Академия Теней. Книга 2. Утраченная корона

Аккуратно положила ладонь Уилберту на плечо, вливая энергию буквально по капле, внимательно следя, чтобы не возникал резонанс — явление, способное разрушить магические каналы. Я не знаю, сколько мы стояли вот так, склонившись над резко побледневшим принцем. Может, две минуты, а может, полчаса. Однако, как только Уилл перестал читать свой весьма длинный речитатив, он свалился на пол рядом с Рэйнером. Убедившись, что ни тот, ни другой еще не преставился, отправилась варить кашу — надо же сделать хоть что-то полезное после того, что я натворила! Жан вернулся примерно через час. Каша к тому моменту уже ожидала своего звёздного часа в котелке, Кинг же с Уилбертом всё так же валялись на полу в отключке. Выглядел разведчик уставшее и встрепано, и при взгляде на него возникало чувство, что он убегал от кого-то, при чем убегал не самыми удачными и чистыми путями: в волосах у него запутались какие-то палочки и ошметки еще какой-то ерунды, а одежда от слоя пыли, лежащего на ней, стала казаться серой. Серые глаза сияли тем самым огнем, который разгорается при взгляде на предстоящие приключения. — Лина? — Голос Жана также наглядно демонстрировал, что парень бежал: каждое слово перемежалось тяжелым дыханием, да и звучал он хрипло. — А где Рэйнер с Уиллом? — Они… — пауза, во время которой я пыталась придумать объяснение тому, почему и Кинг, и Уилл валяются в углу на полу, несколько затянулась, потому я просто ткнула в их сторону пальцем. — Что случилось? — Жан нахмурился, по всей видимости, осознавая, что вряд ли эти двое вдруг решили прилечь поспать — до захода солнца оставалось еще несколько часов, которые можно было потратить с пользой, а не валяясь на полу. Юношу тряхнул золотистыми кудряшками, словно разгоняя собственные мысли по этому поводу: — В прочем, сейчас не до этого. Быстро, помоги мне перекрыть главный вход. И, словно показывая мне пример, начал двигать частично разрушенную временем мебель к дверному проему, взмахом руки захлопывая деревянные створки. Я не стала терять времени даром: не думаю, что Жансин просто решил так оригинально пошутить. А задать вопросы, думаю, можно будет и потом, когда это не будет мешать делу. Решив так, я уже куда более уверенно, чем во все предыдущие разы, вывязала тонкий узор заклинания — письменный стол и несколько стульев, находящиеся в зале, дружно поднялись в воздух и последовали за передвинутым Жаном диванчиком. Юноша удивленно присвистнул: — Я наблюдаю возвращение блудного дара? Что ж, это даже к лучшему. Думаю, в ближайшие минут десять он нам пригодится… Ох, не нравится мне всё это. Почему Жан настолько встревожен? Черт, насколько же не вовремя мне вздумалось вырубить Кинга! Как выяснилось несколькими минутами позже, я даже представить не могла, что всё окажется настолько плохо! Сначала послышался дикий рёв. Не знаю, с чем это можно сравнить, однако я, услышав его, подпрыгнула от неожиданности. Чудище за дверью, которая вдруг стала казаться такой слабой и ненадежной, почти что бумажной, ревело секунд двадцать, однако на том дело не кончилось. Пару секунд длилось непривычное, ужасающее, заставляющее шевелиться волосы на затылке, затишье. А потом мощный удар сотряс, казалось, всю громадину ранее несокрушимого замка. Наверное, если бы в окнах были стекла, они бы задрожали, однако вида чуть ли не слетевшей с петель двери хватило, чтобы привести меня в предобморочное состояние. Черт возьми, эта дверь высотой с две меня, а по ширине я в неё помещусь раза два, не меньше! Она была выкована, способная выдерживать мощные удары тарана, сдерживать вражескую навалу и находится в отличном состоянии вот уже не одно десятилетие. Что надо сделать, чтобы с помощью лишь одного удара послать к тёмному божеству смерти труды всех великих мастеров, трудившихся над её созданием? После следующего удара на двери появилось несколько длинных продольных трещин, а с потолка начала осыпаться штукатурка. Третий удар добил остатки той мощи, что еще хранилась в ней, и здоровая махина ворот, ненадолго замерев, словно еще размышляя — падать ей, или всё же нет, — с громким «БУХ!» рухнула на пол, подняв с пола тучи пыли, грязи и мусора. Завалы мебели позволили двери продержаться до третьего