Как иначе хотел бы ты обновиться, не обратившись сперва в пепел!

Оставив позади узкий длинный проход между домами и два, теперь уже не лицеприятных тела, оказалась на главной улице. Девушку с головой накрыли окружающие звуки — машины гудели на широкой дороге, сигналя друг другу, люди галдели, кричали и смеялись. Куча огромных экранов на стенах зданий, освещали центр района, не давая ночному мраку захватить город. На одном из экранов что-то вещала красивая брюнетка с алыми губами, рядом с ней вертикально мерцало неоном название кинотеатра. Скарлетт вдохнула полной грудью — ночная столица Японии в этом месте жила в своем привычном ритме, даже не смотря на существование гулей, а девушка чувствовала себя как никогда комфортно во всем этом хаосе. Этого ей не хватало долгое время. Накинула капюшон худи на голову, закрывая белые волосы. Слишком запоминающийся цвет. Цвет волос гуля Феникса, но теперь уже никак не любимой когда-то дочери следователя Скарлетт. Сибуя — не стареющее сердце и душа Токио. Здесь всегда суета, а жизнь не то, чтобы льется ручьем, она кипит и никогда не останавливается. Как и сердце у живых существ. В таком месте даже гуль почувствует себя человеком, а не изгоем. Никто не тыкнет пальцем и не завизжит: «монстр», следователи не окружат, увидев человека в маске, ведь здесь это вполне нормально. Но ей нужно не сюда, а в четырнадцатый район. Как на зло сесть на метро она не успела, поэтому шла пешком через самый оживленный район. Количества людей ближе к окраине становилось все меньше. Никто не хочет оставаться там, где легко стать жертвой, поэтому все спешат скрыться в живом потоке в центре. Одинокие фонарные столбы освещали тротуары, как и фары редких машин, разрезая ночную тьму, давая мнимую защиту от ночных монстров и кошмаров. Как жаль, что этих монстров не прогнать светом, а солнечные лучи не сжигают кожу этих самых кошмаров, медленно убивая. За спиной послышались шаги, остановившись, Скарлетт прислушалась и шаги тоже стихли. Запах различить было невозможно. Они все еще смешивались в один калейдоскоп, бьющий по рецепторам: выпечка, люди, кофе и то, что девушка даже не узнает. — Как-то поздно для прогулок не считаете? — вежливо спросил незнакомец. Беловолосая стояла спиной к нему и смотрела с удивлением куда-то вперед. Этот голос был ей знаком, но может ей всё-таки показалось? Послышалось или голос был просто похож. Ведь не может быть, чтобы это был он. Этот человек мёртв, и он не может стоять сейчас за её спиной. Ну или крыша в край поехала и даже ручкой не помахала на прощание, что будет совсем не удивительно, состоя в Аогири. Повернувшись, Скарлетт встретилась с серыми глазами, которые смотрели на неё сосредоточенно, а в правой руке был сжат клинок. Девушка не могла поверить своим глазам ведь это был он. Только вот волосы на корнях черные и лишь кончики белые. Но серые глаза, в которых мелькнуло что-то не понятное ей, все также излучали добро. — Канеки? — тихо и неуверенно спросила, проигнорировав вопрос, надеясь, что тот услышит её. И он услышал, ведь на мгновение в его глазах снова что-то промелькнуло, а на лице застыло удивление. Но через мгновение парень прикрыл глаза и покачал головой в отрицательном жесте. Вновь посмотрел на Скарлетт, осматривая и оценивая её внешний вид, как будто искал что-то. Следователь был настороже в ожидании того, что гуль в любой момент нападёт, но она была спокойна и не подавала никаких признаков агрессии. Её одежда не была измазана в крови, руки и лицо чисты, она не пытается напасть, девушка лишь следила за тем, что он предпримет, но он продолжал стоять в двух метрах от неё. На ней не было маски — её не было даже с собой, следовательно, он не знает, что она Феникс пока не активирует кагуне. Но то, что она является гулем молодой следователь чувствовал. — Что ты хочешь? Убить меня? Вперёд, но принесет ли тебе это хоть какое-то удовольствие? Я не нападала на тебя и не собираюсь, — произнесла Скарлетт, продолжая смотреть на следователя спокойным взглядом. — Что ты делала ночью ещё и почти в центре? — проигнорировав слова спросил он. — Гуляла, — пожав плечами честно ответила девушка. — Или гулям ночью уже просто погулять запрещено? О таком вроде в новостях не говорили, да и в законах не написано, — наклонила голову к плечу, прищурив янтарные глаза. Ответ, видимо, удивил следователя, но он выдохнул, а плечи опустились, показывая тем самым, что парень расслабился. — Сассааан!!! — послышался за спиной следователя девчачий крик и бег уже нескольких человек. — Уходи отсюда пока они тебя не увидели! — паникуя, сказал парень и оторопев от этих слов Скарлетт не сразу поняла, что ей сказали уходить. — Ну же! Говорить больше ничего не нужно было, так как девушка побежала и, услышав за спиной «Сасаки Хайсе», забежала в ближайший переулок, прижимаясь к стене спиной и тяжело дыша. «Какого черта? — пронеслось у нее в голове. — Почему не убил и не схватил?». — Сасаки Хайсе, — прошептала Рэйнер, сдирая зубами кожицу с нижней губы.

