Запретная Любовь.

***

Наутро Надежда проснулась в объятиях своего Розового Принца от телефонного звонка: — Да. — Мам. Дверь открой. Звонок не включила что ли? Я уже пять минут стучу! Ну ты дрыхнуть! Открыв входную дверь, женщина приобняла дочку, поцеловав в щёку: — Привет! Спасибо, что привезла продукты. — И я тебя люблю, мам! Давай я поставлю на пол, не поднимай, пакет тяжёлый. — Тогда может сразу в кухню про... — женщина осеклась, увидев как из-за ног дочери вынырнуло заспанное, но хитрое личико мальчишки. Когда его мама сделала шаг, чтобы пройти в кухню, он кинулся обнимать Надежду радостным с криком: — ХАЛЬМОНИ! Бабушка! В этот момент раздался грохот падающего пакета с продуктами и падающего телефона. Лицо Анастасии выражало так много эмоций, которые сменяли одна другую, что трудно было понять растеряна она, шокирована, удивлена или зла. Девушка смотрела мимо матери, туда, где в дверном проёме стояла мужская фигура завёрнутая в покрывало. Услышав слова мальчика, Джин выронил телефон, сполз по дверному косяку, оперевшись на него. Не узнать его было невозможно. Малыш увидев айдола, кинулся к нему на шею и закричал в самое ухо, приводя в себя: — Джин-хён! Аннён! Ты в гостях у моей хальмони? Ты её знаешь? Я так рад тебя видеть, хён! — Привет, малыш. Я тоже рад... — ответил парень, обнимая мальчика и не сводя взгляда со своей любимой. — Что он тут делает? Как он сюда попал, мама? — переводя изумлённый взгляд с Джина на мать и обратно, наконец прошептала девушка. — Вы с ума оба сошли?! — Не спрашивай, я всё равно не отвечу. А почему малой здесь, а не в саду? Ты хотела оставить его у меня сегодня? — Да. У них карантин на две недели. А у меня сегодня экскурсия в 10ть с... этими... — она рассеянно махнула рукой в сторону Сокджина. — Тогда может быть позавтракаете, потом поедешь? — Да, наверное. Но малыша я тогда оставлять не буду. Ох! Надеюсь парни мне помогут с ним. Особенно Тэхён, думаю он очень обрадуется ему, кажется он до безумия любит детей и прекрасно с ними ладит. — Откуда ты знаешь? — доставая целый пакет из выдвижной полочки под зеркалом, спросила женщина. — В тот вечер, когда ты не пришла с нами ужинать, мы кушали с бантанами. И Тэ весь вечер не спускал его с рук, даже усыпил. Ты бы видела эти счастливые светящиеся глаза Тэхёна. Кажется мы с ним родственные души! У нас так много общего! И теперь я понимаю почему тогда плакал Джин, когда они обсуждали будущих детей и семьи. Боже! Неужели для него это всё настолько серьёзно? Поверить не могу! Бред! Моя мама и Джин, Ким Сокджин! Мама и мой ровесник! Да ещё и айдол! — шёпотом говорила она женщине, собирая в целый в пакет рассыпавшиеся продукты. Поставив пакет на кухне, развернулась и сказала: — Нет, мам! Мы лучше пойдём! А то я не выдержу и что-нибудь ляпну это точно! Гадостей наговорю! Мы поссоримся! Не могу я! — она окликнула сына, попрощалась сдержанно и вылетела за дверь. Следом выглянула Надежда. — Доча! Подожди! О нас знают Седжин и Тэхён. И, кажется, Чимин. Если что, обратись к ним. — Так вот что имел в виду Тэ, когда сказал, что нам теперь нужно поддерживать связь и для чего дал свой корейский номер! Ладно, пока. Извинись перед Джином, но мне правда дико видеть вас вместе! — с этими словами она нажала кнопку на панели лифта и махнула рукой. Вернувшись в квартиру, женщина застала парня всё в той же позе и на том же месте. Сев напротив него, тоже облокотившись о стену спиной, она наконец-то выдохнула: — Прости. Мне надо было сказать тебе сразу... НО это НЕ ОБМАН! Мне нужно было оттолкнуть тебя сразу. Не следовало допускать наших отношений, прости... — Не говори так. Это, конечно шок для меня. Тебе ведь и правда больше 30ти не дашь. Но я... Причём тут твой возраст? Мне... Я бы всё равно тебя полюбил, понимаешь, именно тебя. А всё остальное не имеет значения! — он поднял на неё