Академия Теней. Книга 2. Утраченная корона

Принцесса крутилась перед зеркалом, взбудоражено осматривая свое отражение в зеркале. Вертлявость её сильно мешала слугам, добавлявшим к сегодняшнему образу принцессы последние штрихи. Талия девушки, и без того считавшаяся самой тонкой в столице, была затянута щедро украшенным кружевами корсетом до того состояния, когда свободно дышать уже практически не представлялось возможным. Еще тоньше она казалась благодаря широкому кринолину и драпированным юбкам. Рукава-фонарики способствовали тому, что принцесса казалась чуть ли не куклой. В прочем, она и без того казалась такой. На белоснежной полупрозрачной коже четко выделялись большие тёмно-синие глаза. Тень от густых ресниц принцессы причудливо сочеталась с бликами от множества свечей, которыми была заполнена комната, благодаря чему глаза девушки казались еще глубже, еще таинственнее, еще притягательнее. Аккуратные, по-детски пухлые губы девушки были мягко подчеркнуты нежно-розовой краской для губ. Тёмно-рыжие волосы девушки были аккуратно заколоты на затылке, однако несколько передних прядей были выпущены вперед. — Ах, госпожа, вы сегодня такая красивая! — Восхищенно лепетали служанки, стараясь выразить свою лесть принцессе ярче других. В прочем, девушка всё равно не слушала их, чуть ли не упиваясь собственной красотой. Она улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Безусловно, сегодня она не позволит какой-нибудь графине Урнесс или герцогине Флайт флиртовать больше неё самой. Девушка вообще не понимала, как кто-то может замечать их на фоне её. «Будь я мужчиной, я точно бы в себя влюбилась!» — сделала однозначный вывод принцесса, забавно надувая губки и взмахивая ресницами. Эта мысль настолько приглянулась девушке, что по пути к бальному залу она думала только о ней, чисто автоматически одаривая окружающих ослепительными улыбками и заманчивая накручивая на тонкий пальчик прядь волос. — Вон она! Леттисе, иди к нам! — Из раздумий её вывел знакомый женский голос. Потратив несколько секунд на то, чтобы определить, откуда доносится звук и заметить стайку своих подруг, принцесса решительно двинула к ним. Подошла она как раз вовремя, чтобы услышать обрывок чьей-то фразы: — …хоть они разбавят это общество. — Кто разбавит? — Заинтересованно встрепнулась Леттисе, часто обмахиваясь веером. Приходилось, ибо благодаря корсету воздуха критически не хватало. — Дебютантки. Мы как раз обсуждали бал дебютанток. — Слегка растягивая слова, проговорила одна из девушек — все остальные предусмотрительно решили промолчать, предвидя реакцию принцессы. Та же, в свою очередь, оправдывая ожидания подруг, скривила губы, захлопывая веер и яростно встряхивая кудряшками. — Маленькие дурочки, которым не менее восьми месяцев будет доставаться всё внимание публики? — Леттисе метнула острый взгляд на Оривию Флайт. Оривия, вопреки мнению принцессы, относилась к дебютанткам одобрительно. Не то чтобы они ей нравились — скорее, ей просто нравилось выводить из себя Леттисе. Оривия и сама каких-то два года назад была дебютанткой, однако, в отличие от многих других, поспешила воспользоваться выпавшим ей шансом и раскрутиться в пестрой дворцовой среде. Будучи младше принцессы больше, чем на год, она прекрасно осознавала все плюсы своего положения и все минусы положения Леттисе, и не упускала возможности напомнить ей об этом. — Вряд ли многие из них задержатся при дворе на целых восемь месяцев! — Разумно заметила какая-то баронесса, имени которой принцесса не помнила. — И, к тому же, после этого останется целых четыре месяца без их писклявого щебета. — Как жаль, что к тому моменту мы будем старше, чем сейчас. — Оривия вздохнула, показывая, как ей это