* * *

Парень не знал почему сказал ей уходить и почему не хотел, чтобы команда её видели. Он не знал кто она, но, кажется, что когда-то они были знакомы. Когда она произнесла имя, которое слышал уже от нескольких гулей, в голове как будто появился образ. Воспоминание, которое когда-то забыл, где она, склонившись над книжкой о чем-то усердно думала, а он смотрел и улыбался? И, подняв на него взгляд та, улыбнулась в ответ. — Сасан, ты чего тут? — спросил только что подбежавший Гинши, но не услышав ответ, помахал рукой перед лицом, что отвлекало от мыслей. — А? Да так, ничего. Увидел кого-то. Думал это гуль, но ошибся, — Сасаки почесал затылок, поджав губы. — Точно? Можно проверим? — Ты мне не доверяешь, Ширазу-кун? — окинув взглядом молчавшую команду, раздраженно поинтересовался следователь. — Нет! Конечно нет! Просто уже ночь и все мы устали, поэтому мало ли! Но раз ты так уверен, то ладно, — выпалил парень, бегая глазами по всему, стараясь не наткнуться на Хайсе. Урие недовольно цыкнул, сложив руки на груди. Он явно хотел покончить со всем, да поскорее. Поэтому, сказав остальным возвращаться, Сасаки обернулся в сторону куда убежала девушка, снова пытаясь вспомнить кто она и что знает.

