Запретная Любовь.

***

Поднявшись на нужный этаж, витающий в облаках айдол, подошёл к своему номеру. Попытался открыть, но ключ не подходил. Сравнив номера на двери и на бирке ключа, он подумал, что перепутал цифры из-за накопившейся усталости и постоянного недосыпа в последние недели. Найдя нужную дверь, вошёл в номер, разделся, сбросил вещи на спинку кресла, не включая свет, и отправился принимать душ. После душа, он накинул халат предоставленный отелем, висящим в ванной, завалился на постель, еле просушив волосы полотенцем, и моментально уснул, обняв подушку. Незнакомка, вернувшись с прогулки по ночной Москве, стояла перед номером, обнаружив пропажу ключа. Спустившись на первый этаж и оплатив штраф, поставила подпись в какой-то ведомости и снова отправилась к нужной двери, взяв запасной ключ от своего номера. Наконец-то попав внутрь, она скинула одежду и отправилась прямиком в душ, чтобы смыть с себя всю усталость, пыль дорог и испорченное настроение, ведь дочка так и не пришла к ней в ресторанчик отеля, а ей так не хотелось есть одной. Надевать халат из отеля не стала, а, обернувшись в полотенце, прошла в спальню. Включив лампу на столике возле зеркала, взяла приготовленный ещё днём, купленный здесь недалеко, в Москве, тонкий блестящий, в розовых тонах, халатик.

***

Джина разбудил включенный, как он думал, Чимином свет. Айдол хотел было буркнуть что-то, соседу по номеру, но услышав, как женский голос напевает красивую мелодию, приподнял голову и, щурясь от света, посмотрел в её сторону. Она стояла между кроватью, на которой лежал Джин, и лампой, стоящей на туалетном столике. Парень застал как раз тот момент, когда незнакомка накинула халатик, закрывая оголённые плечи, сняла полотенце, запахнула полы и завязала небрежным движением на бантик поясок. Откинув назад голову и выправляя волосы из под халата, она продолжала что-то напевать. Образ женской фигуры в светящемся ореоле от света лампы, казался далёким, полупрозрачным, воздушным и нереальным. Этот образ и голос такой естественный с природной гармонией, навсегда врезались в память Сокджина. Не понимая, что это всё происходит наяву, а не во сне, он просто любовался и слушал, замерев сердцем и телом. — Какая же ты всё таки красивая! — наконец вырвалось у него, нарушая тишину. Услышав позади мужской голос и увидев, наконец, в отражении парня в халате, лежащего на кровати в её номере, женщина резко обернулась. Убедившись, что он ей не привиделся, отпрянула назад, чуть не разбив зеркало, но смахнув со столика флакон с туалетной водой, крем и косметичку. Сначала она выпалила на русском: — Что ты тут делаешь?! — потом пришла в себя, узнав виновника всех её сегодняшних неприятностей, спросила уже на корейском: — Почему ты в моём номере? Почему в таком виде? Как ты тут оказался? — но, увидев на постели рядом с айдолом ключ, который она потеряла, начала догадываться, что произошло. Джин пришёл в себя. Оглядев номер, он понял, что взял чужой ключ и проник в чужой номер, да ещё валяется в халате перед прекрасной незнакомкой! Пока он осознавал весь ужас произошедшего, женщина не сводила с него взгляд, поймав себя на том, что любуется им, его приоткрытыми удивлённо пухлыми губами, широко распахнутыми карими, но казалось светящимися глазами, широкими покатыми плечами, подчёркнутыми сползающими с них половинками халата. Джин смутился от столь откровенных взглядов их обоих, опустил взгляд, бурча какие-то неистовые извинения, но вдруг вскрикнул и указывая на голень женщины, заикаясь произнёс: — К-кровь! Кровь... У-у вас на ноге кровь! Вы порезались? — подскочив к хозяйке номера, он усадил её на краешек кровати, поднял её ногу, поставив на своё колено. Оглядевшись, взял выпавшие из косметички ватные диски и начал осторожно вытирать кровь. — ОЙ! Болно! — вскрикнула она, прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать. — Там остался осколок. Я сейчас его вытащу, только не дёргайте ногой, ладно?! — на