удара, иначе она, вероятнее всего, вылетела еще на первом. Во время полученной форы мы с Жаном в ускоренном режиме устанавливали щиты вокруг до сих пор спящих Рэйнера и Уилберта и вокруг себя, надеясь, что Бог решит вмешаться в ход истории и помешать грозному чудищу растерзать нас с Жаном на тряпочки. Дверь была той самой ниточкой надежды, когда ты всё еще хочешь переместиться куда-нибудь подальше отсюда, остановить время, проснуться или просто хотя бы исчезнуть. То мгновение, которое ты уже не анализируешь, но замечаешь; которое хочешь продлить на века, лишь бы оттянуть что-либо нежелательное; то мгновение, которым ты просто наслаждаешься, зная, что уже через секунду произойдет нечто настолько ужасное, что ты заранее погружаешься в темные пучины отчаяния, лишь бы от слишком резкого погружения не вскружилась голова; и это мгновение — то единственное, что еще удерживает тебя над водой, тот кусок льда, который тает под нещадным влиянием жгучего солнца. Когда ты еще надеешься, что физика проиграет в жестоком бою с твоим безбожным желанием, не смотря даже на то, что знаешь, что согласно правилам этой игры, физика побеждает. И вот льдина, на которой ты стоял, становится всё тоньше и тоньше, чуть ли не прозрачной, но ты всё еще надеешься прямо сейчас остановить всё происходящее и прямо по воде уйти как можно дальше. Увы, как люди не одарены способностью ходить по воде, так и солнце рано или поздно уничтожит ту льдину, которая еще удерживала тебя от падения. Такой льдиной и была эта дверь. Но источилась она не под солнцем, нещадные удары которого сотрясали её уже многие десятилетия, а от настойчивости того чудовища, что упорно возжелало разрушить её. Чудище оказалось пустынной виверной — одним из самых ужасных созданий, когда-либо существовавших на этой планете. Виверна эта была, к слову, просто огромна, и степень её ужасающести была вполне сравнима с её размерами. Ростом она была в три меня, а, может, и четыре. Крупное тело было усыпано толстыми блестящими чешуйками, как драгоценными камнями или свинцовыми пластинами. Вдоль хребта этой твари возвышались шипы длинной с мою руку, чем-то смахивающие на бивни огромных мамонтов. Изгибы крыльев венчались похожими «бивнями», только в несколько раз меньше. Сами же крылья напоминали крылья летучей мыши. Гигантской плотоядной летучей мыши, которая каждое утро завтракает вышеупомянутыми мамонтами, а киты для неё вместо устриц — деликатес, так сказать. Мощные задние лапы (собственно говоря, только эта пара лап у тварюги и была, так что я не могу сказать точно, какими были эти лапы — задними или передними) напоминали огромные, прихотливо изогнутые столбы. Когти на них были по размерам соизмеримы с теми, что на крыльях. Длинный мощный хвост был, как еще одна лапа, только длинная и гибкая. В прочем, гибкость не мешала защите — хвост виверны также был покрыт толстой чешуей, а венчался он огромным отростком, по форме и структуре своей напоминавшей кристалл. Морда, сидевшая на толстой короткой шее, чем-то напоминала морду крокодила — такая же вытянутая и клыкастая. Только в отличие от морды крокодила, нижняя челюсть виверны казалась во много раз массивнее верхней, что пугало своей неправильностью. Лоб твари, казалось, был создан из гранитной плиты — монолитной и с первого взгляда ясно, что непробиваемой. Ну и, наконец, глаза. Даже не глаза, а глазенки — очень маленькие в сравнении с остальной виверной, иссиня-черные, они злобно смотрели на нас. А может, и не на нас — когда я с трясущимися от страха коленками осматривала ЭТО, мне было как-то не до того, куда ОНО смотрит! Пока я, замерев, оторопело рассматривала чудище, оно издало еще один рёв, на этот раз — громче и короче первого. Наверное, именно этот рёв и вывел меня из испуганного оцепенения. Не знаю, как мы сумеем одолеть виверну, однако альтернативы у нас нет. На скорую руку смастерив из уплотненного воздуха несколько увеличенных в размерах «воздушных стрел», больше напоминавших сосульки, выстрелила ими прямо в пузо чудовища, рассчитывая, что у него, как и у большинства рептилий, слабая точка — брюхо, чешуя на котором более тонкая и нежная, чем на всём остальном теле. Жан тем временем старался сплести перед мордой виверны очень странное