3. Во всем виноваты дикие звери!
4 августа 2018 г., 14:09
Пат готова была поклясться, что никогда раньше не видела настоящего буйвола так близко, как теперь. Огромный, с широко расставленными рогами, зверь буквально вспахивал асфальт копытом, пыхтя и хрипя так страшно, что кровь стыла в жилах и по всему телу бежали мурашки. Что это животное делало на улице Нью-Йорка, девушка даже не могла предположить, но то, что этот буйвол был совершенно неконтролируем, было ясно сразу. Он шел напролом, и люди с истошными криками бежали прочь от него, еще больше раззадоривая дикого зверя.
Пат выстрелила паутиной и, зацепившись ею за рога буйвола, потянула на себя.
— Эй, рогатик! — крикнула она, тщетно пытаясь утянуть его за собой. Но ноги скользили и ехали по асфальту, а зверь, казалось, от ее тщетных попыток взбесился еще больше. Он мотнул головой с такой силой, что Пат не удержалась на ногах и, перелетев через высокий бордюр, упала прямо на капот остановившегося рядом с местом происшествия Audi R8. Удар пришелся аккурат на копчик, и девушка болезненно охнула.
— Всем покинуть улицу! — прогремел над ее головой голос, усиленный через рупор.
Очухались.
Пат не без труда придала своему телу вертикальное положение и опасливо покосилась на блестящий капот Ауди, на котором красовалась весьма заметная вмятина.
Бежать!
Бежать с места преступления сразу же, как только буйвол будет обезврежен.
Следующий выстрел паутиной пришелся по ногам животного. Крепко спутав их, Пат обежала буйвола вокруг и дернула. Взбесившийся зверь упал с рассерженным полурыком, и девушка готова была поклясться, что земля под ней задрожала.
Словно в насмешку над ее стараниями спустя всего мгновение после падения буйвола раздалось сразу несколько выстрелов, и дикий зверь, сверкнув напоследок налитыми кровью глазами, как-то сразу обмяк.
Они его усыпили.
Вовремя, ничего не скажешь!
— А ну стой! — услышала Пат громкий мужской голос, и ноги вдруг сами понесли ее прочь от разгромленной улицы. Приказ остановиться она восприняла как сигнал к спасению бегством.
Она обернулась, когда уже была на крыше одного из бутиков, и ее сердце подпрыгнуло в груди, гулко качая кровь, в которой доза адреналина внезапно подпрыгнула до смертельной.
Ее окликнул никто иной, как Тони Старк. Впервые она видела его так близко! Сделай только один прыжок — и можно будет дотронуться до него рукой и ощутить аромат его парфюма…
Пат уже дернулась, чтобы вернуться, но вовремя переборола себя. Она до боли прикусила губу и даже зажмурилась, чтобы только не видеть его фигуры, одиноко стоявшей внизу среди осколков витрин и…
…о боже.
Тот Ауди, на который она так неудачно упала, конечно же, принадлежал ему.
«Я испортила автомобиль Старка!»
«Только не делай глупости!»
Пат судорожно вздохнула. Ее тело напряглось, и только колени предательски стучали друг о друга.
Спокойно.
Спокойно!
Только спокойно!
Она споткнулась на ровном месте и пребольно ударилась ногой.
— Не хочешь ничего объяснить?
Пат не хотела. Вернее, она до судорог хотела поговорить с Тони Старком — о чем угодно! — но умом она понимала, что это подорвет ее репутацию и совершенно точно уничтожит всю секретность.
— Со мной все хорошо, мистер Старк! — крикнула она, решив, что он волнуется за ее состояние.
— А с моей машиной нет! — в тон ей прокричал известнейший филантроп Америки, и Пат залилась краской от стыда, благодаря бога за то, что под маской не видно ее пылающих щек.
Любопытные прохожие уже стали собираться на месте происшествия. Пат видела, как они доставали телефоны и оживленно снимали происходящее.
Поэтому она предпочла удрать.