* * *

— Налей мне, Итори, — плюхаясь за барную стойку на высокий стул, сказала девушка, скинув с головы капюшон. — А, ни-ни, — лукаво улыбнувшись и подмигнув, покачала указательным пальчиком на слова Скарлетт. — Несовершеннолетним не налиааем. — Итори, не нуди и просто налей мне вино, — недовольным тоном, произнесла беловласая. Рыжая надула губки, отворачиваясь, на что Рэйнер закатила глаза, положив на сложенные на барной стойке руки подбородок. Напиваться до беспамятства она даже и не думала, но немного выпить не повредит. Запах табака резко ударил в нос, заставляя захлебнуться воздухом. Скарлетт даже будучи человеком терпеть не могла запах никотина. Ее начинало мутить, а дышать не могла несколько секунд. Легкие будто закрывали доступ к кислороду не желая принимать отравленный воздух. А теперь будучи гулем этот запах словно проник в черепную коробку, прожигал легкие и раздирал глотку. Закрыв нос рукавом кофты, искоса недовольно окинула взглядом пришедшего тучного мужчину, закуривающего сигарету и выпускающего следом облачко дыма, что рассеивался, распространяясь вокруг. Желудок скрутило болезненным спазмом, хотя девушка вполне сытая, но он, кажется, хотел избавиться от этого запаха. Ее начало тошнить. «Ну хоть что-то осталось прежним», — мысленно старалась найти плюсы. — Грэг, я что говорила о твоем дешевом табаке. Воняет кошмар, — возмутилась красноглазая, ставя перед Скарлетт бокал с кроваво-красной жидкостью. Мужчина рассмеялся, вновь делая затяжку. — Да ладно тебе, Итори, все не так плохо! — Ну конечно. Вон Скарлетт явно не радует этот запах, — кивнув в сторону беловласой и недовольно скривив губы, произнесла гуль. Рэйнер замерла не до конца осознавая, что девушка про нее. Мужчина же окинул светловолосую насмешливым взглядом, туша о себя сигарету. На лице Скар отразилось отвращение к этому показушному действию, пытаясь сделать что? Напугать тем как ожог медленно исчезал? Она лишь фыркнула от этой показухи. «Нашел чему хвастаться. Такая ужасная регистрация не спасет при столкновении со следователем». — О, показываешь характер? Неужели не страшно, что рядом с тобой гуль? — вновь рассмеялся, затем отпивая из бокала, что был предназначен ей. — Чего мне бояться? Гуля ранга В или того С? — открыв лицо, спокойно сказала Скарлетт, выгнув бровь. — И это, кстати, — указала на бокал в его руке. — Было моим. Грэг опешил, но взяв себя в руки, хмыкнул. Выпив все залпом, громко поставил стекло на стойку, придвигая к рыжей. — Итори, с каких пор вы обслуживаете мелочь? Да еще и кровавое вино даете людям? — обратился к вновь обратившей на них внимание рыжей. Скарлетт выгнула бровь, скривив губы. «У него еще и обоняние атрофировалось от такого образа жизни или что?», — подумала она, наблюдая за тем, как Итори забрала у него грязный бокал. — Она гуль, идиот, — цыкнула девушка. — Я не буду тебе наливать. К компании своей вернись, а то соскучились уже, — не смотря на коллегу, передала записанное в блокноте второму бармену. — Какая ты злая. Обожаю, — улыбнулся он и повернулся к Скарлетт. — Не желаешь присоединиться? Я все оплачу, не волнуйся. С тебя лишь компания. «Отвратительно». — Таких как ты, я убиваю в переулках даже не ради пропитания, поэтому, пожалуйста, катись отсюда, — прорычала беловласая, искоса сверкнув красным зрачком, активированного какугана. Что-то буркнув себе под нос, брюнет удалился, но она услышала: «сука». Издала смешок, обхватив ножку нового бокала с кровавым вином. Алкоголь обжёг горло, теплом стекая в желудок. — Сегодня ты не такая тихая как обычно, — заметила Итори, нагнувшись к ней. — Рассказывай, что случилось. — За пару дней случилось не мало. Хочется отдохнуть вот и все. И это правда. Встреча с Кэтрин пару дней назад, произошедшее с Аято, которого она позже не видела, утомили. Теперь еще и недавняя встреча с Сасаки. Нет. Канеки. Это точно был он. Она не могла ошибиться! Да, его запах, будучи человеком девушка не знала, но серые глаза запомнила. Канеки был для нее старшим братом, которого не было никогда. Любящим и заботящимся старшим братом, который помогал во многих делах. Тяжело жить только тем, что знаешь, и тем, что помнишь, и не иметь впереди надежды¹. Она боится. Боится умереть в один момент, осознавая, что по-настоящему нужна лишь одному человеку. Боится в одно мгновение потерять себя, стать тем, кем быть не хочет. Убийцей. Монстром. И только теперь это чувство страха сжимает свои руки на ее шее, и никак не дает разжать цепкие пальцы или хотя бы ослабить хватку, чтобы вдохнуть. Вдохнуть полной грудью. — Хорошо, не буду требовать от тебя ответа. Просто скажу, что не оставайся одна. Не отталкивай тех, кем дорожишь, — мягкая улыбка коснулась лица Итори, а рука, поддерживая, опустилась на тыльную сторону ладони Скарлетт, сжимая. Сколько раз она оставалась одна. Сколько времени думала не о том. Просто пустила все на самотек. Не жила, существовала. Неосознанно оттолкнула от себя всех. И для чего? Чтобы быть одной? Теперь же это самое одиночество вцепилось когтями в мягкие ткани под сердцем, каждый раз раздирая там все вновь и вновь, пуская кровь. Настолько часто, что первое время было больно, а потом все просто омертвело, перестало болеть, но это не значит, что все прекратилось. — Как понять, что испытываешь к человеку, то есть... Ох, ты поняла! — выпалила Скар, на что рыжая хихикнула. — Как понять, что испытываешь не дружескую симпатию и вроде того, а что-то большее? — поджала губы, потупив взгляд. — Посмотри ему в глаза. Если застынешь и начнешь «тонуть» в них, то сама все поймешь, — улыбаясь ответила гуль. — И если он будет делать то же самое то, что бы он не говорил чувства взаимны. Язык такой подлец и может сказать колкость, соврать, но глаза всегда. Поняла? Всегда покажут правду глубоко в себе. Слушая ее, Скарлетт вспомнила глаза цвета дианита, что смотрели тогда на нее. Она утопала в них в тот момент. «Черт. Ну нет!». Обреченно выдохнув, спрятала лицо в лежащих на стойке руках под непонимающий взгляд девушки. — Походу ты поняла к кому подходят мои слова, — хмыкнула красноглазая, наблюдая, как беловласая отрицательно качает головой.