досаждает. — Подумать только, мне будет целых семнадцать лет! Так ведь и в старых девах засидеться опасно… А принцессе будет уже целых восемнадцать! Герцогиня Флайт с надеждой всматривалась в лицо принцессы, стараясь заметить на нём хоть отблеск недовольства или гнева на её, Оривии, слова. Однако к её большому разочарованию, увидела лишь искреннюю улыбку. Леттисе говорила достаточно тихо, чтобы нотки превосходства в её голосе не были особо заметны. Подумать только, эта глупая Оривия попалась в собственную ловушку, но еще даже не подозревает об этом! Ах, как жаль будет её огорчить. — Да, целых восемнадцать… но это будет аж через восемь месяцев, а к тому моменту я уже буду замужем, и возможность стать старой девой мне никак не будет угрожать. В прочем, она уже сейчас тускнет — в конце концов, я уже обручена, и обзаведусь мужем через каких-то три с половиной месяца. — Да ты что! — Восторженно вскрикнули несколько девушек и, перебивая друг друга, начали засыпать принцессу вопросами: — А с кем? А он богат? Или он беден, и тебе придется сбежать из дворца, чтобы пожениться с ним тайно? А у него есть свой собственный дракон? А когда у вас свадьба? Леттисе лишь загадочно улыбалась в ответ на эти расспросы и вместо ответа добавила: — Только никому не рассказывайте! Если мои родители узнают, что я рассказала об этом кому-то, они посадят меня под замок до конца жизни! Девушки восторженно закивали. Принцесса благословенно кивнула, не сомневаясь, что не пройдет и получаса, как во дворце будут обсуждать лишь её свадьбу. А учитывая то, что она и словом не обмолвилась о подробностях этой самой свадьбы, вряд ли эти обсуждения утихнут раньше следующей недели, или даже следующего месяца. *** Я не сразу осознала, что это они. Сначала я поразилась красоте и роскоши убранства королевы — как-никак, её туалет меня, как и всякую девушку, интересовал намного больше костюма короля. В отличие от других молодых девушек, которые предпочитали наряжаться в преимущественно светлые и яркие платья, королева уже относилась к замужним женщинам (не смотря даже на то, что была младше некоторых «молодых» девушек), и этикет приписывал ей носить более темные тона. Более того — королевский статус обязывал её использовать родовые тона при выборе гардероба. Платье Эванджелины было глубокого, чистого тёмно-синего цвета. Из-под атласного нижнего платья выглядывало серебряное кружево нижних юбок, верхнее же платье было украшено вышивкой из серебряных нитей. Край ворота и манжеты рукавов длиной три четверти были щедро украшены черными кружевами. На фоне тёмного наряда и без того бледная кожа королевы выглядела еще светлее. Очень ярко также выделялись глаза — большие, тёмно-карие, в обрамлении густых черных ресниц, они придавали лицу женщины несколько детское выражение, а слегка оттопыренная нижняя губа только усиляла это впечатление. Каштановые, как и у меня, волосы королевы, были скручены на затылке в какую-то хитрую прическу, несколько прядей которой были небрежно выпущены вперед и перекинуты на грудь. Тонкая серебряная диадема, что венчала голову Эванджелины Мортем, напоминала изящную паутину, покрытую маленькими капельками росы. На фоне массивного в плечах высокого короля Эванджелина выглядела совсем маленькой и хрупкой, почти что девочкой. Пожалуй, в другой обстановке и при других обстоятельствах они вполне могли бы сойти за отца и дочь, а не за мужа и жену. Пока я с восхищением рассматривала королеву, они вышли в центр зала. Король произнес несколько коротких приветственных фраз — честно, совершенно не запомнила, каких именно. Раздались аплодисменты, началась музыка. Монархи двинулись в танце, несколько мгновений спустя к ним присоединилось еще несколько пар. Ох, если