Аль-Дамблдор

      - Идите сюда, поганые дети шармуты! Подходите по одному, по двое, захватите своих друзей, родственников, дамасской стали всем хватит! - орал Аль-Дамблдор, забаррикадировавшись в саманном домике, и держа заваленную деревянными кроватями дверь под прицелом кольта 45 калибра. - Никто не смеет нападать на Аль-Муалима и надеяться остаться в живых! Ха-ха! Ха-ха-ха!       Как он попал в эту ситуацию? Очень просто. Он совершил первую ошибку,выйдя к городу, ориентируясь по записям в гробнице и был так беспечен, что попал в руки местных стражников, которые закончили свои, весьма жалкие жизни, на месте. Поблизости оказался некий мальчик, на которого Аль-Дамблдор пожалел патрон, очень зря. Когда он добрался до города, его уже ждали. Целая толпа местного аналога городской стражи и даже десяток воинов, если верить медным кольчугам и загнутым мечам(1). Проблемы эти двадцать человек не составили. Он изрубил их на куски, так как бронзовые мечи совершенно не подходили для борьбы со стальной саблей. Окружить он себя не дал, как можно более жестоко убивая их воинов, чем обратил стражников в бегство. Мало кому понравится, когда заведомо более крутых и опытных воителей, которые, вроде как, образец для подражания, порезал как курей какой-то недовольный дед. Осмотрев площадку перед входом в городок и увидев порубленные на куски тела в лужах крови, Аль-Дамблдор удовлетворенно хмыкнул.       Тут он совершил вторую ошибку. Посчитав, что эти недоноски окончательно сломлены, он, на правах победителя, с помпой вошел в городок, по пути зарубив притаившегося за углом стражника с копьем. По видимому, стража наткнулась на какой-то артефакт храбрости, так как посмела вернуться обратно, да не одна, а с отрядом серьезного вида личностей, которые были более серьезно вооружены и имели усиление в виде десятка лучников. Это уже была серьезная заявка, поэтому пришлось скрыться в первом попавшемся домике, избежав участи стать ёжиком, ибо лучники приступили к стрельбе с невиданным энтузиазмом.       Теперь он сидит в этой серой саманной халупе о двух комнатах и ждет начала штурма. Семерых он точно уберет из пистолета, затем ещё пять-шесть жертв и его задавят толпой. Помещение оказалось практически пустым, ни толковой мебели, ни какого-либо оружия, ничего, что можно было приспособить для убийства этих безумцев, которые осмелились ему противостоять. Да, самомнение у него было на достойном уровне.       - Вы что, передохли там?! У меня мало времени! - заорал он в окно, ненадолго выглянув. - Примите смерть как мужчины или не тратьте моё драгоценное время, хаволи мерзопакостные!       - Хег су ма тигу! - вдруг услышал он реплику с той стороны.       - Говори на человеческом языке, копт(2) недобитый! - рыкнул на него Аль-Дамблдор, уже понявший, что с ним пытаются вступить в конструктивные переговоры. - Я не понимаю твой тупой язык! Приведи переводчика! Могу говорить на английском, арабском, латинском, греческом, немного на французском и даже на хинди! Видишь? Я уже делаю тебе одолжение!       Каждый язык он назвал нативным самоназванием. Видимо, это сыграло свою роль.       - Хег су эллидики? - задал вопрос невидимый переговорщик.       - Чего?! - не понял старик. - Я сюда не за лингвистическим просвещением пришел! Тащи толмача, или я выйду и перебью вас всех! А вашим лучникам луки в задницы позапихиваю, поперёк! Погоди-ка... А-а-а!!! Эллидика! Да! Тащи сюда любого грека! Эллидика!       - Сома го су ма тигу эллидики? Томкай! - что-то поняв для себя, если верить интонациям, произнес переговорщик.       Потянулись минуты ожидания. Примерно через полчаса на улице произошло оживление.       -Окружить вздумали, шармучьи дети?! - заволновался Аль-Дамблдор, но быстро остыл, так как услышал слова знакомого языка.       - Извольте полюбопытствовать, уважаемый господин, какова была причина для убийства троих патрульных, которое имело место час назад? - раздался неуверенный ломающийся голос с улицы.       - Ух ты! Да ты никак на среднегреческом(3) мне тут говоришь?! - ответил удивленный старик на греческом. - Кхм-хм. У нас с этими стражниками был конфликт интересов! Они говорили мне что-то на своём нечеловеческом языке и тыкали копьями. Пришлось их зарезать.       - Эм-м-м... Уважаемый господин, если я переведу все так, как вы сказали, они нападут на вас! - почти сразу ответил грек. - Я скажу им, что вы не поняли друг друга и они напали на вас.       - Так и скажи, грек. - согласился Аль-Дамблдор. - Как твоё имя?       - Меня зовут Зосима Раб, уважаемый господин. - представился грек, затем тихо заговорил с кем-то на непонятном языке. - Господа Защитники Города интересуются, можете ли вы выйти наружу, для более благопристойного ведения переговоров?       - Ха! Скажи им, пусть поищут таких наивных дураков среди своей родни, их там много затесалось! - рассмеялся бывший директор. - Слушай меня, Зосима Раб. Ты раб или это твоя фамилия?       - Увы, я служу в свите солнцеликого господина Харуна Змееподобного как образованный раб из Кофа. - грустно поведал грек Зосима. - Все кофцы, порабощенные в успешных завоевательных походах Стигийского царства, обязаны добавлять к своему имени слово Раб.       - Интересно! - задумался старик. - Чего хотят от меня эти обезьяны? Убить?       - Да, уважаемый господин. - подтвердил грек. - Сейчас они обсуждают план по окружению и разрушению крыши.       - Интересно! - Аль-Дамблдор был удивлен даже не тем, что они отвлекают его переговорами, на самом деле готовя его захват, это ожидаемо и логично в данной ситуации, а тем, что грек по мере возможностей оказывает ему помощь. - Где лучники, Зосима?       - В десяти метрах от двери лачуги, в которой вы укрылись. - охотно сообщил тот. - Рядом со мной начальник стражи и его заместители. Рекомендовал бы вам уходить через черный ход, они ещё не оцепили здание.       - Уходить? - удивился бывший директор. - Но я даже не начал! Теперь я тебе кое-что порекомендую. Отойди подальше и наслаждайся превосходством моего оружия и навыков!       Следует помнить, что в отличие от старого тела Аль-Муалима, тело Аль-Дамблдора не слабело с каждым годом, оставаясь на грани физического оптимума, где-то рядом с рубежом биологических тридцати лет. Облик старика - не более чем метаморфическая иллюзия, которую Дамблдор поддерживал для создания образа всезнающего и умудренного сединами старца. К слову, в последние двадцать лет своей жизни в Аламуте, Хасан ибн Саддах вовсю эксплуатировал этот образ, облегчая себе вербовку неофитов и промывание им мозгов. Сейчас этим недоегиптянам угрожал не немощный старик, а настоящая хладнокровная машина смерти, любящая и умеющая применять великолепную мамлюкскую саблю. Главное, добраться до лучников и надеяться, что грек его не обманул.       - Лучники начинают рассредотачиваться, поторопитесь, уважаемый господин. - спокойным тоном передал Зосима.       - Уйди с дороги, грек!       Ураганом вылетев из соломенной крыши, Аль-Дамблдор смазанной фигурой бросился к прохлопавшим этот момент лучникам, у которых даже стрелы не были положены на луки. Град ударов, отрубленные руки, ноги, головы, ужасные разрезы на телах, хруст ломаемых луков, копий, разрезаемой плоти, вопли боли и ужаса, литры крови, которые в столь короткий срок обагрили утоптанный песок.       - Ха! Уже не такие храбрые, да?! - обрызганный потоками крови, старик недобро глядел на опешивших воинов, которые рассредоточились вокруг хибары и теперь откровенно растерялись, так как разум говорил им, что их действия потеряли всякий смысл. - Молитесь своим языческим богам, легче будет умирать!       