Плохие вещи являются проводниками для хороших

— У вас очень тяжелый случай, — говорит Индра — лучший психотерапевт в их городе. Она делает им одолжение, потому что каждому понятно: Кларк Гриффин не нужен психотерапевт. Ей нужна палата в сумасшедшем доме. Но Индра делает это из уважения к Эбби, и Кларк ходит к ней три раза в неделю. — Эбби говорит, что ты ничего не ешь. Кларк молча пожимает плечами. Она не капризничает, просто ей на самом деле не хочется есть. — Так не пойдёт, Кларк. Ты теперь должна думать не только о себе, но и о своём ребёнке. Кларк хочет сказать, что она не планирует стать матерью так рано. Индра может повторить это через семь-восемь лет. — Как продвигаются твои дела с картинами? Эбби хвалит твоё желание запечатлеть как можно больше. Кларк думает, что у ее матери просто не хватает сил признать, что дочь — слишком потеряна для всего мира. Поэтому она расхваливает ее и выдумывает всякую несусветицу. Кларк не подходит к мольберту два месяца и это явно не прогресс. — Давай сделаем так: раз ты не хочешь разговаривать или выражать свои чувства в картинах, мы придумаем тебе что-нибудь новенькое. Как насчёт дневника? Ты сможешь записывать туда свои мысли и их никто никогда не увидит. Это будет только для тебя. Что скажешь, Кларк? Девушка неохотно кивает. Она готова согласиться уже даже на публичный разговор, только бы ее отпустили домой. — До встречи, Кларк. Слушайся маму, она желает тебе самого лучшего. «Лучше бы она дала мне умереть» — говорит взгляд Кларк, и Индра спешит закончить сеанс. В городе говорят правду — этой девушке уже никто не поможет. Она сможет выкарабкаться только с помощью собственного желания. Кларк выходит из офиса Индры, безразлично оглядываясь по сторонам, и тут же застывает на месте. Несколькими метрами левее точно так же застывает Финн, а стоящая рядом с ним Рейвен раздраженно шипит. Эбби тут же усаживает дочь в машину, не давая Коллинзу шанса подойти ближе. Словно в замедленной съемке они с Кларк глядят друг другу в глаза на протяжении минут. — Это того не стоит, — успокаивающе говорит Эбби, мягко обхватывая ладонь дочери. — Все это лишь один из поворотов жизни. Он закончится очень быстро, вот увидишь. Кларк не верит ни единому слову матери, потому что ее нервы на пределе. Завтра финальное слушание, а она совершенно не готова встречаться с Блейками. Лучше бы она завершила свой суицид. Тогда никакого слушания бы не было, Блейку просто бы дали двадцать лет. А зная Эбби Гриффин, он бы не пережил эти десятилетия. Ему бы перерезали глотку на второй неделе. Но мечты Кларк всегда остаются мечтами. Это аксиома. — Мы должны подобрать тебе подходящий наряд, дорогая, — ласково говорит Эбби, вытаскивая из шкафа какой-то жуткий голубой сарафан. Кларк думает, что в ее безразличии есть свои плюсы. Она соглашается надеть эту тряпку и даже запихивает в себя несколько ложек овощного рагу на ужин. Слушание открытое, поэтому является почти восемьдесят процентов населения. Кларк замечает разные эмоции в их взглядах: кто-то просто любопытен, кто-то сочувствует ей, кто-то откровенно злорадствует. Это все меркнет, потому что в зал вводят Блейка. Кларк смотрит прямо перед собой, но это не мешает ей услышать сдавленные рыдания Авроры и громкие вздохи Октавии. Их обоих поддерживает Линкольн, потому что единственный мужчина в семье пал под натиском «наглой лгуньи». Кларк не выдерживает, переводя взгляд прямо в клетку, и тут же утопает в темно-карих глазах. Блейк даже не скрывается. Он просто таращится на неё, страдальчески кривя лицо. Кларк почти ненавидит себя за слабость. — Подсудимый, вы признаетесь в изнасиловании несовершеннолетней Кларк Эбигейл Гриффин? Вы признаете свою вину? Кларк знает, что адвокат Блейка приказывает ему не признавать своей вины. Доказать произошедшее весьма трудно, ведь они были пьяны и свидетелей не найдено. Она почти усмехается, когда слышит твёрдое: — Признаю. Кларк Гриффин наслаждается болью, вспоминая его настойчивые руки и грубые движения внутри себя. Адвокат был прав — никто ничего не видел. Но у Маркуса Кейна достаточно влияния, чтобы надавить на все слои их округа. Аврора в беспамятстве падает, когда суд выносит Блейку двенадцать лет. Все осложняется тем, что Кларк не хочет никаких двенадцать. Она хочет смертную казнь через четвертование. Руки Беллами Блейка так и не отпускают ее руки, а его член все ещё внутри. Он смотрит на неё с тоской и сожалением, но Кларк знает — так ей хочется убить его ещё сильнее. Хотя бы за то, что на соседнем ряду сидит его невеста. Почему он не может смотреть на свою невесту? Кларк никогда не поймёт чертового Блейка. Он провожает ее взглядом, в котором так и читается мольба о прощении. Хорошо, что Эбби уже переводит ее внимание. Кларк Гриффин ведь такая дура: простит и будет таскать передачки.