Путеводитель по миру Сумрака

Эпиграф:                   Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины. Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий, Чей давний ужас в памяти несу! Данте Алигьери, «Божественная комедия», перевод М. Лозинского

***

      Утро. Одиннадцатиклассник Никита упрямо топал от интернатского общежития в сторону учебного корпуса — соседнего с общежитием здания. Хоть и путь не был долог, ученику он давался с трудом: в его глазах всё расплывалось, да и координация оставляла желать лучшего. Причина такой реакции на утро станет нам понятна, если мы сумеем разобраться, чем Никита занимался последней ночью.       Хм… Сегодня тестовая работа по физике. Готовился? Нет. Весь вчерашний вечер и внушительную часть ночи наш герой посвятил просмотру двенадцатисерийного аниме, название которого вам, дорогие читатели, ни о чём не скажет. Может, речь вообще идёт о событиях, происходящих не в вашем измерении? Тогда и сериалы у них, понятное дело, совсем иные.       Итак, скрываясь от ночного воспитателя, отбиравшего у поселенцев замеченные в использовании после отбоя телефоны, Никита осилил весь сезон и со спокойной душой лёг спать. Впрочем, описать его действие словом «прилёг» будет точнее, ведь спать ему оставалось часа три. Нет, про тест он не забыл, и действительно собирался ещё вечером к нему подготовиться. Но жутчайшая неохота с превеликим удовольствием набросилась на беднягу, стоило ему только раскрыть задачник. Ни один парень его возраста и склада мыслей в таком состоянии, естественно, решать не мог, а значит, не будет ничего плохого в том, что сначала он уделит чуточку времени тому, чем его мозг сейчас готов заниматься, а уж после, возможно, появится желание перейти к физике.       Не появилось. Появилось утро. А ночная сонливость никуда не делась. Только б сейчас до физ-кабинета подняться… На пути от одного здания к другому головокружение усилилось, и вокруг Никиты даже запестрели тёмные пятна. Нет, не пятна! Целый чёрно-фиолетовый поток окутал всё, чего пытался коснуться взгляд ученика. Вместе с тем изменилось звуковосприятие — странный шум больше не давал пробиться голосам одноклассников, зато сквозь него стал пробиваться не то шорох, не то шёпот на, вроде, знакомом, но неразборчивом языке. Утонув в образовавшемся фиолетовом тумане, сознание Никиты погрузилось в забытье…

***

      Лес. Вокруг полумрак; видимо, вечереет, и свет уже не может нормально пробиваться через густые кроны деревьев. Никита рывком поднялся и принялся озираться вокруг, ища пропавший рюкзак и исследуя обстановку: «Какой, к чёрту, лес?!» К такому жизнь его ещё не готовила, а значит, мысли, посещавшие его голову, были о том, как проснуться или кто его похитил. Постепенно явственность окружающего вытеснила первый вопрос, а ко второму добавила ещё один — «Зачем?»       Вокруг никого не было, приходилось искать ответы самому. Детально описывать все мысленные метания, догадки и сомнения нашего героя я не буду. Слёз, вроде, не было — и то ладно. Наконец Никита перешёл к действиям. Разглядев под ногами тропинку, начинающуюся как раз в том месте, где он до этого валялся, и ведущую куда-то в чащу, парень двинулся по ней. «Если есть дорога — есть и что-то в её конце», — рассуждал его развитый не по годам мозг. Никита даже пытался разглядеть сквозь тёмную листву звёзды, думая о них, как об ориентире, хоть и определять по ним местоположение никогда не умел. Однако ничего, кроме черноты, в высоте видно не было. Тропинка петляла, каждый раз проходя мимо чего-то примечательного, будь то здоровенный обгоревший пень или причудливой формы дупло в крепком толстоствольном дубе. Именно из-за этого разнообразия идти по ней было легко и не скучно в течение долгого времени. Когда же наш герой от продолжительной ходьбы успел таки утомиться, из кустов шагах в двадцати от тропинки послышались чьи-то голоса…