бы я могла подойти к ним и поговорить… неважно, о чем… Но они меня не заметят! Не увидят, не услышат и не обратят внимание! Я как призрак. К горлу подкатил ком. Было обидно, даже очень. Мои родители, которых я никогда не видела и не помню — вот они, рядом. Однако что толку? А стоящий рядом со мной черноволосый парень только хитро улыбался, радуясь молниеносной смене эмоций на моем лице. В прочем, сейчас на нём читалось лишь желание убивать. — Как ты смеешь… — начала я, планируя поинтересоваться, какого черта он перенес меня сюда — любоваться моими страданиями? — Ну нет, мы так не договаривались. — Юноша приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. — Один танец — два ответа, забыла? — Он протянул мне руку, приглашая на танец. Я нерешительно переводила взгляд с протянутой мне руки на пустующий центр зала, в центре которого кружилась только одна пара. Казалось кощунством танцевать рядом с моими родителями с этим… этим… черт возьми, я даже не знаю, как его называть! Я спрятала руки за спину и сделала два небольших шага назад. Может быть, позже я потанцую — лишь для того, чтобы узнать, как выбраться отсюда, конечно же. Но это будет тогда, когда танцевать будут и все остальные. — Как хочешь. — Парень выпрямился. Обворожительная улыбка на его лице сменилась холодной отстраненностью. Не глядя на меня, он развернулся и неспешным шагом направился к выходу из зала. Я растерянно посмотрела ему вслед. И чего он ушел? Подумаешь, от танца отказалась. Не конец же это жизни. Нерешительно оглянулась на родителей, словно рассчитывая на дельный совет от них, как мне поступить, однако они смотрели только друг на друга, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Решив, что совета я вряд ли дождусь, двинулась за черноволосым. — Эй, постой! Ты! Как там тебя! Куда ты пошел?! Как и следовало ожидать, ни окружающие, ни парень на мои восклицания никак не реагировали. — Хватит вести себя, как капризный подросток! — Сделала я последнюю попытку. Уж не знаю, что тут сработало — мои слова, или же моя настойчивость, однако парень обернулся вопросительно посмотрев на меня: — А почему бы и нет? — Потому что мне, черт возьми, домой нужно! — Зачем? — Юноша медленно начал приближаться ко мне. — Разве не лучше жить в этом идеальном мире? В мире, в котором вечно бал, твои родители живы, а Огненные Всадники еще не напали на Дарисий? Признайся, ты же мечтала жить в таком мире, и чтобы не было ни проблем из-за тяжелого обучения, ни осуждения твоей внешности… Я нахмурилась. Получается, он знает обо мне всё? И о моей жизни, и о моих родителях… абсолютно всё. Сдается мне, не зря он затащил меня в этот «идеальный» мир. Ох, ну я и влипла, кажется. — Нет. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал холодно и твердо, однако в нём всё равно проскальзывала дрожь. — Мне кажется, такой мир бы слишком скучным. Итак, как мне вернуться обратно? — Ой, как же ты надоела со своим непонятным желанием вернуться… ладно, если так хочешь — иди. Я с удивлением посмотрела на юношу. Так просто? Почему мне так навязывается ощущение, что он просто уже получил всё, что ему было нужно, и держать меня тут дальше — только создавать себе дополнительные проблемы? Один взмах его руки — и в глазах потемнело, закружилось… А в следующий миг я обнаружила себя лежащей на пыльном сером полу зала в заброшенном замке. Рёв виверны, доносящийся из соседнего зала, заставил меня крепко засомневаться в том, что идея возвращаться сюда, в реальность, была такой уж хорошей. Я начала спешно подниматься. Даже немножечко жаль — не осталось ни белоснежного платья, ни красивой прически, ни переполненного гостями сияющего роскошью зала, ни моих родителей, ни черноглазого… Я