взгляд и, увидев, что её плечи вздрагивают, подбежал, обронив покрывало: — Ты чего? Не надо, не плачь, умоляю, любимая, не плачь! Ты разрываешь моё сердце... Мне всё равно сколько между нами лежит лет: 10, 15 или 20! Плевать на это, слышишь?! — он обнял её и помог встать. Надежда, державшаяся всё это время, не давая слезам выйти наружу, теперь разрыдалась у него на груди, сжавшись в комочек и прячась в его, таких родных, желанных и горячих мужских объятиях, очень нежных и ласковых, как он сам. Джин растерялся, продолжал гладить её по голове и спине, похлопывать по плечам и приговаривать: — Не плачь, не надо! Любимая, не плачь, прошу! — не выдержав, минут через пять он подхватил её на руки и уложил в постель: — Я принесу воды. — Нет! Не уходи! Не оставляй меня одну, Сокджин! — Хорошо, я побуду рядом, я здесь, не плачь! — он взял её лицо в свои ладони и стал целовать: — Не плачь, любимая! Умоляю, не плачь! А то я тоже разревусь. Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю, то не стала бы плакать! — Знаю. Я тоже очень сильно люблю тебя. Если бы могла хоть что-то изменить... Почему всё так?! — Знаешь, а Тэхён прав, — выдохнул парень, крепче обнимая свою женщину. — В чём? Что он сказал? — Он сказал, что мы с тобой безумно счастливые! Что мы очень счастливые! Мы живём в одном временном отрезке, так? — она кивнула. — Ты знаешь корейский и мы можем общаться и понимать друг друга! Так? — Да, он прав. — Мы встретились среди 8 000 000 000 людей! Так? — Мы полюбили и это взаимно! "Разве это не ЧУДО? — спросил он. — Так что цени то, что у тебя есть. Вы можете быть вместе хотя бы пять дней, а у большинства и этого нет!" — и он сказал это с такой тоской, как будто о себе говорил. — Он абсолютно прав. Этот мальчик мудр не по годам. — Да, как будто он много пережил. Иногда меня это пугает, Тэхён странный, это правда. Необычный человек, если он вообще человек. Но иногда он ведёт себя совершенно как ребёнок! Такое творит, просто за голову хватаешься - как ему вообще такое в голову приходит?! — Тебе, наверное трудно с ними, ведь ты самый старший, приходится тяжело? — его объятия и голос успокаивали её. — Нет. С ними весело. И я не чувствую себя самым старшим. Как я уже сказал, иногда мне кажется, что они мудрее. Юнги многое умеет делать сам, своими руками. Намджун очень много знает, вот просто реально — энциклопедия ходячая! Поражаюсь его знаниям и рассудительности, но зато он всё время что-то ломает. — Это, наверное из-за того, что он постоянно думает, поэтому рассеян и не внимателен. У него мыслительный процесс поглощает всё внимание. — Наверное. Хосок, тот очень хорошо танцует, он наш хореограф, просто талантище. Он постоянно с нами занимается, репетирует, даже если очень устал. Чимини тоже обалденно танцует, но он обучался классическим танцам, ему сложно перестраиваться. Этот парнишка такой чувствительный, ранимый и у него такой нежный голос! Это так не совпадает с его накаченным телом и сценическим образом, что мне иногда кажется, что в нём живут две личности, правда. А Чонгук вроде бы ещё совсем ребёнок, подросток: резкий, нервный, дерзкий, сильный и физически развитый не по годам, но он тщательно следит за тем, чтобы его одежда всегда была чистой. Он может жутко устать, перенервничать, заболеть, но он обязательно перестирает на руках всё своё бельишко и даже одежду мемберов, если те попросят. А они этим пользуются, нахалы, и подсовывают ему свои вещи, потому что лень стирать или нет сил. — Ты рассказываешь о них с такой любовью. Они же мальчишки! Наверняка и ссорятся, и дерутся, и дом вверх дном переворачивают. — Да! Это они любят! Просто я привык выделять в людях только хорошее. Так легче их полюбить и легче построить добрые отношения. А плохое... Ну, мы все бываем не в духе и все делаем ошибки. К тому же они рано покинули семьи, а их характеры