заклинание, мне не знакомое, чем-то напоминавшее завязанную хитрым узлом рыболовную сеть. И что это? В прочем, сейчас не до этого. Моя относительно сопливая попытка нанести чудовищу хоть какой-нибудь вред с треском провалилась. «Воздушные стрелы» лопнули, едва коснувшись виверны. Отправленные за ними вслед «Огненный шар» и «Кулак» скорее только сильнее распалили её, чем навредили. М-да уж, похоже, либо у всех виверн брюхо защищенное, либо это только нам такой индивидуум попался. Жанова сеть то ли распалась, то ли развязалась — в общем, тоже сделала всё возможное, чтобы приблизить нас к скорой кончине. Резерв таял на глазах, а чудовище не оставляло попыток зацепить нас либо когтями, либо хвостом, и большая часть сил уходила именно на оборону, а уж никак не на атаку. Я перешла к стратегии «пульни заклинание виверне в пасть, когда она зарычит», однако глупое чудовище, словно угадав мои намерения, полностью сосредоточилось на варианте «атакуй хвостом». Жансин целился в глаза, однако особого успеха пока не добился. Еще бы — поди попади в малюсенькую по сравнению с остальной виверной точку, когда эта тварь постоянно трясет башкой. Минут через десять сражения, когда мы с Жаном уже дышали, как загнанные кони, а виверне хоть бы хны, я поняла, что наши шансы на выживание не просто стремятся к нулю — они уже его достигли, и теперь опускались еще ниже, если это в принципе возможно. Однако сдаваться просто так я не собиралась, и всё так же бодро «плевалась» огненными шарами, воздушными сосульками и прочей пакостью, нисколечки не вредившей виверне. Богиня, как это вообще можно победить? Ну почему, почему не было у нас предмета, на котором нам рассказали бы обо всех тварях магического происхождения, с которыми мы, возможно, столкнулись бы? Вместо этого нас кратко ознакомили с ними на артефакторике, также мы немного обсуждали их на алхимии и целительстве. Однако, как по мне, этого явно маловато, чтобы отправлять нас сражаться с ними в, по сути, полевых условиях. Следующий удар со стороны виверны пришелся прямо по Жану. Увернуться парень не успел, в следствии чего был безжалостно брошен на пол на другой стороне зала. Вскрикнув, я с трудом успела увернуться от очередного взмаха хвоста, которым чудовище орудовало, как булавой. Резерва у меня оставалось на дне, да и заклинания у меня всё еще выходили не очень уверенно, потому я пришла к выводу, что сейчас самым разумным вариантом будет призыв Тени — с ней у меня будут хоть какие-то шансы выжить. К сожалению, полностью сосредоточиться на поиске Крука на данный момент я не была способна, и всё, что я успела сделать — лишь послать короткий сигнал. Ох, надеюсь, эта глупая лиловая птица отзовется, иначе жить мне останется не долго. А виверна и не спешила добивать меня — рассудив, что я осталась одна, а следовательно — шансов у меня никаких, она решила поиграть. В кошки-мышки, ага. И я бы не против играть в эту замечательную игру, но только по своим правилам. Обидно то, что сейчас их диктовала не я. Я была слишком занята — бегала кругами по залу, уворачиваясь от вездесущего хвоста виверны, изредка облегчая себя магией и перепрыгивая через него. Как жаль, что левитировать учат лишь на четвертом курсе. В прочем, резерва на взлёт у меня вряд ли хватило бы. А, если бы и хватило — скорее всего, я бы упала секунды через две после этого. Отвлекшись, я даже не заметила, когда рядом появился Крук. Просто летел чуть позади и сбоку от меня, с интересом смотря на мой бег с препятствиями. Я бросила на него негодующий взгляд, стараясь не выпускать виверну из поля зрения: — Весело тебе? — Не весело, но это весьма забавно. — Ни капли не раздумывая, в своей привычной грубовато-нагловатой манере ответила мне птица, очевидно, даже не думая над тем, чтобы помочь мне. — Отлично. А теперь не хочешь помочь? — после этой достаточно длинной фразы у меня сбилось дыхание. Я отвлеклась, и виверна таки догнала меня. Я повторила кульбит Жана, только отлетела я не на противоположный конец зала, а куда-то в другую комнату. «Всё. Хватит. Устала», — примерно это было моей последней мыслью перед тем, как я потеряла сознание. *** Очнулась я в том же месте. Или не в том же? Потирая ушибленную голову, я закряхтела и поднялась, удивленно озираясь