выглянула в комнату, из которой доносился рёв и непонимающе замерла. А может, сон до сих пор продолжается? Ну или, не знаю, я совсем сошла с ума. Окончательно, так сказать. Почему я пришла к такому весьма печальному выводу? Да потому, что мирно беседующая с огромным лиловым зубастым ястребом виверна никак не ассоциировалась в моем сознании с чем-то обыденным или хотя бы нормальным. Оглядела зал. Тут всё оставалось точно таким же, как я его запомнила: Рэйнер с Уиллом валяются в обмороке под одной стеной, Жан — под другой. Вот странно — ни тело, ни голова после удара о каменный пол у меня почему-то не болят, хотя, по моим ощущениям, прошло не так-то много времени. Так вот, что на счет виверны. Та мило лежала на полу зала, свернувшись клубочком и подложив под голову свой хвост. Вид у неё был достаточно виноватый, и сейчас, если не обращать внимание на её размеры и клыки размером с меня, походила скорее на провинившегося котенка, нежели на страшного дракона. Перед ней с гордым видом вышагивал мой Теневой напарник. Крук, видимо, вдохновившись собственной важностью, холодно отчитывал виверну. Та, явно не думая о том, что Крук меньше когтя на её мизинце (если у драконов вообще бывают мизинцы) минимум в полтора раза, стыдливо накрыла себя большими перепончатыми крыльями и отвернулась от ястреба. Я старательно протерла глаза, ущипнула себя за руку и даже дала самой себе щелбан, дабы убедиться, что я не сплю. Хотя я не исключала такого варианта, что, пока моя душа прогуливалась по «идеальным» мирам с черноволосым красавчиком, дракон успел схрумкать мое достаточно таки костлявое тело, и теперь я умерла. Крук, похоже, решил, что виверна усвоила урок, и повернулся ко мне. Я, к слову, глупо хихикала, облокотившись плечом о то, что некогда было дверным косяком. — А ты чего смеешься? — Искренне возмутился ястреб, негодующе хлопая крыльями. — Я тут ей, между прочим, жизнь спасаю, а она смеется! Нет, ну вы только посмотрите на неё! Всё. Вот теперь верю, что я не умерла, и что реальность эта вполне себе настоящая — другого такого же ястреба было бы найти весьма проблематично в любом мире. Проповедь Крука на меня не подействовала, и я продолжала хихикать, умиляясь комичности ситуации. Виверна, посмотрев на нас с птицей из-под крыла, немного подумала и поползла к нам. Да, именно поползла, по очереди перебирая массивными лапами. — А, кстати, её зовут Фридесвайд. — Светским тоном, как бы невзначай, сообщил мне ястреб и обернулся к виверне. — Фридесвайд, это Лина. Тут мои нервы сдали окончательно, и я, захохотав во весь голос, сползла по стеночке на пол. Занавес. *** Итак, я подружилась с пустынной виверной. Более того — оказалось, моя верная Тень на короткой ноге с родителями Фридесвайд, и помнит её еще в яйце. Мне было страшно представлять, сколько лет Круку, если жизненный цикл драконов составляет около семи сотен лет. Собственно, от Крука я и узнала, что сама Фрида уже почти пять лет находилась у Огненных Всадников, и её там вовсе не пирожными кормили. Я решила не узнавать, насколько хорошо ей там жилось — грубые рубцы на перепонках крыльев говорили сами за себя. В общем, вчера вечером её выпустили. Да, отпустили. На свободу. Напичкав её напоследок заклинаниями внушения. Конечно, с драконьим иммунитетом к магии заклинания рассыпались бы меньше, чем через сутки, однако этого хватило бы, чтобы виверна добралась до Весты и напала на нас. А нам просто повезло, что Крук прибыл относительно вовремя и успел развеять остатки магии прежде, чем Фрида отправила всех нас к Богине. Жан очнулся примерно через час. Застонав, приподнял голову, потирая рукой ушибленный затылок. Затуманенным взором оглядел зал. Лицезрел Фридесвайд. — Виверна! — Громко