* * *

«Где ты опять шляешься! Вот же неугомонная девчонка», — мысленно проклинал девушку Аято, спрыгивая на крышу, находящуюся ниже. Желания заходить внутрь кафе не было, но найти ее надо было. Так приказала Это, потому что у них совместное задание. Да, так приказала Это, а не потому что его волнует где она прохлаждается и почему не появлялась в штабе который день. Колокольчик на двери приветственно зазвенел, разгорая у парня желание сорвать его к чертовой матери и запихать в глотку тому, кто повесил его сюда. Недовольным взглядом окинул кафе, натыкаясь на девушку за стойкой, которая повернувшись спиной к немногим посетителям, разбирала баночки с кофе на полках. — Где она? — не церемонясь спросил Киришима, смотря с презрением на сестру, останавливаясь у стойки. — Аято, какого черта ты здесь забыл? — тонкие брови опустились к переносице, показывая, что не рада его появлению. — Не знал, что ты глухая, — вздернул бровь, складывая руки на груди. Тоука прикрыла глаза, делая глубокий вдох, успокаиваясь. — Ее здесь нет, уходи. — Да что ты? — оперевшись руками о стойку, наклонился к девушке, прищурившись. — Тогда будь добра как-то оправдать тот факт, что от тебя пахнет ею, — на удивление Тоуке спокойно и тихо сказал парень. Ее губы дрогнули, растягиваясь в улыбке. Аято с немым вопросом посмотрел на старшую сестру, искренне не понимая, что ту могло развеселить. — Откуда ты знаешь, как пахнет Скарлетт, а, Аято? Неужели так запомнился ее не особо примечательный запах? — лукавая улыбка и озорной взгляд говорили сами за себя. Киришима не зная, что ответить, отвел взгляд, но синевласая прекрасно видела то, как порозовели щеки ее младшего брата. — Да, — уверенно и честно буркнул он, заставив сестру удивленно замереть. Да запомнился. Этот запах хвои и яблок, что удивительно, успокаивал, приносил некий уют. Не было чего-то приторного, сладкого или цветочного, что раздражало бы обоняние, лишь терпкий аромат, вызывающий неоднозначное отношение и ощущение спокойствия. «Чтоб тебя, Рэй». — Она ночевала здесь и ушла совсем недавно. Куда пошла понятия не имею, — опустив глаза, произнесла Тоука, слыша, как зазвенел колокольчик. — Черт, — выругался Аято, поджав губы. «Хотя бы она в порядке, — но осознав, о чем подумал, оторопел. — С каких пор меня волнует, что с ней?». Зло рыкнув, огибая нового посетителя, вышел из кафе, направляясь в неизвестном направлении, вдоль дороги.