лице айдола, как в зеркале, отразилась боль, лежащая сейчас на милом лице женщины. — Что? Ос-ко-лок? — повторила она неизвестное ей слово. — Да, осколок! — посмотрев на вопрошающее лицо незнакомки, он указал на разбившийся флакон и повторил: — Да. Там остался осколок! — вынув стекло из ранки, парень приложил чистый ватный диск, и не найдя ничего другого под рукой, снял пояс от своего халата и собрался сделать что-то на вроде повязки, но она его остановила: — Не надо! Посмотри там, Сокджин, внутри, — указывая на перевёрнутую косметичку, сказала женщина. Найдя дорожные пластыри, айдол вскрыл один из них и заклеил рану. Сияя улыбкой, он погладил пальцами пластырь и, смеясь, сказал что-то по-корейски. — Что? — Я говорю, что если останется шрам, то мне придётся самому на вас жениться! — подняв глаза и перехватив полный смятения взгляд напротив, он вмиг стал серьёзен и пробормотал: — Простите, я ляпнул не подумав! В ближайшие 6 лет я вряд ли смогу на вас жениться! У меня длительный, жёсткий контракт с агентством... Хозяйка номера звонко засмеялась, прикрывая разрумянившиеся щёки ладошками: — Ай гу! Что ты такое говоришь, Сокджин? Мы с тобой только познакомились, а ты из-за какого-то шрама собираешься на мне жениться? Я не верю своим ушам! - лепетала она на русском. Хлопая ресницами и не понимая, что он не так сказал, парень уставился на неё наивным взглядом, чистым, искренним, по привычке немного приоткрыв пухлые губы. Поддавшись порыву чувств, она наклонилась вперёд и поцеловала его прямо в губы. Они оказались такими мягкими, влажными и податливыми, что у неё закружилась от этого поцелуя голова. Женщина хотела отстранится, но он обнял её и не отпустил, не дав прервать поцелуй. Завязав халат, он попытался встать. Парень опёрся ушибленным коленом о пол и вскрикнул от резкой боли. — Всё таки ударился, да?! Обманщик! — толкнув слегка пальчиком в лоб Джина, заставила сесть на кровать уже его самого, и осмотрела ушибленную ногу. Под коленом красовался наливающийся синяк, а вокруг была припухлость. — Какие же вы вредные, мужчины! — ворчала она, доставая крохотную, двух сантиметровую в диаметре, баночку с китайским бальзамом "звёздочка" . — Потерпи, сейчас будет больно, но зато синяк быстро сойдёт, завтра уже сможешь свои танцы отплясывать! — Так ты знаешь кто я? Ты с самого начала знала, да?! — на его лицо легла тень разочарования. — Нет. Я думала, мало ли просто похож на парня из корейской кей-поп группы. Ты на видео совсем другой. Как кукла кен, знаешь? Но в жизни ты совершенно не такой! — она смотрела снизу вверх, но тяжело вздохнув, быстро отвела взгляд. — Какой я в жизни? — Джин наклонил голову на бок, чтобы поймать убегающий взгляд незнакомки. — Нежный, заботливый, ласковый и... я не знаю как это слово на корейском звучит... Но я могу его показать... — она снова одарила парня поцелуем, но на этот раз он был страстным, глубоким, чувственным. В коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, встревоженные голоса. — Тебе надо идти, тебя уже ищут. Я выйду, можешь одеться тут, — в её голосе были слышны отчаяние и тоска. Стоя в коридорчике номера, уткнувшись лбом в свою руку, лежащую не стене, она выдохнула на русском: — Надо же было влюбиться в мальчишку! Да ещё и корейца, иностранца, да ещё к тому же айдола! Как это могло случится, а?! Но услышав, как ремень парня звякнул в его руках, понимая, что через пару дней она съедет из отеля, а парень улетит на Родину... И они никогда больше не увидятся, хозяйка номера ворвалась в комнату, схватила его руки, убирая с ремня, не давая его застегнуть: — Не отпущу! Никуда не отпущу и никому не отдам! Сокджин, ты слышишь? Ты будешь теперь только моим! — целуя беспорядочно его лицо, стоя на цыпочках, она шептала: — Ты только мой! Я никому тебя не отдам, Сокджин! Айдол обнял её в ответ, страстно поцеловал и прошептал: — Я вернусь к тебе! Как только все уснут, вернусь! А сейчас мне надо идти! Вот