только формируются, как говорит Намджун. Я думаю, со временем всё наладится. Тем более тяжело семерым парням в маленькой общаге. Всем сложно. Это тоже надо учитывать. А ещё Джун говорит, что со временем мы научимся уживаться, научимся без слов понимать друг друга и принимать такими, какие мы есть. — Не ожидала, что он такой умный. Не даром именно его лидером выбрали. Но ему тяжело тоже, наверное. Он ведь сам ещё очень юный, — её искренняя заинтересованность пробуждала в Сокджине откровенность. — Я знаю. Поэтому стараюсь сглаживать атмосферу. Стараюсь его поддержать. Когда есть возможность готовлю и кормлю их чем-нибудь вкусненьким. Домашним. — Ну, вот. Я теперь есть захотела. — Тогда пошли на кухню. Чур готовлю я! — Хорошо. Только не острое! — Если честно, то я очень острое сам не переношу. Хотя это странно, вроде же кореец. Немного помолчав, он спросил: — А ты в какой комнате живёшь? В той, где сейчас ремонт? — Да. А что? — Я хочу там что-нибудь сделать. Ну, для малышки, если родится. Там обои поклеены для покраски вроде? И ещё я видел там коробки с красками и гуашью в ящике, в коридоре... Можно я напишу ей послание на стенах и нарисую что-нибудь? Хочу чтобы она знала, что я её очень люблю и что хочу, чтобы она родилась... — парень замолчал, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции. — Почему всё так несправедливо? Почему мы должны платить за нашу любовь такую безумную цену? — стоя у кухонного стола и разбирая продукты из пакета, говорил тихо он. Надежда обняла его со спины, прижавшись нежно и страстно, зашептав: — Не грусти, ведь сейчас мы вместе! Давай просто сделаем бутерброды и съедим роллы. Сделай то, что ты хочешь — распиши стены для нас с малышкой. А потом будем уже готовить... — Сокджин кивнул, погладив обнимавшие его руки. Повернувшись, взял её маленькие кисти в свои, поднёс к губам и стал целовать ладошки и пальчики. — Я буду безумно скучать по вам! По твоему запаху, по шёлку твоей кожи! По твоим глазам цвета неба перед тайфуном! Я хочу сохранить твои фото, ну, хотя бы одно! Но как это сделать, не представляю — менеджер всё проверит?! И телефон и вещи. — Не переживай. Мы что-нибудь придумаем! Дочка говорит, что Тэхён дал ей свой номер телефона с корейской симкарты. Так что, мы можем попробовать связаться, когда вы вернётесь в Корею, чтобы Седжин не заподозрил и не нашёл ничего. Да и ему так спокойнее будет. Я обещала, что не буду связываться с тобой и преследовать тебя до окончания твоего контракта, но о моей дочери речи не было. Будем поддерживать связь через Тэхёна и Анастасию. — Ты просто шпионка высшего уровня! Я тебя обожаю! Ты даришь мне надежду. Моя Надежда, дарующая мне надежду... — он громко, звонко засмеялся. — Вскипяти чай, а я сделаю бутерброды! А потом комнатой займёмся! Может и потолок разрисовать, как ты думаешь? — Можно. У нас есть фосфоресцирующая краска. Правда её не так много и она не подходит для цвета звёзд, если ты хотел нарисовать их. — Нет, я нарисую не звёзды, а кита. — Кита? Но потолок обычно ассоциируется с небом, а не с морем... — удивление её было искренним. — Вот именно. Я хочу, чтобы Сарани на подсознании понимала, что надо ломать стереотипы: плывущий по небу Кит, бегущий по облакам Единорог... Дракон дышащий не огнём, а цветами... Луна, превращающаяся в отражении вод озера в солнце... Правда я не очень хорошо рисую. — Главное, что это будут твои рисунки, это же не эрмитаж... Да и далеко не все художники рисовали идеально. Некоторые теряя зрение, рисовали размывчато. Другие воплощали кошмары преследовавшие их... — Про кошмары, это ты Ван Гога имела в виду? — Да, ты тоже о нём знаешь, его работы? — Знаю конечно. И я видел у Тэхёна вырезки из журналов с картинами этого художника. Кажется он одержим им, раз готов купить журнал со статьёй о Ван Гоге, нежели двойную порцию рамёна! Весь