* * *

Девушка, провожая взглядом брата, кинула полотенце на стол под стойкой и на ходу развязывать фартук, попросила отдыхающего Нишики заменить ее. Тот ничего не ответив только с недовольным лицом, поднялся с места. — Аято приходил, — оповестила Тоука, сразу как вошла в комнату. Не отрываясь от книги, Скарлетт кивнула, облизав пересохшие губы. Раз его здесь нет, то можно не беспокоиться. Она понимала, что поступает эгоистично и просто так не отделается в случае чего, но сегодня уже вернется в штаб. Снова будет в окружении мрачных стен и явно психически не стабильных гулей. «Понятно, наша любовь была по-прежнему с нами, только она была ни к чему не приложима, давила всех нас тяжелым бременем, вяло гнездилась в наших душах, бесплодная, как преступление или смертный приговор. Наша любовь была долготерпением без будущего и упрямым ожиданием»². Замечательное на ее взгляд описание любви. Вложила порванный листок, что являлся импровизированной закладкой между страниц, закрыв книгу. Рассматривала обложку: имя автора, название, картинку. Альбер Камю «Чума». Книга, которую девушка стащила из дома этой ночью. Пробравшись в окно своей комнаты, заметила, что ничего не изменилось. Все стояло на своих местах, как и в последний день. Вот только кровать заправлена. Хотелось тогда остаться там, пройти в комнату к отцу, который остался один и сказать: «Папа, я тут, я жива и со мной все хорошо». Но этого не произошло. Лишь взяла книгу, заброшенную когда-то в ящик тумбочки и ушла, прикрыв окно. Пришла как призрак тихо и также ушла, чувствуя, как задыхается от накатывающих слез. Прижимая книгу в мягком переплете к груди, заплакала, опираясь о стену. Даже не пыталась заглушить рыдания, оседая на холодный асфальт, пальцами зарываясь в волосы. А какого ему! Человеку, что был ее отцом. Он потерял жену из-за гуля, напавшего на нее на задании. Потерял дочь по той же причине. Из-за гуля, убившего его единственную любимую дочь. Последнего члена семьи, которую он создал. И ведь даже тела не осталось. Отвратительно. Отвратительно от самой себя, спокойной принявшей новую жизнь, забывшей о том, что было. Отвратительно от того, что наплевала на чувства любимого и родного человека, который был всем миром для нее с самого детства и просто оставила одного. Даже не намекнула что жива! Пелена слез размыла все перед глазами. Слишком поздно к ней пришло осознание всего. Слишком поздно. Закрыла глаза чувствуя, как теплые слезы теряя былую температуру, скатывались по щекам, оставляя соленые дорожки. То, что омертвело вновь чувствует когти, раздирающие внутри все, сжимающие сердце. Почему все навалилось только сейчас? Только спустя более года! Почему совесть, страх, отчаяние и боль, словно сговорившись, очнулись только после разговора с Итори? Теперь они сжимали руки на шее, заставляя задыхаться в рыданиях, впивались своими когтями под сердцем, давили на плечи тяжелым грузом и могильной плитой на грудь. — Скар… — Тоука села рядом, обнимая, ведь понимала, что слова не помогут. Книга снова прижата к груди как нечто ценное, как память, воспоминания, которые страшно терять. А Киришима сжимая девушку в объятиях, смотрела в пол, ведь знает, что такое потеря. Она знала, что придет день и на Скарлетт рухнет все то, о чем та толком и не думала. Знала, что это больно.