Он бросился к троим неизвестным, один из которых был облачен в явно дорогие бронзовые доспехи, второй в бронзовый нагрудник, а третий в некое подобие римской тоги.       - Если ты грек, то лучше упади и притворись мертвым! - прорычал старик и сократил дистанцию с троицей.       - Хабу ма синста ва! - проорал грек воину в дорогом бронзовом доспехе и резко лег на землю.       - Хейле ма... - начал что-то говорить богатей, приняв боевую стойку и блокировав саблю своим хопешем, но не договорил.       Хопеш не выдержал проверки сталью и был перерублен мастерским ударом сабли, которая продолжила свой путь и врезалась в шейную пластину, обогнув её и попав в стык между шлемом и пластиной. Неверяще глядя на вынимаемую из своей шеи саблю, богатей упал на землю рядом с греком, заливая его порциями крови, выходящими в такт ослабевающему сердцебиению.       Второй воин ненадолго пережил богатого, лишившись руки с хопешем и в шоке упав на землю.       - Вас вообще чему-нибудь учили, смешные вы голодранцы? - рассмеялся Аль-Дамблдор, наступая на пугливо пятящихся стражников. Их осталось пятнадцать, они имели все шансы его одолеть, но страх, страх обращал в бегство армии более подготовленные и могучие.       Зарубив троих, он не сумел догнать остальных, которые растворились среди хибар и лачуг этого небольшого городка.       - Эй, грек, можешь вставать. - сказал Аль-Дамблдор на греческом.       - Ты великий воин. - произнес Зосима, поднимаясь из пыли. - Ты одолел самого городского наместника с его правой рукой.       - Его правая рука вот этот парень без правой руки? - уточнил старик, перерезая глотку лежащему и находящемуся в прострации воину в бронзовой кирасе.       - Да, это был он. - кивнул Зосима, подходя.       - Зосима. - протянул он руку Аль-Дамблдору.       - Теперь уже не раб? - поинтересовался тот, усмехнувшись.       - Теперь уже нет.       - Аль-Дамблдор. - пожал протянутую руку старик.       - Ты туранец? - удивился Зосима.       - Понятия не имею, что это. - признался старик, начав шарить в карманах мертвого богатея.       - Мне помочь? - участливо поинтересовался кофец.       - Бери самые дорогие монеты и ценности. Нам надо убираться из города, сотню даже таких воинов я не потяну. - бросил ему Аль-Дамблдор и продолжил сбор трофеев. - И ещё, Коф это город в Греции? Что-то я о таком не слышал.       - Город? Нет! - снисходительно улыбнулся кофец. - Это страна. Королевство!       - Ага... Любопытно. - высыпал из кожаного кошеля две золотые монеты и десяток серебряных Аль-Дамблдор. - И много это?       - Золотой змей - золотая монета, ходящая по территории Стигийского царства и всему миру. В одном золотом десять серебряных гадюк. - менторским тоном поведал Зосима, освобождая правую руку наместника от аналогичного кошеля. - На один золотой стигийскому крестьянину можно жить пять лет. За всю свою жизнь он зарабатывает от силы четыре, четыре с половиной золотых.       - Значит крестьяне у вас живут хреново и мало? - сделал вывод Аль-Дамблдор.       - Я привел приблизительные цифры, на самом деле не учитывается фактор общины, урожай-неурожай, налоги... но в целом ты прав. - ответил на это кофиец. - Так куда ты держишь путь?       Он пошел следом за Дамблдором, который направлялся к самому прилично выглядящему саманному дому.       - Вот в эту халупу, найду там хороший мешок, припасов на пару недель, потом отправлюсь куда-нибудь, где мне будут если не рады, то хотя бы не попытаются убить при первой встрече. Здесь же есть такие места? - старик вдруг развернулся и пристально уставился на кофийца.       - Как же не быть? Есть! - широко улыбнулся тот. Аль-Дамблдор внимательно изучил его облик. Слегка кудрявые волосы, бронзовый оттенок кожи, чуть крупный нос, широкий рот, голубые глаза и умное выражение лица. Если бы он не знал, что этот парень грек, принял бы его за семита. - Кофополь! Столица мира!       - Далеко?       - Путь не близкий, но оно того стоит, смею тебя заверить, уважаемый Аль-Дамблдор. - сказал ему кофиец, заходя в дом, следом за стариком. - И ещё, если уж ты решил снарядиться в путь, то рекомендую посетить дом ныне покойного наместника города. Помимо богатства, которое нам пригодится, там можно найти лучшее снаряжение и, конечно же, лошадей!       - Веди.       Они шли по резко обезлюдевшему городу. Стража на глаза старалась не попадаться, впрочем как и горожане. Слава гремела впереди него. Жестокое убийство соратников оставило неизгладимый след в психике выживших, ни у кого не было ни сил, ни воли, чтобы оказать сопротивление. Да и потом, Аль-Дамблдор что-то не бегал по городу с факелом в поисках чего поджечь или кого изнасиловать.       - Вот этот дом, господин.       - Прекрати называть меня господином. Я тебя не порабощал, но если ты этого так хочешь, могу организовать тебе ошейник. - отмахнулся от него Аль-Дамблдор. - Хоромы он себе отстроил знатные, сразу видно не на одну зарплату живет.       - Зар... что? - не понял кофиец.       - Да не бери в голову. - покрутил кистью перед лицом Аль-Дамблдор и пошел через сад перед особняком. - Хотя... это придумка очень хитрых властителей одной страны, когда люди работают за деньги, думая, что не находятся в рабстве. Власть может делать с ними всё что угодно, если сумеет выставить это в благоприятном свете. Туда приплетается гражданский долг, честь, послушание и демократия. Эта адская смесь порой дает такую власть, которая не снилась даже самым махровым тиранам и деспотам.       - Это где такие порядки?       - Ты туда никогда не попадешь, так что просто забудь.       Внутри их встретили два вооруженных охранника, которых Аль-Дамблдор хотел просто убить, но Зосима что-то им сказал и те ушли.       - Что ты им сказал?       - Что хозяин мертв, его правая рука тоже мертв, а мы пришли сообщить эту печальную новость. - улыбнулся кофиец.       - А ты тот ещё жук, да? - оценил старик. - Показывай где деньги и снаряжение с провизией?       - Деньги в спальне, правда много мы не найдем, наместник не очень хорошо вел дела, весь в долгах как в шелках. - сообщил Зосима. - Снаряжение в спальне, а провизию лучше собирать на кухне. И...       - Что?       - Могу ли я взять с собой одну женщину? - с затаенной надеждой спросил кофиец.       - Если будешь возиться сам, бери хоть двоих! - махнул рукой Аль-Дамблдор.       - Мне нужна только одна. - покачал головой Зосима. - Это главный зал, спальни на верху.       Главный зал не особо впечатлил. Дом был исполнен из тёсанного красного песчаника, отделкой никто не заморачивался, пол был покрыт соломой, обстановка была убогой, даже не скажешь, что здесь живет властедержитель. Сарай, одним словом. Но все изменилось, когда они поднялись на второй этаж. Опочивальни хозяев были роскошны. Пусть стены были из того же камня, но полы украшали шкуры экзотических, а может здесь и не очень экзотических животных, мебель была явно не местного изготовления, во всяком случае, дубовых рощ в пустыне Аль-Дамблдор не встречал. Массивная двуспальная кровать из резного дуба, дорогие атласные ткани, занавески на окнах, даже одна низкокачественная картина на стене. Зосима бросился к бронзовому шкафу, куда вставил ключ. Открыв шкаф, он ссыпал с полок серебряные и медные монеты.       - Это всё что есть. - сказал он.       - А ты откуда знаешь?       - Я счетовод. Был.       - Где твои бабы? - спросил старик. - Нужно торопиться, вдруг эти идиоты снова наберутся духу напасть на меня...       - Соседняя комната!       Пройдя сквозь занавеску, они оказались в большой комнате, где обитало порядка десяти женщин.       - Нубити! Хото суэма ича! - сказал Зосима.       - Ма балид еуэма ди туш! - засобиралась одна из девиц.       Довольно симпатичная, но на взгляд Аль-Дамблдора, слишком тощая, грудь маловата да бедра узкие. Он-то предпочитал аппетитных дам, у которых, когда падать будешь, есть за что ухватиться.       - Значит, это совсем-совсем ничьи женщины? - уточнил он, оценивающе оглядев их.       - Да, теперь, когда наместник мертв, их ждет незавидная судьба, быть заточенными в одном склепе с ним. - покачал головой кофиец.       - А они об этом знают? - поинтересовался старик.       - Конечно! Правда они не знают, что наместник мертв. - кивнул Зосима.       - Да ты что! - охнул старик, подходя к одной миловидной девушке с неприлично большой грудью и объемной задницей и щупая её. - Ай-яй-яй, какая женщина пропадает! Сообщи-ка им, что случилось.       Зосима разродился длинной речью на этом аналоге древнеегипетского языка. В конце женщины запричитали, некоторые разрыдались.       - Знаешь что? Я возьму вот эту. - приобнял Аль-Дамблдор уже исследуемую особу и пристально всмотрелся ей в глаза, она быстро отвела взгляд. - Да, я беру её. Скажи ей.       Зосима снова разродился речью, но уже адресованной фигуристой особе. В её глазах вспыхнула надежда.       - Да, милочка, ты едешь со мной в волшебную страну. - покивал старик и смачно шлепнул её по заднице. - Ох, хороша! Всё, Зосима, пошли собираться, время не ждет!       Слуги из особняка давно сбежали, прихватив всё, что плохо лежит, поэтому на пути на кухню они никого не встретили. Слуг можно понять, так как большую часть из них ожидала участь наложниц из спален, так как многие из них были рабами. Обычное дело, когда рабы сбегали, только прознав о гибели хозяина. Тут либо смерть, либо бегство с риском для жизни.       Собрав поклажу, Аль-Дамблдор выбрал четыре самых крепких лошади и двух верблюдов. Погрузив всё необходимое, они выдвинулись из города, в котором появились первые признаки анархии. Безвластие - идеальное время радикально уладить свои междусобойчики и поправить материальный достаток, не менее радикально.       Когда они выбрались из городка и поехали по северному тракту, Аль-Дамблдор приготовился к неприятностям, но неприятности проехали мимо, даже не обратив на них внимания. Целый конный отряд из десяти копий в спешке промчался в сторону города.       - У вас тут есть какая-то система оповещения? - поинтересовался он.       - Да, голуби. - кивнул Зосима, взгляда не сводящий с Нубити, своей возлюбленной.       - Слушай, а как звать эту девицу?       - Субира. - ответил он.       - Это всё, что мне нужно знать.       Так они ехали до заката, преодолев около сорока километров. Так как отправились они чуть позже полудня, это был неплохой результат.       Разбив шатер на устойчивой поверхности, они разожгли костер и приготовили ужин. Точнее это сделали Нубити с Субирой.       - Вот теперь я ни капли не жалею о том, что взял их. - довольно откинулся на лежащее под ним седло Аль-Дамблдор. Только что он поел вкусно приготовленной индюшатины и предвкушал ночь в объятьях Субиры, которая, казалось, даже не против такой резкой смены жизни. - Вот объясни мне, Зосима, а какого она даже чем-то довольна? Неужели ей совсем не жаль оставшихся хором?       - Я бы сказал, что мы невольно вернули её к старому жизненному укладу. Нубити говорила мне, что многие наложницы были похищены или куплены у местных пустынных кочевников. - объяснил Зосима, держа Нубити на коленях. - Ей гораздо удобнее вот так, в пути, чем в душащих стенах.       - Это значит, что ей очень повезло. Путь неблизкий...       Луна взошла над песками. Выдалась на удивление теплая ночь. Сиреневые пески мерно пересыпались. Ветер пел свои песчаные песни, ему аккомпанировал одинокий шакал, забравшийся на вершину дюны и с грустью смотрящий на стоянку.