Возможно. Когда-нибудь.

Он не помнит, когда это все началось. За сухими воспоминаниями прошлой весны остались чудные времена, но он не помнил их сути. Казалось, что весь мир остановился в тот момент, когда солнце трусливо убежало за горизонт. Во всем доме был выключен свет, а тишина покрывала пространство настолько яростно, что невозможно было дышать. Парень слышал как тикают тонкие стрелки часов в комнате его единственного друга, который чудным образом отсутствовал в столь тяжелую ночь. Он слышал собственное дыхание и кажется даже то, как быстро бегали тараканы на их маленькой кухне. Максим знал где находится включатель. Он даже знал, что до него всего полтора метра, но он медленно сполз по стенке вниз. Обхватывая собственные ноги, покрытые мурашками, парень пытался понять, когда всё пошло не по той тропе? Его пугали собственные действия, но ещё больше пугали мысли, что когтями выцарапывали ту боль, которую заслуживал парень. Никонов давно понял, что лишь темнота заставляет его видеть реальность. Видеть её обнаженной только для парня, что изнутри гнил от безысходности. Ночь показывала правдивую картину того настоящего, которое всегда пугало до ужаса. Максим дрожал, пытаясь хотя бы пошевелиться, сделать хоть что-то, что перестанет раздирать свежую рану. Люди не понимают. Они просто боятся самих себя. Никонов же открылся и нашел ключ к мыслям. Все отвернулись от него, даже семья. Он просто все осознал, а они слишком слепы для правды. В такие моменты начинаешь понимать, кто действительно твои враги. Осознавать, что ими является твои собственные мысли по-настоящему страшно. И парню действительно было страшно. Казалось, что вот-вот дверь откроет что-то злое и голодное, что-то реально громоздкое и хитрое. Парнишка не сможет убежать. Он способен только выть, сидя на холодном полу. Покрываясь потом, Максим сжимал собственные колени, пытаясь удержать крик. Он устал он кошмара, что преследовал его уже несколько месяцев. Отросшая челка прилипла к бледному лбу, на котором отчетливо виднелись морщины и недавние царапины от разбитого зеркала. Ночь забирала силы у парня, который мог только опускать и снова поднимать опухшие веки. Он нуждался в поддержке человека, которого сегодня не было рядом. Лишь когда уходила ночь, оставляя след на восходе, обещая вернутся уже с новой энергией, дверь тихо открылась. Коридор наполнился звуками жизни и свежести, которой так не хватало в этом воздухе. - Максим? - голос был немного охрипшим, но наполненным надеждой и мягкостью. Тихо шаркая по полу, он зашел на кухню, натыкаясь ногой на плечо Максима. Парень замер, понимая, что он не может просто так включить свет. Он медленно опустился на пол, слыша хруст собственной спины. - Максим? - тихий шепот, еле различимый даже в такой пустоте. Онто положил руку на колено друга, пытаясь определить насколько долго его друг сидит в оцепенении. Максим не вздрогнул, даже не моргнул, глубоко засев в собственном разуме. Увин осторожно обнял друга, слушая стук их сердец. Тишина покрыла их обоих, утаскивая в самый низ скользких кошмаров. Онто не нуждался в словах, чтобы понять состояние друга. Максим был напряжен, но неимоверно уставшим от всего пути. От него пахло страхом, шампунем с вишней и чем-то ещё, настолько тонким и не различимым, что заставляло ужаснутся. Максим чувствовал себя лучше в руках своего друга. Он чувствовал себя безопасно, ощущал защиту от размышлений, что съедали надежду на добрую сказку. Возможно когда-нибудь он снова станет легким. Возможно. Когда-нибудь.