день Сокджин рисовал и расписывал стены и потолок, писал какие-то послания на корейском, делая перерывы на приготовление еды и само принятие пищи. Сначала Надежда спала, а потом наблюдала за ним, надев респиратор на себя и на него, когда он рисовал красками из балончиков. Они много смеялись, шутили. Джин пел, а Надежда записывала его голос для дочки, о которой они мечтали. Хорошо, что в комнате был балкон, а за окнами лето. Запах краски выветривался достаточно быстро. Уже ближе к полуночи, влюблённая пара приняла душ вместе и отправилась отдыхать. Утром Джин снова стал ласкать и целовать любимую, желая доставить ей наслаждение, но через какое-то время спросил: — Что случилось? Ты не можешь или не хочешь...? Твоё тело... Оно не реагирует так, как раньше... Она посмотрела на его озадаченное лицо. В её голове промелькнула догадка. — Можно я кое-что проверю, Сокджин? Получив утвердительный кивок в ответ, она опрокинула парня на лопатки, стала покрывать поцелуями его грудь, живот, продолжая ласкать его и... еле успела схватить халатик, лежавший на краю кровати и уткнуться в него лицом. Дожидаясь, когда прекратятся позывы рвоты и перестанут накатывать волны тошноты, она посмотрела на айдола. Джин подскочив, сел рядом, схватив её за плечи и спрашивая, глядя испуганно: — Что? Любимая, что с тобой? Ты отравилась? Тебе плохо? Тебя рвёт? Тошнит? Что? Она убрала халат от лица и сияя, прошептала: — У нас, кажется, получилось. — Что получилось? Тебе плохо, а ты радуешься? Что происходит, Хоуп? — Не волнуйся, любимый! Всё в порядке! Я вернусь через пять минут и всё объясню! Не пугайся так, всё хорошо. Просто мне ещё кое-что надо сделать, а потом я вернусь. Надежда стояла в ванной комнате, облокотившись попой и руками о край ванны, глядя на тест, лежащий на кромке раковины. Да ей и не обязательно было его делать. Результат она уже знала. Это утреннее недомогание, легкие волны тошноты прокатывающиеся от живота к горлу, растекающееся по телу чувство счастья и окрылённости, такое знакомое и которые, как она думала, уже никогда не смогут вернуться. Даже через 23года Надежда безошибочно узнала эту эйфорию, это чувство блаженства, когда ты вдруг осознаешь, что уже не одна и где-то под сердцем новая и такая желанная жизнь... Женщина вспомнила обалдевший взгляд гинеколога, когда заявила, что беременна две недели и что узнала об этом через 4 суток. Да. Ей никто не верил. И что она знает пол ребёнка и что в 2,5 месяца уже чувствовала, как дочка толкается... Ей не просто не верили, а поставили на три недели больше срок, хотя дату зачатия своего подарочка - Анастасии, Надежда знала наверняка. И вот всё повторяется снова. Женщина увидела свой, отрешённый от этого мира, взгляд в отражении: — Как же давно не светились счастьем мои глаза... Как давно я тебя потеряла! Привет, счастливая Я! — потом она подняла глаза к потолку и прошептала одними губами: — Прости, что согрешила и взяла без спросу твой подарок! Спасибо за малышку! Господи, пусть это будет девочка, как он мечтает! Взяв в руки тест, снова посмотрела на своё отражение и снова на тест, на её лице замерцала блаженная улыбка: рядом с яркой фиолетовой полосой проглядывался размывчатый, еле заметный отпечаток второй полоски... Положив тест в кармашек халатика, пошла в спальню. Джина она застала в растрёпанных чувствах, сидящего на краешке постели, обхватившего голову руками. Женщина встала прямо перед ним и он тут же обнял её за бедра, уткнувшись в животик: — Тебе лучше? Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя великолепно! Ты просто не представляешь, как я счастлива, любимый! Спасибо за подарок! — Что? Тебя же чуть не вырвало, а ты говоришь, что тебе хорошо? Какой подарок? Я ничего не понимаю! — уставившись на тест, у себя под носом, ответил айдол. — Объясни толком! — У нас получилось. Я беременна... У нас будет ребёнок. — Ты шутишь? Как такое может быть? Прошло всего 4 дня... — У каждой женщины все индивидуально. Кто-то до четырех-пяти месяцев не знает про беременность, а я узнаю сразу же, через несколько дней... Особенно, когда так ждёшь этого ЧУДА... Сокджин начал хватать воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но только ещё больше сбивал дыхание. Распахнув полы халатика, стал покрывать животик любимой нежными поцелуями, шепча: — Не может быть! Малышка! Как же я рад! Если бы ты могла знать, как я хочу чтобы ты родилась! Если бы ты только знала, как я хочу первым взять тебя на руки! Увидеть твою первую улыбку, дождаться твоего первого зубика! Услышать твоё первое: "Папа" или "Мама", научить тебя делать первые шаги! Если бы я мог хоть что-то изменить! Поняв, что айдол плачет, она села на постель, а он, уже стоявший перед ней на коленях, уткнулся в её ноги и разрыдался: — Прости меня, доченька! Прости, Сарани, что не смогу быть рядом! Прости, любимая! Надежда не пыталась успокоить Джина, а только молча вытирала слезинки и гладила по спине своего любимого такого чувственного и эмоционального мужчину. — Всё хорошо. Мы приедем к тебе! Я привезу её, когда закончится твой контракт. И ты, наконец, сможешь обнять её и поцеловать! Осталось всего пять с половиной лет... Рыдания ещё сотрясали его тело, когда Надежда уложила его на постель и стала нежно целовать и ласкать. — Что ты делаешь, любимая? — Через несколько часов приедет такси... Хочу быть твоей ещё хотя бы раз... Если я не могу чувствовать оргазм, это не значит, что я совсем ничего не чувствую! Я хочу быть твоей!

***

— Как жаль, что эти часы пролетели так быстро... Надо открыть дверь, а то твой менеджер вынесет её вместе с петлями... — шептала Надежда, пытаясь отстранить, укутавшего её в свои объятия, Джина. — Не открывай! Я никуда от вас не поеду! Я остаюсь! Пусть едут без меня! — отвечал парень, ещё больше сжимая руки. — Мне нельзя волноваться. Любимый, ты должен быть сильным! Ты должен осуществить свою мечту! У тебя ещё столько интересного впереди! — Мне никто не нужен кроме вас! — твердил как робот айдол. — Прошу тебя, не заставляй меня снова плакать. Тебе надо идти. Тебя ждут друзья, родители... Иди, любимый! Я тоже не хочу тебя отпускать... Но такова наша жизнь... Мы сами выбрали этот путь, зная на что идём... Вставай, умойся, а я открою дверь. — Добрый вечер, Седжин. — Не уверен, что он добр... И к тому же уже ночь. Где Сокджин? Где он? Всё в порядке? Вы так долго не открывали, я уж подумал, что-то случилось! — мужчина оглядывал квартиру не решаясь пройти внутрь обутым и без приглашения. — Нет. Ничего. Он умоется и выйдет. Ему тяжело... — Да уж. Нелёгкий вы двое путь выбрали. Не понимаю чего Вы так улыбаетесь загадочно? Что? У меня лицо грязное? Нет? Мой номер у вас есть, можете написать смс, когда узнаете это... Ну... Получилось у вас с ребёнком или нет. Я ему передам. — Я напишу, когда он родиться. Дату, время и пол... — Что? Не может быть! Вы уже знаете результат? Разве такое возможно? Фантастика! У меня мама не догадывалась, пока я пинаться не начал, а тут.. Обалдеть... Из ванной вышла тень Сокджина. Да, он был больше похож не на счастливого влюблённого и будущего папочку, а на свою серую тень: бледный, с опухшим лицом и впалыми от недосыпа глазами. — Он не спал больше суток, — сказала женщина менеджеру. — Дайте ему снотворное. Ему надо поспать, — перед выходом Джин обернулся, обнял порывисто любимую, зацеловав её лицо и приговаривая: — Береги малышку! Будьте самыми счастливыми! И я буду счастлив зная, что вы у меня есть! — Я не говорила тебе этого, но скажу сейчас: ты не обязан хранить мне верность, ты должен быть счастливым! Если встретишь достойную девушку, то люби её и женись! — Не говори так! — гнев и отчаянье смешались и рвали сердце парня в