул и мелко затрясся. — Что с тобой, задыхаешься? Прости, я просто... Ну, ты же все время приходил к нам с папой, играл со мной и ссорился с ним, и я подумал... — Гы-гы-гы!.. Отец!.. — Даррел прижал руки к животу и перекатился на бок. — А когда ты на меня полез, ты тоже об этом думал? — Ты все не так понял, я же на всякий случай спросил. Чтобы знать... перед смертью, — тихо сказал Хаген, но Даррел все равно продолжал ржать. — Боже, Хаген, — выдохнул он, отсмеявшись. — О чем ты еще думал, а? — О том, что люблю тебя. — Ладно, одевайся. Надо все же проверить, что там с резервным блоком. И я не твой отец, успокойся. — Да? Жаль... — ляпнул Хаген. Он чувствовал облегчение пополам с сожалением, ведь теперь он так и не узнает, кто был его вторым родителем. — Ну ты извращенец. Хаген натянул комбинезон и подумал, что Даррел, наверное, чувствует, как влажно у него в заднице. Надо будет еще ему вставить, перед тем как они загнутся здесь от удушья. Получится как будто двойное самоубийство. — Мы погибнем? — Скорее всего, — пожал плечами Даррел, он как раз возился с уцелевшим передатчиком. — И ты, между прочим, рискуешь умереть анальным девственником. — Я не девственник, — вспыхнул Хаген. — Просто соврал, чтобы в групповухе не участвовать. — Не любишь групповуху? — удивился Даррел, передатчик под его руками засветился голубоватым светом. — О, работает. — Я не знаю, — смутился Хаген. — Не пробовал. — Теперь и не попробуешь, — заржал Даррел и поцеловал его. — Вряд ли кто-то запеленгует наш сигнал. *** Резервный блок уцелел лишь наполовину, к тому же безбожно заплавился, и они чуть не задохнулись, пока его вскрыли. Но зато оттуда хлынул воздух, показавшийся Даррелу таким чистым и богатым кислородом, что у него на мгновение закружилась голова. — Ну вот, — улыбнулся он Хагену, — теперь точно все, можно трахаться. Конечно, разумнее всего было прямо сейчас заснуть, растягивая отпущенное им время на максимум, и надеяться, что их спасут. — А твоя говорящая дырка второй раз выдержит? — кривовато усмехнулся Хаген, прижимая его к панели управления. И Даррел снова возбудился — и от его наглости, и от отчаянной жажды жизни, одной на них двоих. И от того, что дыхание у них тоже осталось одно на двоих, и последний вздох они разделят вместе. Он подумал, что трахался бы сейчас даже если бы был ранен, и что, оказывается, он так сильно любил жить, так же сильно, как любит сейчас Хагена. — Теперь очередь твоей молчаливой, — сказал он и нагнул Хагена над мертвой панелью, жадно проводя меж ягодиц. Тот не сопротивлялся, уткнулся лбом в управляющую дугу и вцепился побелевшими пальцами в гашетку. — Отшлепать тебя, а? — прошептал Даррел и зажал Хагену рот, чтобы тот облизал его пальцы. — Нравится же тебе это, да? Хаген замычал и укусил его, и Даррел, рассердившись, звонко шлепнул его, оставляя красный след своей крови на его белой коже. Хаген выгнулся и застонал, и Даррел стиснул его за яйца, чтобы он вдруг не обкончался, как тогда. А потом плюнул на руку и принялся растягивать его, дрожа от нетерпения. — Матка ебливый, — грязно выругался он, вставляя, и Хаген сжал задницу и вскинулся гневно: — Ах ты, сволочь... Даррел засмеялся, начиная двигаться, и за шею прижал его к доске управления: — Как мало нам осталось любить и ебаться, да, Хаген? За это время Хаген не успеет разлюбить и уйти от него. — Да, мало, — согласился Хаген и подался назад, подмахивая с отчаянной яростью. Они успели потрахаться еще три раза, прежде чем движения их стали вялыми, а перед глазами начали кружиться черные мушки. — Что-то там... передатчик пищит, — с некоторым трудом сказал Даррел, вытягиваясь рядом с Хагеном на полу. — Наверное, о том, что нас... поработят проклятые... имперцы, — едва слышно хмыкнул тот, и Даррел беззвучно засмеялся и сжал его руку, закрывая глаза.