***
День не задался с самого утра — Старку это стало ясно сразу. Сначала Пеппер с ее недомолвками и непонятными обидами, потом новость о новом появлении Человека-паука, которая так неожиданно взбудоражила его, а после этого и сама встреча с «героем под маской». Героиней, если быть точнее. Во всех вопросах, касающихся женского тела, Тони не мог назвать себя экспертом. Но любителем он был. И совершенно точно он мог сказать, что фигура Паучка была истинно женской: округлой, с широкими бедрами и, правда, не очень узкой, но абсолютно девичьей талией, небольшой аккуратной грудью и изящными руками. Такого тела у парней не бывает. Если, конечно, это не какое-нибудь недоразумение, зависшее между мужским и женским полом. Но в пользу первого аргумента говорил второй неоспоримый факт. Голос. Голос, который был истинно женским. Едва услышав его, Тони легко себе представил, как звучит этот голос, когда Паучок рассержена, когда шепчет, когда смеется. Тони Старк не был экспертом по женщинам. Но «редким полигамным типом» оставался до сих пор, пусть и жил теперь с Пеппер и не захаживал налево. Полигамность осталась у него в крови, и Тони — что уж греха таить! — до сих пор побаивался, что однажды осенним дождливым вечером к нему придет новоявленная взрослая дочь и прихватит с собой фотографию матери — какой-нибудь хорошенькой журналистки или бизнес-леди из нулевых. После знаменательной встречи с буйволом все пошло под откос: Тони Старк опоздал всюду, куда только мог опоздать, договор оказался недействительным, а учреждение, спонсором которого он был, изменило условия. Словом, день не удался совсем. — Я все могу понять, кроме одного, — ворчал Старк уже вечером, возвращаясь в Башню. — Откуда взялся этот буйвол? Пакет с фруктовыми чипсами порвался, и лакомство рассыпалось по сидению. Тони раздраженно цокнул языком. — Почему буйвол?! За окном уже успело стемнеть, пока автомобиль стоял в пробке на Пятой авеню. Старк уставился в окно на мигающие витрины Нью-Йорка, и смутная похожая картинка колыхнулось в его памяти. Однажды он вот так же ехал по темным улицам, глядя на люминесцентные витрины, и точно так же его тянуло за душу что-то томительное и волнующее. «Чушь!» Машина припарковалась у главного входа, и Старк, отпустив водителя, вошел в Башню. Нестерпимо сильно хотелось поскорее снять этот пиджак и галстук и наконец-то поужинать. Пеппер в последнее время полюбила готовить и часто баловала Тони каким-нибудь новым десертом, а потом радовалась, как ребенок, глядя на то, с каким аппетитом он поглощает ее пироги. …по запаху Старк сразу понял, что Поттс на него все-таки обиделась. В воздухе не витал привычный аромат ванили и цитруса, и все в башне было точно так же, как и утром, когда он уходил. Вывод напрашивался сам собой: Пеппер, уйдя утром, не вернулась до сих пор. Старк прошел к барной стойке и выудил из-под нее графин с коньяком и рюмку на ножке. Дунул в нее, налил туда коньяк и какое-то время смотрел на то, как переливается в ней прозрачная, темно-медового цвета жидкость с отражающимся в ней светом множества софит, освещающих огромное помещение. Поттс не любила, когда он пил. Тони поднес рюмку к губам и собирался уже опустошить ее, но в эту секунду на глаза ему попался лежащий на барной стойке кулон. Золотой, с большим аквамарином — под цвет глаз Пеппер — он лежал одиноко и казался мертвым, если так можно сказать про кулон. Старк медленно поставил так и не тронутую рюмку на барную стойку и осторожно, словно боясь прикасаться к нему, взял украшение в руки. Изящная золотая цепочка проскользнула между его пальцев, как хвост маленькой змейки. В ярком свете, заполняющим все пространство, аквамарин стал почти прозрачным и невесомым, словно сотканным из воздуха или голубой дымки, которая вот-вот растает в его руках. Пеппер ушла. Совсем ушла. Тони сжал кулон в ладони и задумался об их утреннем разговоре. Что-то в его словах обидело Пеппер. Но только вот что?.. «Ты помнишь, какой сегодня день?» Пятнадцатое апреля. Кулон выскользнул из разжавшихся пальцев и с тихим стуком упал на пол. Тони вспомнил, что именно он сказал не то. Пятнадцатого апреля впервые за долгое время он обещал сходить с Пеппер в ресторан. К этому вечеру она готовилась две недели — купила новое платье и туфли, ходила счастливая и сияла, а он просто-напросто забыл об этом. А Поттс просто устала ему об этом напоминать или — что еще хуже — решила, что ему на нее плевать!.. Теперь все встало на свои места. — Кретин! — рюмка снова была поднята с барной стойки и вмиг опустошена. Тони вспомнил бы об этом вечере, если бы не это сумасшедшее утро, которое не задалось с первых же минут. Да еще и эта статья, подвернувшаяся ему под руку так не вовремя!.. Он позвонит Пеппер прямо сейчас и все ей объяснит. «Я сейчас занята и не могу ответить, но вы можете мне перезвонить позднее или отправить сообщение, если это что-то срочное», — ответил ему весьма бодрый голос Пеппер в записи автоответчика, и Старк от досады дернул себя за галстук, который вдруг превратился в настоящую удавку. Раньше Поттс всегда ему отвечала, как бы ни была занята. Старк прижал телефон ближе