заорал он и, вскакивая, запустил в неё воздушным кулаком. Фрида зарычала, обнажая клыки. Расправила крылья. Она что, взлететь собирается? Жан тем временем спешно мастерил воздушные силки. — Эй-эй, стойте! Жан хватит её пугать! Успокойся и шагай сюда, будем тебе объяснять, что произошло. Разведчик с недоумением посмотрел на меня, на виверну. Запустил пальцы в челку, откидывая её назад. Подумал, и нерешительно двинулся к нам. Судя по всему, мысли у него в голове крутились точно такие же, как и меня после пробуждения: «Я сошел с ума или просто умер?» Вкратце описав Жану ситуацию с Круком и Фридой, задумывалась — рассказывать про мое путешествие в «идеальный» мир сейчас, или позже, когда проснутся все остальные? И стоит ли рассказывать об этом вообще? Решила, что об этом поведаю позже, когда очнутся Рэйнер с Уилбертом. А пока надо чем-то отвлечь Жана, чтобы он не начал расспрашивать о том, почему, собственно говоря, наши сокомандовцы изображают прилежных мертвецов. — Как вообще вышло так, что ты встретил виверну? Фриду я побаивалась, не смотря на то, что Крук еще был тут и улетать в ближайшее время, вроде бы, не собирался… кстати, интересно, а он расходует энергию на то, чтобы пребывать здесь? Надо будет как-нибудь спросить его об этом… Так вот, виверну я побаивалась, потому что как не побаиваться дракона, которого пять лет держали взаперти и который попробовал убить тебя сразу после того, как его отпустили? Рассказ Жана я почти не слушала. Так, изредка кивала и периодически спрашивала: «И что ты сделал?» В прочем, Жансин и не обращал на это внимание. Сама же я с сожалением осознавала, что рассказать всем о моем небольшом путешествии и, тем более, встрече с… кстати, я так и не узнала его имя… в общем, с черноволосым хмырем, будет очень и очень трудно. Да и как рассказать о его демонической улыбке и… не думать об этом, черт возьми… да и кому? Парням! — …а вернувшись, я обнаружил тут только тебя… — разведчик нахмурился и продолжил: — Кстати, а как так вышло, что они оба валяются в обмороке? *** — Что значит, свадьба откладывается? — пролепетала Леттисе. Новость эта, так не вовремя преподнесенная ей отцом, ошарашила принцессу. Мысли словно вымело у неё из головы, и она могла лишь пораженно повторять: «Откладывается, откладывается, откладывается…» Почему они не сказали ей этого раньше? Еще тогда, когда она рассказывала о предстоящей свадьбе всему дворцу! Ох, как она опозорилась, пусть окружающие еще даже и не подозревают об этом. И хорошо, что не подозревают! Девушка всхлипнула, зажала себе рот рукой и пулей вылетела из отцовского кабинета. Некоторое время она бесцельно бродила по хорошо известным с детства коридорам дворца, пытаясь прийти в себя. Иногда ей на пути попадались горничные и пажи. Обычно они с удивлением смотрели на непривычно безжизненное лицо принцессы, но какое ей сейчас было дело до них? Свадьбу и так отложили уже больше, чем на год, так зачем откладывать еще? Девушка прикусила губу, усиленно думая, как ей выйти из этой непростой ситуации. Остаться во дворце на растерзание сплетням? Да-а, придворные интригантки могут насочинять такого, что после этого её не захочет взять в жены даже самый обнищавший барон, и не факт, что после этого она вообще в принципе выйдет замуж. Отъехать с визитом к своему жениху? Верх неприличия, конечно, и всё же лучше, чем оставаться здесь. Девушка замерла, нерешительно глядя на покои старшего брата. Можно, конечно, обратиться к нему за помощью, но… «Летти, ты должна склониться перед волей родителей. В конце концов, ты — принцесса, а не крестьянка, и остаться старой девой тебе в любом случае не грозит. А теперь перестань морочить мне голову своими проблемами и ступай в свои покои», — вот