вокруг. Место было очень похоже на замок, в котором я сейчас должна была находиться. Вот только выглядело всё совершенно не так. Вместо покрытых толстым слоем пыли стен, полуразрушенных остатков мебели и выбитых окон я видела перед собой абсолютно новый и, казалось, тщательно проработанный интерьер. Внутреннее убранство замка поражало своей роскошью — каждый предмет интерьера выглядел очень богато и гармонично. Картина, открывшаяся мне, выглядела настолько совершенной, что, казалось — вынеси из этого зала хоть одну жалкую табуретку, одну картину — и всё пропадет, разрушится, не сможет существовать без этой мелочи. Мимо меня сновали какие-то люди, по какой-то причине меня не замечавшие — слуги и служанки, лакеи, пажи и богато выряженные леди и лорды. Судя по всему, тут отмечают какой-то праздник — иначе в честь чего тут столько гостей, а стены зала украшены цветочными гирляндами? К слову, о выряженных леди. Встав и немного придя в себя, я подошла к висевшему на стене огромному зеркалу и несколько недоуменно посмотрела на свое отображение в нём. Насколько я себя помнила, я должна быть в потрепанных льняных штанах, перетянутой поясом холщевой рубашке и кожаных полусапожках. И вообще, выглядеть должна далеко не презентабельно. Вместо этого я удивленно ощупывала складки белоснежного платья, созданного из полупрозрачных тканей и кружев — такое себе облачко. Пышная юбка, благодаря многочисленным складкам и оборкам казавшаяся еще более пышной, забавно шелестела при ходьбе. Куда менее забавным был корсет, стянувшим меня до такой степени, что я с трудом дышала, делая частые короткие вдохи. Лиф платья продолжал порыв юбки сделать меня похожей на облако. Длинные рукава расширялись к низу, манжеты отделяли расшитые золотыми нитями ленты. Шею украшали длинные жемчужные нити, сплетенные в затейливое ожерелье. Волосы были распущены, только две передние пряди были скреплены на затылке и украшены белоснежным цветком розы. Так, это всё, конечно, отлично — я даже невольно залюбовалась — вот только что, черт возьми, происходит? Куда я попала и как мне вернуться обратно? — О, не переживай по этому поводу, ты очень скоро проснешься. — Раздался отдаленно знакомый голос прямо у меня в голове. Или не в голове, а просто окружающие не обратили на него внимание. В прочем, меня они тоже явно не замечали. Очень странные и очень подозрительные люди. И всё же, я чисто рефлекторно осмотрелась, стараясь вычислить владельца голоса. Послышался тихий смешок. Я сердито нахмурилась. Я подождала еще немного, надеясь, что голос прозвучит вновь, и уж теперь-то я точно узнаю, из-за кого я чувствую себя шизофреником. Не прозвучал, и я расстроено последовала за гостями. — Хочешь на бал? Ладно, почему бы и нет… — Снова этот голос. На бал? На какой бал? Не хочу я ни на какой бал, я обратно хочу! В свой, родной, существующий мир, в котором, кстати, быть может, гигантская пустынная виверна обедает моими друзьями! — Во-первых, не обедает, а ужинает, потому что там уже вечер… Внезапно я вошла в бальный зал. Судя по всему, именно здесь должно было проистекать сегодняшнее торжество — богатые украшения, огромное количество зеркал, свисающие с высокого потолка хрустальные люстры и расписанные потолки справляли на всякого входящего неизгладимее впечатление. С небольшого балкончика звучала музыка, сейчас — веселая и подвижная, однако танцевать никто почему-то не спешил. Это было тем более странно, что зал был переполнен гостями. Молодые девушки — то есть, представители женского пола от двенадцати и до тридцати пяти лет — были одеты в платья преимущественно светлых оттенков. У кого-то на голове были напудренные парики, у кого-то — сложные сооружения из волос, лент, цветов и бисера. У кого-то, как, например, у меня, прически были совсем простыми, но оттого не менее изящными. И если совсем маленькие девочки наносили на свои лица, шею и руки немалое количество косметики для того, чтобы выглядеть чуть старше, чем они есть (то есть, лет на пять), то уже достаточно взрослые женщины — для того, чтобы выглядеть моложе. Лет на двадцать. И, если вторых я понимала, то первых — нет. Сам же бал по своей пышности и великолепию убранства не уступал празднеству в честь Дня Рождения принцессы Аделиссии. Собственно