только... — Что? — Ты так и не сказала мне как звучит твоё имя? — Надежда. — А что оно значит? — Я не знаю это слово на корейском... Но... А точно! Я знаю его на английском: Hope. — Hope? Тебя зовут так? Как Хосока? — Получается так, — по её губам скользнула улыбка. — Нъа.. — На-деж-да... — Нъа-дьэ-жы-дыа... Хоуп... — Джин поцеловал её пальчики рук, повторяя имя. — Когда ты придёшь? Вдруг я усну? Парень взял ключ с постели и потряс им. — Спи сладко, я сам открою! — снова улыбнулся и поцеловал её в лоб: — Малышка моя! — рядом с ним она и правда казалась маленькой. Прислушавшись, убедились, что коридор пуст, Джин вынырнул из номера Надежды и пошёл, как ни в чём ни бывало, к своему номеру, но потом передумал и зашёл в номер к Тэхёну и Юнги. Тэ мирно спал, обняв подушку руками и ногами, а Шуга что-то строчил, пристроившись рядом с прикроватной тумбочкой. — Юнги, — окликнул его айдол. Но тот отмахнулся от него и продолжал писать. Тогда Джин понял, что это его шанс на алиби. Он лег рядом с Тэ на одну из сдвинутых кроватей и уснул. Примерно через пол часа в этот номер вошел менеджер, намереваясь расспросить Тэ и Шугу, когда и где они видела в последний раз Сокджина. Но увидев пропавшего айдола спящим в чужом номере, просто задохнулся от возмущения. Растолкав парня, он стал ему выговаривать: — Ты что все это время здесь был? Мы тебя бегаем, ищем, а ты тут дрыхнешь?! Ты же за ключом пошёл! Где ключ? — Что? Какой ключ? А нет ключа. Это был не наш ключ, я наш не нашёл... Хотел совета у Юнги спросить, но он был занят и сказал: "Подожди!". Ну я и прилёг и, кажется, уснул... Надо сказать, что здесь он ни капли не солгал. Менеджер не переставал возмущаться. Потом махнул ему рукой, мол, иди в свой номер! Тот так и сделал. Чимин не спал. Он сидел на кровати и зло смотрел на хёна исподлобья. Ничего не сказав, демонстративно отвернулся и укрылся с головой, давая понять, что не желает разговаривать. — Прости, Чимини. Не пугайся, если я снова исчезну, ладно? Я вернусь сам, обещаю тебе! Только не поднимай панику больше, пожалуйста. — Что? Ты хоть понимаешь как мы все перенервничали, а? Айдол пропал в чужой стране! Не зная языка! Без денег, без всего! Что мы должны были делать по твоему, сидеть сложа руки? Серьёзно? — сопел раздувая ноздри Чим, вскочив и резко скинув одеяло. — Прости! Но это очень важно для меня. Мне нужно чтобы ты меня прикрыл... Пожалуйста! Я же столько раз тебя выручал, когда тебя чуть не палили пьяным! Ну, пожалуйста! Умоляю! Это очень важно... — Что может быть у тебя столь важного в незнакомой стране? Не понимаю... — обиженно бурчал младший. — Я не могу тебе сказать. Тебе лучше не знать. Тогда у тебя не смогут ничего выпытать! — сидя на краешке кровати рядом с другом и гладя его по плечу, заговорческим тоном говорил Джин. — А я смотрю ты прям весь светишься от счастья. Что случилось? Ты выглядишь как влюблённый мальчишка... — на лице айдола вместо злости было уже удивление и любопытство, он не умел долго злиться, тем более на своего старшего товарища, который и правда много раз его выручал, прикрывал, варил супчики от похмелья. Сокджин не умел скрывать эмоции и выдал выражением лица, что парень прав. — Влюбился?! Не может быть, мы только сегодня прилетели... Это та официанточка в ресторане, да? Или та красавица высокая и длинноногая на ресепшине? У неё сегодня ночная смена, да? Вы договорились о свидании? Ну, везёт же некоторым! — Да, у меня свидание! Ты можешь меня прикрыть, а? — прикусывая нижнюю губу, умоляющим тоном просил старший. — Ладно, Ромео! Только утром не опаздывай! Иди уже, пока я не передумал! — он хлопал друга по спине, провожая до выхода и закрыл за ним дверь. Всю ночь Джин и Надежда не сомкнули глаз. Они то говорили без устали, то целовались. Он никак не решался на большее, а она его не торопила, радуясь уже тому, что он здесь, рядом, такой нежный, горячий и родной... Рано утром они простились до обеда, запланировав снова встретиться. —