лоскуты. — Ты волен распоряжаться своей жизнью так, как посчитаешь нужным! Понял? И спасибо за всё! Я люблю тебя! — настойчиво, но нежно отталкивала она его. — И я люблю тебя! Люблю вас! Двери лифта закрылись. Надежда, как подкошенная трава, осела возле двери квартиры и застыла, глядя на двери лифта. Сколько она так просидела, не понятно, но из ступора её вывел настойчивый рингтон телефона, не её телефона! Голос Джина говорил: — Любимая, ответь на звонок! Ты же слышишь! Я знаю, что слышишь! Отве-еть! — Что это? Он поставил мне на звонок это? Нет. Мой телефон в кармане... Зайдя в кухню, она увидела телефон Сокджина, ответила на вызов и услышала его голос: — Любимая, пока ты спала, я записал тебе видео и аудио, тебе и малышке, на телефон, что ты держишь в руках. А ещё приготовил покушать... Тебе должно хватить на несколько дней. Не забудь убрать всё в холодильник, когда остынет. И загляни в духовку... Там тоже вкусняшки для тебя. Всё как ты и просила: не острое... — Спасибо, заботливый мой мужчина! Я о таком мужчине только мечтала... Счастливая я, мои мечты сбываются... Вы так долго едите к отелю? Пробки? — Нет. Мы едем сразу в аэропорт, наши уже тоже выдвинулись. Седжин-хён сказал, что не стал раньше меня забирать и ехать сначала в отель, а потом в аэропорт, чтобы мы с тобой могли ещё эти часы побыть вместе... Он дал мне свой телефон сейчас, сказал, что нет сил смотреть на мои муки... — Передай ему огромное спасибо и за эти несколько часов, и за эти дни, и за этот разговор! Вам очень повезло с менеджером! Цените это и берегите его нервы! Тэхёну передавай привет и благодарность, что не выдал меня тебе раньше времени... — Что? Тэхён знал? Ты же про возраст сейчас говоришь, да? Так вот почему он так странно себя вёл. Он знал, что Анастасия твоя дочка и что этот малыш твой внук! А я-то голову ломал, что с ним твориться, что он несёт! — Да. Он твой верный друг! Настоящий! Так что береги ваш броманс! Теперь ты знаешь на кого можно положиться в трудную минуту и кому можно доверить самое сокровенное! — Да! Ты абсолютно права. Так они проговорили больше часа. — Мне говорят, что связь может оборваться, так что не пугайся. Никуда не девай этот телефон и эту симку! Я буду переводить тебе деньги на него. Зарабатываю я сам ещё мало, но у меня есть проценты с акций фирмы отца, которые он дарил мне на совершеннолетие. Так что я смогу хоть так поддерживать вас. Кстати, на сим-карте должны и сейчас остаться деньги, я почти ничего не потратил. Там немного, позже я ещё кину, когда приеду в Корею. Код я оставил на бумажке, в телефоне. — Хорошо. Раз ты так решил, я согласна. — Знаешь, любимая, что я ещё хотел тебе сказать, но не решался? Ты самая потрясающая женщина в мире! Самая замечательная и самая желанная! Са-а-амая красивая и самая-самая нежная! И я самый счастливый на зе... — "Абонент не в сети, попробуйте перезвонить позже..." — раздался неприятный женский голос. А на экране высветилось: "Сохранить запись звонка?" — Что? Я вроде не нажимала запись звонка... Странно. Неужели Джин знал, что позвонит и включил "автоматически записать звонок"? Боже, какой у меня мужчина! Обожаю тебя, Сокджин! — она поцеловала фотографию любимого в фартуке на оголённом торсе, которую он поставил на заставку этой ночью. — Когда он всё успел? Я спала всего четыре часа, ну и днём часа три! Потрясающий у тебя папа, малышка, просто потрясающий! Хочешь послушать его голос? Сарани, давай теперь будем всегда за завтраком слушать запись его голоса? Я знаю, что ты меня ещё не слышишь, что ты ещё слишком мала! Но ты уже есть, значит я буду с тобой общаться уже сейчас, чтобы не скучать так сильно по твоему папочке! Надеюсь, что ты простишь меня за то, что вырастишь без его любви и заботы. Но обещаю, мы обязательно к нему поедем, на твой шестой или седьмой день рождения по корейскому счёту...