Путеводитель по миру Сумрака

***

      — Неееет!..       — Ну не драматизируй, Никит, мы ж не избивать тебя собираемся, а помочь адаптироваться, — заверил его Глюк. — С сегодняшнего дня начинаются твои тренировки по выживанию в мире Сумрака, а твои персональные тренеры в этом как раз те, кого ты только что видел на арене. Это и для них станет хорошим подспорьем в развитии. По окончании всех тренировок мы ещё раз все соберёмся в этом овраге, чтобы посмотреть, чему ты научился, а сейчас — просто спустись вниз, сделай этот первый шаг и стань сильнее!       — Такой себе мотиватор из тебя, если честно. Но неужели вы и правда сейчас научите меня колдовать?       — Без понятия, чему там они тебя научат. Многое будет зависеть от твоей пытливости и воли, но сегодня тебя точно ждут лишь теория и физические упражнения.       Никита состроил кислую мину. Глюк продолжил:       — Камелия будет для тебя тренером магии, Валерон подтянет физические данные, а Джафар обучит, как следует вести себя с местной флорой и фауной и противостоять магическому противнику. Всё поняли? — последняя реплика предназначалась «преподавателям», но относилась, скорее, к какому-то прошлому разговору, поскольку удивления они не выказали, а только кивнули.       «Тренер магии?» — теперь Никите было уже интересно. Камелия подмигнула ему с соседнего корня и показала рукой на центр оврага. Никита внутренне собрался и встал с корня, но стоило ему начать спускаться, как песок поехал под его ногами. «Ну уж нет!» — Никита совладал с собой и сохранил равновесие, соскользнув до самого дна. Победно обернувшись, он уже никого не увидел — корни пустовали, а Камелия ждала его на середине площадки, любезно вырастив из земли ещё один корень заместо школьной скамьи. Первое занятие началось.

***

      Что стоит за словом «магия»? Я видел множество трактований.       Может, магия — это некая система знаний о тайных законах природы и способах их подчинения? Красиво. Вот только можно ли считать их тайными, если существует целая система знаний? К тому же, что тогда отличает магию от, к примеру, физики?       А вот ещё одна трактовка: магией называется всё, что человек не может объяснить рационально, то есть на языке причинно-следственных связей. Но тогда это вопрос не чьего-то магического умения, а невежества наблюдателя, и как только последний изучит нужный предмет, всё волшебство улетучится, превратившись в ремесло с понятной системой. Отсюда, кстати, исходит значение слова «ведун» — тот, кто ведает что-то, чего не знают «другие», и посему для «других», пока они остаются в неведении, это магия. Очень относительное определение, в перспективе отдаляющее границу магии, последовательно переводя её практики в область изученного и понятного. Что же тогда остаётся от магии? Что есть магия на самом деле, абсолютная магия?       Может, не заморачиваться и дать магии более простое определение — способность исполнять свои желания силой мысли, не прилагая усилий? Боюсь, это будет дважды неверно. Во-первых, мы и так всё, кроме рефлекторных реакций и лунатизма, делаем «силой мысли» — двигаемся, изобретаем новое, убеждаем остальных содействовать нам в наших планах. Во-вторых, все эти действия, а главное — и все магические действия, требуют затрат той или иной формы энергии, никто не отменял закон её сохранения.       Магическое действие отличается от любого другого тем, что его результат зависит от веры в него. Да, вот так. Это, наверное, самое точное определение магии, что я встречал когда-либо ранее. Всё остальное — всего лишь ремесло, требующее определённого знания. Выходит, магию и изучать-то не нужно? Ведь нет каких-то тайных знаний, верь — и всё получится? Ха, а ты попробуй. Попробуй, не будучи ребёнком, заставить себя поверить в то, что не можешь постичь логически.       Границы возможностей расширяются невообразимо медленно: если ты что-то делал уже не раз, ты уверен в своих возможностях; если ты делаешь что-то впервые, ты испытываешь сомнение. Именно поэтому так популярны квазинаучные теории магии — видя перед собой логическую систему, которая подтверждается опытом, например, твоего наставника, освоить новое заклинание проще: ты пытаешься максимально сократить количество моментов, в которых требуется вера, а всё остальное реализуешь согласно системе, сложность лишь в рациональной части — приходится многое держать в голове. Этот подход также позволяет прогнозировать расход энергии, ведь все манипуляции с ней известны заранее.       Но представь, сколь тяжело первопроходцам, расширяющим границу магических возможностей туда, куда ещё никто не проникал? Можно ожидать, что чем дольше практикуешь магию, тем проще поверить в себя и воплотить любое своё желание — ведь постоянно убеждаешься в работоспособности магии. На деле происходит с точностью до наоборот — с ростом опыта маг обрастает предрассудками и теряет способность к магическому творчеству. Исключения существуют, но редки.       Здесь больше шансов у иррационального подхода к магии — когда разум формулирует лишь само желание, а не квазинаучный путь его достижения, и доверяет исполнение самому миру или духу-покровителю. Хитрость же состоит в том, что дух выступает лишь посредником, а вся магия происходит за счёт веры самого разума. В свою очередь, опасность подхода — в неопределённости энергозатрат. Иногда дух может требовать дополнительной энергии в качестве платы за роль посредника, но если он благосклонен к магу, может даже поддержать того за счёт своего резерва.       Отдельного описания заслуживает явление «веры в оптимальность реализации». При иррациональном подходе желание может быть исполнено более затратным по энергии способом, ведь маг не выбирает его самостоятельно. Но он может выполнить «надстройку», веря в то, что реализация сама собой пойдёт по самому выгодному пути. Это сложно, но действительно работает, причём зачастую даёт больший выигрыш по энергии, чем рациональный подход.