и всё, что она, вероятнее всего, услышит. Нет, от брата толку мало. Тогда к кому же обратиться? Вернувшись в свою комнату, она упала на кровать, зарывшись лицом в подушки. И проку от королевского статуса, если даже на собственную свадьбу повлиять не можешь? Три месяца… всего через три месяца она могла стать замужней женщиной, а теперь что? А теперь придется ждать еще целых полгода, и непонятно, из-за чего! А нужен ли ей вообще жених с таким нестабильным характером. «Может, это и не из-за него вовсе», — забавно насупившись, тут же начала она оправдывать горе-жениха хотя бы в своих собственных глазах. — «В конце концов, я тоже над этой свадьбой особой власти не имею. Может, он этого и не хотел вовсе! Может, у него погиб родственник, и из-за этого пришлось отложить свадьбу!» Испугавшись последней мысли, Леттисе одернула себя. Вот точно, не хватало еще думать о свадьбе и смерти в одном контексте! Рывком сев на кровати, она спешно зашептала молитву Богине. Может, хоть она поможет ей достичь замужества? Раздался нерешительный стук в дверь, после чего она приоткрылась и на пороге замаячила одна из личных горничных принцессы: — Ваше Высочество, леди де Дюран пришла, позволите ей войти? Летти неопределенно махнула рукой — сейчас ей уже ничего не хотелось. Ни свадьбы, ни «Высочества», ни занятий магией с леди Дюран… Занятий с магией? Мысль, внезапно пришедшая ей в голову, заставила девушку улыбнуться. Ох, каким же простым оказалось это решение! И главное — для реализации этого плана ей не придется прилагать практически никаких усилий, зато сумеет не просто выйти замуж, а еще и завоевать всеобщее признание! Главное — раздобыть информацию, поскольку от этого сейчас зависит абсолютно всё. Но, к счастью, за этим дело не станет. Ей, как принцессе, все дороги открыты! — Здравствуйте, леди Дюран. — Девушка присела в книксене, склонив голову ниже, чем обычно. Нехорошо, если окружающие заметят задорный блеск в её глазах. А в её глазах, она уверенна, читалось ожидание предстоящего триумфа. *** Когда я закончила рассказ о том, как я вырубила Рэйнера, а следом за ним ушел и Уилл, Жан смотрел на меня с несколько священным ужасом. Наверное, если бы мне рассказали подобное, я бы отреагировала так же. — Ну ты даешь… — Произнес он после недолгой паузы, взъерошивая волосы на затылке. — Побить мало того, что капитана команды, так еще и кронпринца — это надо уметь. — Спасибо за поддержку. — Саркастически ответила я, обнимая свои колени и кладя на них подбородок. Блики огня, который мы разожгли, чтобы приготовить ужин, бегали по комнате, создавая жутковатые силуэты на стенах. Жансин замолчал — не знаю, задумавшись о чем-то своем, или вняв моей невысказанной просьбе не сыпать соль на рану. Потому что мне, если честно, было просто страшно выслушивать то, что расскажут мне Уилл и Кинг, когда очнутся. И, да простит меня Богиня, конкретно в тот момент я надеялась, что они вообще никогда не проснутся. Крук, который до сих пор не улетел, как всегда, решил немного покопаться у меня в голове. И, будучи таким же отличным другом в плане поддержки, как и Жан, сообщил: — Сама же виновата, в конце концов. Начинают у меня появляться мысли, что пора бы мне научиться ставить ментальные блоки, а то как-то так получается, что каждый встречный мои мысли читает. — Что значит каждый встречный? — Крук вмиг посерьезнел и даже нахмурился. Если бы я не думала о весьма унылых вещах, я бы, глядя на него, точно засмеялась или хотя бы улыбнулась. Уж больно комично выглядела хмурая лиловая зубастая птица. — Потом расскажу. — Буркнула я и добавила: — И вообще, хватит копаться в моей голове, раздражаешь. Жан недоуменно покосился на нас, явно не понимая, о чем мы говорим, но