говоря, это было тем, что на несколько секунд ввело меня в ступор и замешательство. Однако выйти из этого ступора я не успела, поскольку прямо передо мной появился… э… владелец голоса? Я сразу поняла, что это — он. Уж больно выделялся, и вовсе не одеждой, которая заметно отличалась фасоном от одежды остальных гостей, а тем что он немного… кхм… светился. Я, кстати, тоже светилась — заметила еще тогда, когда рассматривала себя в зеркале, но тогда решила, что показалось. А теперь вот вижу — нет, не показалось. Наверное. Или я ударилась настолько сильно, что сошла с ума и теперь мне это всё кажется. Или я вообще умерла, хотя это маловероятно. — А во-вторых, не ужинает, потому что за то время, что ты тут бродила, там прошло чуть меньше десятой доли секунды. Собственно говоря, его я уже видела — тем памятным утром, встреченным в пустыне. Волосы цвета вороного крыла, сто спускались почти до пояса, всё так же были собраны в свободный хвост и перехвачены лентой, губы едва искривлялись в хитрой ухмылке. Глаза — черные до такой степени, что различить, где там зрачок, а где — радужка, практически невозможно. На светлой, фарфоровой коже сильно выделялись вены, а длинные тонкие пальцы задумчиво накручивали выпущенную из прически прядь волос. Не по-мужски длинные ресницы бросали на глаза тень, делая их еще темнее, еще загадочнее, еще притягательнее. Вообще он скорее напоминал девушку, нежели мужчину, однако это всё равно не делало его менее красивым. — Спасибо. Звучит очень лестно. — На этот раз голос раздался не у меня в голове — их произнес этот безумно странный юноша, чьего имени я так и не узнала. Я почувствовала, как щеки начинают пламенеть и стыдливо опустила глаза. Отлично я сделала. То есть, подумала. Молодец, в общем. Но как общаться с человеком, который читает тебя, как открытый лист? — Как и со всеми остальными людьми. — Парень пожал хрупкими плечами. — Если тебе это мешает — могу не читать. — Мешает! — Тут же выпалила я, прижимая к щекам ладошки, чтобы не было видно, какие они красные. И вообще, насколько я помню, ментальная магия — достаточно сложный подраздел оной, и изучают её лишь в конце четвертого курса, и то — косвенно. То есть, если человек хороший ментальный маг — вероятнее всего, он уже окончил аспирантуру, а стоящий передо мной парень выглядел старше меня едва ли на год. — На полтора. — Поспешил поправить меня юноша. — Эй! — Вскрикнула я, возмущенная тем, что он всё еще «слышит» мои мысли. — Извини, больше не буду. — Собеседник поднял руки к плечам в извиняющемся жесте и сделал какой-то сложный пасс рукой. Изменения я почувствовала сразу же. Это как когда карета с мощенной деревом улицы сворачивает на глиняную дорогу — звук исчезает моментально, как будто его обрезали. Внезапно наступившая тишина поначалу доставляла некий дискомфорт, однако вскоре и он исчез, оставив меня, так сказать, наедине с моими мыслями. — Спасибо. — Буркнула я таким тоном, что едва ли мои слова можно было назвать благодарностью. В прочем, благодарить-то было особо и не за что — что-то я не припомню, чтобы давала ему разрешение на то, чтобы влезть мне в голову и копаться в моих мыслях. Так, ладно. Перейдем к вопросам насущным, и будем надеяться, что этот парень знает ответы на них: — Как я сюда попала, зачем я сюда попала и как отсюда выбраться? Как тебя зовут? Откуда ты знаешь, кто я? Почему ты владеешь ментальной магией? Откуда ты появился в Пустоши? Почему эти люди не замечают нас? Я сошла с ума? — Нет, но ты явно задаешь слишком много вопросов. — Парень рассмеялся, заправляя выбившиеся пряди за ухо. — Потанцуем? — С этими словами он склонился в церемониальном полупоклоне и протянул мне руку, приглашая на только что начавшийся танец. — Ты издеваешься? — Я скрестила руки на груди и недоуменно подняла бровь. — Я не буду танцевать, пока не получу ответы на все свои вопросы! — «А, как только получу — тут же свалю отсюда», — мысленно закончила я. — Ну нет. — Лениво протяну юноша, выпрямляясь. — Мне-то от этого никакой выгоды! Давай так: один танец — один ответ. Идет? — Не идет. Два ответа. И мне кажется, не стоит танцевать, если окружающие этого не делают — вряд ли они подпирают стенки просто так. — Хорошо, два ответа. А на счет окружающих… не