***

      Камелия вкратце рассказала Никите, как следует воспринимать магию. Парень сидел и молча впитывал информацию, стараясь не перебивать ведьму. «Выходит, в этом мире магия зависит от веры, никакого технического подхода к изучению принципов, заучиванию заклинаний...» — думал он. — «С одной стороны это раскрывает огромные возможности, ведь можно загадать что угодно, но с другой — а как же тогда заставить себя поверить? Да это ж только звучит просто, а на деле куда сложнее изучения!»       — А как же тогда мне научиться магии? Может, есть какие-то техники, как заставить себя поверить в неё?       — Ну, в саму магию ты уже поверил, ведь видел её в действии. Осталось поверить, что сможешь и ты. Тут сложнее. Научить магии — это как научить младенца говорить: повторяй всеми способами, пока не получится. Вот только ты, в отличии от ребёнка, обременён множеством предрассудков. А ещё с количеством неудач твоя мотивация будет исчезать, а с ней и вера. Именно поэтому всё-таки часто прорабатывают подробную магическую систему и дальше отталкиваются от неё, но такой подход ограничивает мага — переучиться на иррациональный подход сложнее, чем освоить с нуля.       — И какой же путь мне следует выбрать?       — А вот это я и предлагаю тебе решить до завтрашнего нашего занятия. Пожалуйста, обдумай всё хорошенько. А теперь уступаю тебя Лерке, не помри раньше времени!       Никита всё ещё переваривал и взвешивал информацию о двух подходах, но сосредоточиться на этом у него не получилось — Валерон гоняла его по всему оврагу, размахивая конечностью, принявшей вид кнута, и приговаривала:       — Первым делом ты должен научиться делать ноги от монстров, а не лезть на рожон! Такой дохляк, как ты, даже с тупнем не справится!       Лера даже не стала принимать демонический облик — трансформации подверглась только её рука, которой она то и дело взрезала песок позади попаданца. На самом деле среди своих одноклассников Никита считался довольно крепким парнем, но в Сумраке, очевидно, данного уровня при отсутствии магии было недостаточно. Когда он окончательно выбился из сил и свалился с ног, Лера наконец смягчилась и позволила парню перевести дух. Оставшуюся часть занятия Никита учился уворачиваться от магических снарядов, коими для снижения травматичности выступали сферы сжатого воздуха. Но и от таких после множества попаданий появляются синяки…       — Джафар, передаю подопечного с рук на руки. Правда, без понятия, чем ты теперь с ним сможешь заниматься, — хихикнула Валерон.       Последнее занятие тоже оказалось, на счастье многострадального попаданца, теоретическим: Джафар рассказывал ему о разных видах монстров, их повадках, способах нападения и уязвимых местах.

***

      Природа мира Сумрака туманна, причём в том числе в буквальном смысле: при сильном увеличении вся материя здесь состоит из частиц фиолетового тумана. Мир здесь замкнут — вокруг леса и высоко в небе пролегает граница, за которой материя распадается, а сознание перемещается в мир тонких структур — Туман Мыслей. Материализоваться обратно можно только на Опушке — стартовой локации, где некогда пришёл в себя и Никита.       Время от времени мир Сумрака перестраивается, появляются новые локации, виды животных, эволюционируют физические условности. Так, например, первое поколение выживало в мире без луны и животных, небо было затянуто серыми помехами, «телевизионным шумом», а питаться приходилось мясом монстров. Сумрак существует за счёт энергии Воображения его обитателей, так называют попаданцев из других миров. Помимо них здесь можно встретить монстров и животных, которых иногда трудно различить внешне, но разделение по этим группам отнюдь не условно — животные рождаются, растут, дают потомство, а монстры появляются сразу такими, какие они есть — тупыми и агрессивными, созданными лишь для нападения на обитателей. Монстры разных видов не нападают друг на друга и способны объединяться против обитателей, животные же могут охотиться друг на друга и конкурировать за пропитание. Но самое главное — монстры не способны долго выживать в этом мире. Несущие смерть всему живому, они не могут добыть достаточное количество энергии для утоления голода, и через некоторое время их нестабильные тела сами собой распадаются, если не встретят смерть раньше, нарвавшись на сильного обитателя. Конечно, время от времени появляются новые виды монстров, но Штаб оперативно добывает сведения об их особенностях, классифицирует, определяет слабости и даёт говорящие названия: например, шавки, тупни, очкуны (те самые одноглазые «рыбомакаки»). Многие монстры владеют простейшей боевой магией, чаще всего стихийной. Некоторые носят оружие. Отдельного упоминания заслуживает класс монстров, частично блокирующих магические способности, — иммунинаты, к коим относятся и вышеназванные очкуны.       В Сумраке опасности следует ждать и от растительного мира: в кустах и среди травы могут притаиться плюханы — плотоядные растения, и даже деревья могут нести угрозу — среди особо активных выделяют смутней и плутней, последние могут разве что напугать или помочь заблудиться, время от времени меняя своё местоположение, зато первые не прочь подловить жертву и навсегда замуровать её в деревянном гробу из корней или веток, поглощая энергию для пропитания. Не обходится здесь и без хитростей — растения нередко способны насылать на жертву забывчивость или сонливость, глушить разум феромонами или отравлять паралитиками. Впрочем, развитые осторожность, реакция, сметливость и базовые боевые навыки значительно повышают шансы на выживание в этом мрачноватом мире.