смолчал. В этот момент и проснулся Уилл. Я сразу заметила шевеление под той стеной, и, не зная, что еще мне сделать, чтобы избежать выговора, сжалась в маленький-премаленький комочек и подвинулась ближе к Фриде. Она явно безопасней, чем Уилберт. К сожаления (или к счастью) из-за темноты я не видела выражения его лица, когда он сел, осмотрел зал, на какое-то время замер (судя по всему, увидев Фридесвайд), после чего рассудил, что, если мы спокойны — значит, всё в порядке, и двинулся к нам. Зато потом, когда он подошел достаточно близко, я прекрасно увидела его хмурый взгляд, обращенный, очевидно, ко мне. Однако сев, он спросил вовсе не то, что я ожидала: — И что тут забыла пустынная виверна? И почему Тень Шейлин сидит тут, как ни в чем не бывало? Я облегченно выдохнула. Да, пускай последний вопрос звучал так, как будто меня здесь и нет вовсе, однако ни выговоров, ни осуждений я пока что, к счастью, не услышала. А вот Крук обиделся: — Да если бы не я, вы бы тут валялись по частям. И то, только если вас бы не порастаскивали аодхи себе на корм. — Не растащили? Отлично, а теперь можешь лететь отсюда. — Голос Уилла звучал ровно и холодно, и смотрел он на огонь — не на меня, не на Крука и даже не на Жана. Только периодически искоса поглядывал на виверну. Вот теперь обиделась я. Я, конечно, всё понимаю, однако я не позволю отношение ко мне проецировать на мою Тень. — Мог бы хотя бы спасибо ему сказать. Если бы… — Начала я грозно, однако была прервана всё таким же спокойным голосом Уилберта. — Так откуда тут виверна? Я опешила. То есть, он решил делать вид, что меня тут вообще нет? Отличное начало. Крук, гордо хмыкнув, исчез. Да, просто испарился. На секунду я даже забыла про обиду на Уилла — я и не знала, что он так может. Я молчала, Жан тоже. Фрида, обнаружив пропажу Крука, утробно зарычала, пятясь к выходу. Я вздохнула и гневно обернулась к Руэллу: — Доволен? Ты хочешь, чтобы она сейчас всех нас убила? — Это ты чуть нас не убила. — Зашипел Уилл, вставая с места и приближаясь ко мне. Жан растерянно переводил взгляд с меня на Уилберта, не совсем понимая, кого ему поддерживать. С одной стороны, он понимал, что я ничего такого не хотела, и действительно осознавал, что без помощи Крука нам пришлось бы худо. А с другой — надо было поддержать друга, а не какую-то безызвестную девчонку с окраины Лавеллы. — Если бы не ты, не твоя глупость и не твоя неблагодарность, помощь твоей Тени нам и не понадобилась! Какого черта тебя вообще дали нам в команду?! Уверен, что даже самая глупая девчонка и без намека на магию пригодилась бы нам больше, чем ты! И знаешь, будь я тобой, я бы не пытался высовываться и перечить другим, показывая, какая ты умная и гордая, поскольку согласиться я могу только со вторым! Странно, что с твоей бестолковостью ты смогла продержаться в Академии целый год! — Тут он сменил яростный тон на обманчиво ласковый, отчего мне стало еще больше не по себе: — Ах да, я совсем забыл, что у тебя есть такой замечательный друг, как герцог Адэрфорст! Или… подожди, только ли он друг? Я почувствовала, как навернувшиеся на глаза слезы сменяются холодной яростью. То есть, он смеет намекать на то, что место в Академии мне досталось только благодаря «дружбе» с богатым наследником? Как он вообще смеет выдвигать в мою сторону такие грязные обвинения?! Опомнилась я от громкого хлопка. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы сообразить, что этот хлопок — не что иное, как пощечина, которую я отвесила Уиллу. Открыла рот, чтобы рассказать ему, какой он мерзкий и несправедливый по отношению ко мне, но поняла, что, скажу хоть одно слово — и разревусь. Потому, не дожидаясь его реакции, развернулась и быстрым шагом вышла из замка.