Любовь живёт три года.

В этот раз я не выпила ни грамма, так что была трезва, как огурчик. Но выйдя из здания оказалось, что идёт дождь. Благо отель рядом. И вот было я хотела уже побежать, как заметила знакомую фигуру. Это была Луна! И она целовалась со Штормом?! Моему шоку и восторгу не было предела, пока я не заметила три до боли знакомые фигуры. Поняв, кто там, я было хотела сделать ноги, но тогда под взгляд отцов попала бы и я. — О-оу! — подумала я про себя. — кажется, я зря не написала завещание. Но знаете что? Они даже нас и не заметили! Они просто свернули в другую сторону и ушли. Это же как повезло нам всем, а особенно Шторму, которому бы точно досталось «по мало-не-хочу» и ото всех сразу. Так что пока было не поздно, я быстро сделала ноги с места преступления, а то ещё из-за дождя простыть не хватало.

***

Это, наверное, была самая лучшая ночь за всю мою жизнь, так крепко и хорошо я давно не спала. Да, алкоголь —действенное средство, быстро вырубает. Вот только один минус, я совсем ничего не помню, что, наверное, и к лучшему. Хотя остается такое чувство, словно произошло что-то важное. — Хей! Лу, я вижу, что ты не спишь, — окликнула меня Риса, тем самым выведя меня из моих мыслей. — Как ты? Не тошнит? А то ты вчера знатно перепила, — в её словах чувствовалась забота, а на лице горела сапфировая улыбка. Возникало такое чувство, что за этой улыбкой скрывается большой секрет, но вот какой — непонятно. — Да вроде бы все хорошо. Наверное, из-за драконьего жара трезвение проходит в более лёгкой форме, — предположила я, выползая из-под мягкого одеяла. — Что ж, нам ведь завтра предстоит с ним связаться, да? — спросила синеволосая девушка. — Ты точно сможешь сама? Может, тебе всё-таки помочь… — в голосе подруги я слышала нотки страха. Ведь она тоже робела только от одного его имени точно также, как и я, хоть он и мой, вроде как, дядя. — Да. Я это сделаю, хоть пока и не знаю как. — Ладно, не будем о плохом. Я хотела у тебя спросить, ты… — Риса не смогла договорить, как в комнату отворилась дверь и своей собственной персоной вошёл Шторм Фуллбастер. Он величественно прошествовал мимо стола, оставив на нём пакетик из пергамента со свежей выпечкой, к моей постели, остановился, наклонился и поцеловал меня в лоб. — Как ты, малолетняя пьяница? — как ни в чём не бывало спросил Шторм. … в комнате повисло молчание. Никто такого не ожидал и отвечать не собирался. Где-то через пять минут молчания Шторм просто встал и ушёл, так ничего и не объяснив. Было видно: он волновался, и его это задевало, причём сильно. Одновременно собираясь и завтракая булочками, мы с Рисой уложились примерно в десять минут, после чего, забрав свои вещи, покинули отель. На улице нас уже ждал Шторм. Так мы отправились дальше в поисках моей мамы. Уже вечерело. Мы ехали на поезде в следующий город, путь до которого самый долгий и муторный, но он должен стать ключевым и заключительным. Если и там ничего не будет, то останется лишь одно: сдаться с поличным и раскрыть все карты. Что подразумевает: рассказать всё папе, надеяться, что он поймет и согласится его вызвать, а я знаю, какие у папы с братом отношения. Чрезвычайно-огнеупорные. Поезд ехал со стремительной скоростью, качаясь из стороны в сторону. Нам повезло, и мы ехали в троём лишь своим скопом. За окном мелькали красивые холмы, поросшие разными цветами. Просто сказка. Брат с сестрой забрались наверх, так что мне пришлось сидеть внизу, отчего я, в принципе, была не против. Риса лежала в наушниках и думала о своём, а Шторм, положив книжку себе на нос, словно домик, спал уже не первый час. Поэтому я просто смотрела в окно и наслаждалась видами, попивая свой чуть сладкий чай.

***

— Папа! Папочка! — послышались крики. Я бежала по открытой территории. Вокруг было прохладно и туманно, в воздухе чувствовался запах пыли и сырости, что-то между запахом мокрой газеты или бумаги. На земле валялись обломки и останки старого разрушенного здания. Само по себе место напоминало кладбище. Кладбище без могил и табличек. Просто заброшенное кладбище когда-то чьих-то мечт и желаний оставшихся здесь навсегда. Жуткое место, доводящее до мурашек на коже. Темно. Какие-то взрывы и искры, словно идёт борьба людей и драконов, но не совсем. Это просто борьба двух братьев. И я знаю, что если их сейчас не остановить, то может быть уже поздно. — Папа! — со слезами на глазах кричала я. — П-а-п-о-ч-к-а! — на полной силе своего голоса протянула я.