***

      Помня свою гипотезу о похищении, Никита не собирался легко открывать своё присутствие незнакомцам. Он решил незаметно подслушать их диалог, а заодно со стороны осмотреть говорящих, но первый же шаг с тропинки в сторону кустов треском сухих веток выдал его присутствие, и незнакомцы примолкли. Никита замер.       Пауза без единого звука продолжалась, наверное, с полминуты, после чего кусты зашевелились, и навстречу герою вышел долговязый паренёк в сопровождении трёх представительниц прекрасного пола. Одна из них, на вид ещё совсем девочка, тут же подскочила к Никите и принялась тараторить, заглядывая снизу вверх ему в лицо своими большими глазами:       — Ой, ещё один гость этого леса! Ты тут откуда? Как зовут? Я тебя раньше не видела, ты тут недавно, да? Ты такой большой… А я пока совсем ребёнок! Будешь моим другом? Тебе нравится розовый? Я могу нарисовать тебя в розовом платьишке! Я хорошо рисую, правда-правда! — из такого непрерывного потока информации бедняга запомнил лишь то, что ему следует представиться.       — Никита. Я Никита, — сглотнув, сказал он и оглядел остальных незнакомцев. Ближе всех к нему, кроме, конечно, подскочившей девочки, находилась весьма миловидная девушка слегка пониже его самого. Её длинные чуть вьющиеся волосы были чисто белого цвета, ни во что не заплетены, пара прядей спускается спереди по обе стороны, остальные сзади, доходя до талии. «Краска? — подумал Никита. — Или…» Красная радужка глаз подтвердила его догадку о том, что эта девушка — альбинос, либо же уверенно косит под него. Для лесных прогулок девушка была одета слегка торжественно: кремовое платье-свитер и кремовые же сапоги с высоким голенищем. Но только не по сравнению с говорливой девчонкой — её платье было куда ярче и пышнее! Готичное сочетание красного с чёрным, оборки-бантики, подол чуть ниже колен и чёрные колготки, почти сразу переходящие в голенище чёрных же ботиночек на шнуровке и с заметной платформой. Воплощение вызова всем и вся! Впрочем, что взять с ребёнка?       Переведя взгляд дальше, герой получше рассмотрел невысокую девушку, одетую, напротив, исключительно практично — в тёмный плащ-накидку неопределённого цвета и широкие камуфляжные штаны, заправленные в берцы. Капюшон был откинут, каштановые волосы собраны в самый простой хвост, а лицо выражало суровость и непреклонность. Она поймала его взгляд и нахмурилась. Позади всех стоял тот долговязый парень. Он закутался в тёмно-фиолетовый длинный плащ, из-под которого сверху выбивался конец синего шарфа, тёмные и светлые оттенки которого чередовались широкими поперечными полосами. Острый нос, густые брови на слегка квадратном лице и взъерошенная чёрная шевелюра. На нём были надеты очки, за прямоугольными стёклами которых усталые глаза неодобрительно смотрели на болтунью.       — …Какое красивое имя! У меня был знакомый Никита, и даже не один. А меня звать… — юноша закрыл ей рот рукой и оттащил назад, пряча в собственном плаще.       — Голова от тебя пухнет, — угрюмо выдал он и ослабил хватку.       — …Касикоми Хитогороши! Можно просто Каси-чан, — закончила девочка, выглянув из одежды долговязого, но не стала выскакивать, а только плотнее закуталась в фиолетовый плащ. Никита наконец смог получше разглядеть её лицо: чёрные волосы кокетливо собраны по бокам в два хвостика, носик чуть вздёрнут, небольшая россыпь веснушек, приятные задорные черты лица и всё те же большие глаза, как оказалось, разного цвета — один зелёно-жёлтый, другой красный.       — А этого ворчуна зовут дядя Ви, — кивком головы указала она на владельца плаща. «Дядя Ви» выпихнул Касикоми и, слегка прищурив глаза, представился:       — Виталий.       «А то будет талия, как у кота Виталия», — вспомнил Никита строчки из поучительного стишка и не смог сдержать улыбку. Ви заметил это, и его взгляд стал более холодным. Затем свои имена открыли и остальные участники встречи. Беловолосая попросила называть её Рен Колд, а невысокая оказалась Гелионой:       — Гелиона Ясное Пламя. Коротко Геля, так меня тут все и кличут.       — Тут — это где? — настала пора Никите воспользоваться случаем и прояснить ситуацию.       Девчата переглянулись. Беловолосая Рен решила ответить:       — Понимаешь, если ты здесь впервые, будет сложно сразу во всём разобраться, — начала она как можно мягче. — Не знаю, из какого мира ты к нам прибыл, но теперь ты уже не в нём. Всё, что тебя окружает, особое измерение на просторах Междумирья, называемое Сумраком. Если Сумрак призвал тебя, значит, ты ему зачем-то нужен. Как и все мы. Мы — обитатели Сумрака…