всё равно ли тебе на их мнение? Учитывая так же то, что они нас не замечают… — Почему? — уцепилась я за возможность получить один бесплатный ответ. — Э нет, мы же договорились. Отвечу, когда ты согласишься на танец. Кстати, длиться он будет не бесконечно, так что решай скорее. — Ладно. — Обиженно буркнула я, сожалея, что придуманная мною гениальная схема не прокатила. — Хоть имя-то свое назовешь? — Ну не тратить же на выяснение имени этого нахала целые полтанца? Вместо ответа нахал загадочно усмехнулся и протянул мне руку для танца. И как его называть? Закатив глаза, я цокнула языком, выражая, как меня раздражает эта ситуация, и подала руку. Не смотря на то, что никто из находившихся в зале людей не танцевал, центр его был свободен. Создавалось ощущение, что люди ждали кого-то. Кого, интересно? В прочем, сейчас есть куда более важные вопросы. Подстраиваясь под ритм танца и непривычно плавные движения партнера, я перебирала в голове возможные вопросы, выстраивая их по степени важности. В прочем, первый вопрос сформулировался сам собой: — Что это за место? Я чуть не наступила парню на ногу. Дернулась я в последний момент — как-то не особо хотелось позориться в глазах, наверное, единственного человека здесь, который мог хоть чем-нибудь мне помочь. Спасая плавность и красоту танца, мой рывок юноша превратил в неожиданный пируэт. — Дарисий. — Так не честно! — Возмутилась я. — У меня сил не хватит танцевать, если все твои ответы будут состоять из одного слова! — О количестве слов в ответе мы не договаривались. — Было видно, что его сильно забавляет вся эта ситуация. Меня же она откровенно бесила, причем я даже не знаю, что меня раздражало больше всего: неизвестное место, куда меня угораздило попасть, контраст между тоном моего собеседника и окружающей атмосферой, или же издевательские смешинки в его глазах? — Это главный дворец Весты двадцать лет назад. — Что? — Я округлила глаза, от удивления сбиваясь с ритма. Черноглазый нахал слегка запрокинул голову и рассмеялся. Я насуплено уставилась в пол. Веду себя, как маленькая девочка, и от того юноше, скорее всего, и смешно. Встряхнув головой, холодно уставилась в глаза собеседнику. Не собираюсь и дальше выставлять себя на посмешище на радость окружающим, и реагировать на его подколки тоже не буду. В том, что его ответы правдивы, я почему-то не сомневалась. Может, его тон звучал чересчур убедительно, может, я тогда просто больше думала о том, как выгляжу в глазах незнакомца и мало задумывалась о его словах, а может, это снова были его проделки с ментальной магией. В общем, как бы там ни было, я действительно поверила в то, что я переместилась на двадцать лет назад, хоть это и не объясняло того, почему окружающие не видят ни меня, ни моего партнера. — Как я тут оказалась? Если честно, то с момента моего появления здесь у меня ни на секунду не исчезало ощущение сюрреалистичности происходящего. Было чувство, будто это всё лишь сон, и совсем скоро я проснусь, и не сразу пойму, куда делось восхитительное белоснежное платье, зеркальный зал, всполошенные люди, захватывающая дух музыка и стоящий передо мной парень, который не вызывал у меня ничего, кроме раздражения и скрытого восхищения. — Я тебя сюда перенес. — После его демонически обезоруживающей улыбки восхищение пропало. Осталось только разбавленное возмущением раздражение. — Зачем? — Всё это снова выбило меня из колеи и заставило меня выругаться — мысленно конечно. Вместо ответа юноша наклонился к моему уху и полушепотом произнес: — А это, моя дорогая, уже третий вопрос. Я невольно сжала руки в кулаки. С каждой секундой сдерживаться было всё труднее и труднее, однако что я могла сделать? — Мерзавец. — Прошипела я сквозь крепко стиснутые губы, избавляясь хоть от малой части своего недовольства. — Возможно. К счастью для меня, танец закончился. Перешептывания, разговоры и смешки, которыми до того полнился зал, исчезли, музыканты же не спешили начинать новую мелодию. Всё затихло, словно ожидая чего-то. Эта тишина напрягала, и в то же время успокаивала, остужала мои горящие щеки и замедляла ритм бешено бьющегося сердца. А в следующее мгновение массивные, двустворчатые двери зала открылись и внутрь вошли двое. Король и королева. Мои родители.