к уху и заговорил: — Знаешь, я без тебя не справляюсь. Совсем. Меня сегодня чуть было буйвол не затоптал. Прямо на улице Нью-Йорка, представляешь? «…что ты несешь, Тони?» — А впрочем, все это пустяки, — спохватился Старк. «…лучше бы на самом деле затоптал.» — Пеппер, если ты еще не положила трубку, послушай меня. Я виноват. Действительно виноват. Будь проклята моя дырявая голова… Тишина из динамиков действовала на психику угнетающе. — Ну хочешь, я куплю этот ресторан? — раздражаясь на самого себя и на эту тишину, спросил у автоответчика Тони. Он зажал телефон ухом и потянулся за графином, чтобы налить себе еще спиртного. — Прости меня, Пеппер, — сказал он спустя несколько секунд молчания. — Можешь слетать куда-нибудь на курорт, отдохнуть от проблем и…от меня. Но только потом обязательно возвращайся. Ключ-карта у тебя есть. Он сбросил звонок и положил телефон на барную стойку. На самом ее краю, чуть в стороне от пустого кофейника, лежала ключ-карта на имя Верджинии Поттс.***
— Значит, во всем виноваты дикие звери?! — тетя Мэй рассерженной кошкой ходила взад-вперед, отчитывая племянницу. Ее лицо покраснело, и даже шея пошла пятнами. Обычно спокойная и уравновешенная, привыкшая всегда сводить все в шутку, на этот раз Мэй Паркер напоминала собой настоящую фурию. Пат стояла, вжав голову в плечи и потупившись, и боялась сказать что-либо. Девушке казалось, стоит ей вставить в монолог тети хотя бы слово в свое оправдание, и Мэй разорвет ее на кусочки. На мелкие-мелкие клочки, и никакая паучья регенерация не поможет ей собраться воедино. Пат боялась возвращаться домой, поэтому она долго бродила по Нью-Йорку, поджидая, пока наступит шесть вечера. Именно в это время тетя Мэй уезжала в спортзал. Как назло, именно в этот вечер она решила остаться дома и приготовить ужин. Как назло, именно в этот день миссис Ларгтон решила уведомить ее о прогулах Пат. Как назло, именно во время зачета по литературе буйвол взбесился и, разломав клетку, сбежал от работников зоопарка, когда они перевозили его в Бронксский зоопарк. Как назло, Пат в кои-то веки решила рассказать тете правду, умолчав лишь о том, что она была главным участником в поимке зверя и придав себе роль стороннего наблюдателя. Как назло, ей не поверили. — Виноваты все, кроме тебя! — продолжала негодовать тетя Мэй. — Не надоело врать? — Я не вру! — не выдержала Пат. Она сама не заметила, как ее руки сжались в кулаки, а сама она грозно выставила вперед грудь. — Это правда! Тетя Мэй остановилась и замолчала. Ее глаза обратились к племяннице, и Пат очень захотелось сделаться маленькой, а еще лучше — провалиться под землю от этого разгневанного тетиного взгляда. — Ты сама понимаешь, какой бред ты несешь? — отчеканила Мэй. Она уже не кричала, но ее голос, звенящий в тишине квартиры пронзительно и до ужаса злобно, действовал не хуже, чем самый истошный крик. — Ты говоришь мне, что шла в школу, когда дорогу тебе преградил страшный буйвол, который рыл копытом мостовую и крушил все, что попадалось ему на пути? Пат молчала. — А потом ты говоришь, что очень испугалась и не могла сдвинуться с места, а когда все закончилось, зачет уже закончился? Пат все так же молчала. — Тогда вопрос, — тетя Мэй подошла к Пат вплотную и, приподняв двумя пальцами ее подбородок, заставила племянницу посмотреть ей в глаза. — Где. Ты. Была. Во время остальных уроков?! Пат нечего было сказать в свое оправдание, поэтому она промолчала и на этот раз. Тетя Мэй выдохнула, успокаиваясь. Она подошла к журнальному столику, на котором стоял графин с водой, и трясущимися руками налила себе полный стакан. Выпила залпом, села на диван и больше не сказала племяннице ни слова. Пат, рассудив, что монолог тети закончен, уже хотела улизнуть, но в дверях гостиной ее остановили слова, сказанные Мэй тихо и с такой горечью, что девушка почувствовала, как в ее горле встал ком обиды: — Если бы тебя видели родители, они бы были очень расстроены, что у них выросла такая дочь, как ты. Эти слова, произнесенные тетей Мэй в спокойном тоне, ранили Пат больше, чем все крики и нравоучения, которые ей пришлось выслушать до этого. В глазах защипало, и зачесался кончик языка в неимоверном желании рассказать тете всю правду. О том, что она не могла поступить иначе. О том, что ей нелегко жить так, как ей приходится жить. О том, что она просто хочет быть обычной шестнадцатилетней девчонкой. О том, что она безумно скучает по родителям. Пат очень хотелось высказать все это вслух. Чтобы не тянула ее за душу невысказанная тайна, чтобы ее поступки перестали казаться бессмысленными, чтобы тетя знала, что синяки под глазами у нее не от того, что она смотрит по ночам фильмы, чтобы ее поняли и пожалели. Она, в конце концов, все-таки девчонка, которой трудно и страшно! Но рассказывать об этом нельзя. Стрелой Пат выскочила из гостиной и, вбежав в свою комнату и захлопнув за собой дверь, кинулась на кровать. Лицом вниз, уткнувшись носом в подушку и вцепившись в нее пальцами до побеления костяшек, крепко зажмурившись, чтобы не разреветься. Она так и уснула — лежа на кровати в кроссовках, вымотанная переживаниями этого тяжелого дня.