***

      — Ух ты, оказывается, шавки — ну, те монстроволки, с которыми я уже встречался недавно, — боятся огня, и их можно отпугнуть самодельным факелом или простым файерболом!       — Конечно. Но только если их не целая стая — тогда их испугает разве что взбесившийся дракон, причём размерами побольше того смолянистого! — предупредил Джафар.       — Не переживаешь из-за поражения в дуэли?       — С каждым таким поединком я становлюсь сильнее. Енотик — прекрасный соперник, я смогу тренироваться с ней даже после того, как сам стану чьим-то наставником, настолько её сила выше моей.       — А разве ты не наставник для меня?       — Это другое. Наши занятия — всего лишь вводный курс молодого бойца, а для нас с Лерой и Камелией очередной этап ученичества. После этого кто-то из опытных обитателей может взять тебя в ученики, если захочет. Да и ты не зевай — может, получится напроситься к тому, к кому сам хочешь.       — А как получилось, что твой наставник — Касикоми?       — Когда я появился в Сумраке, были смутные времена. Ко всем новоприбывшим относились с подозрением. Каси-чан была первой, кто заговорил со мной без враждебности. Она не могла тренировать меня ведьминому делу, но учила выживать в этом мире, охотиться, не бояться монстров. Я восхищался её беззаботностью и тем, на что она была способна даже без магии. И хоть в дальнейшем со мной больше занималась ведьма Алесия, я всё равно до последнего буду считать своим семпаем именно Каси. Что ж, вводное занятие окончено. Пойдём, я тебя провожу до Города.       По пути в качестве телохранителя их сопровождал призванный ведьмаком дух в виде часто дышащего довольного бульдога в натуральную величину. Впрочем, ни одного монстра им так и не встретилось.

***

      — Парни, вы вовремя! Мы как раз собирались идти вам навстречу, чтобы забрать новенького на экскурсию, — у ворот Никиту отвлёк от раздумий голос Глюка.       — Ещё и экскурсия? Не, братцы, я пас. Тело ломит, да и столько инфы переварить нужно.       — Ну что ж с тобой делать… Рианна, возьмёшь его к себе на коняшку?       — Ещё чего! Сейчас он у меня как миленький пешочком потопает…       Никита поднял глаза и увидел рядом с Глюком жеребца, а на нём — настоящую амазонку. Голоногая, в платье дикарки, волосы не собраны и свободно струились вдоль тела — она будто была воплощением естественной красоты, лесная принцесса. Усталость как рукой сняло: провести остаток ночи в такой компании…       — Ага, а ты его ждать будешь? Да брось, не будь букой! Ты ж добрая. Пусть получит удовольствие от путешествия — ему завтра снова тренироваться.       — Я вам что, аттракцион какой-то? Теперь ещё и седло на Галчонка ладить, а то заместо удовольствия ваш паренёк порцию синяков схлопочет, — Никита только сейчас обратил внимание, что наездница держалась на коне без седла. О том, что «порцией синяков» его не обделили ещё на занятиях, парень решил смолчать.       Амазонка соскочила на землю и взрезала воздух рукой. Место разреза выглядело более тёмным, Рианна запустила в него руку и будто вытащила из ниоткуда внушительных размеров свёрток. «Подпространственный карман! Круть!» Свёрток оказался седлом. Когда девушка водрузила его на спину коня и закрепила все ремешки, Никита отметил, что на нём и правда спокойно поместятся двое. По обе стороны от седла спускались кожаные петли — стремена.       — Садись позади меня, герой. Разрешаю держаться крепко, — с этими словами она лихо запрыгнула в седло, оставив стремена Никите, и он с помощью Глюка поспешил забраться следом. — Теперь слушай внимательно: медлить не буду, поэтому для устойчивости пятки держи ниже стремян, прижмись ко мне и держись за талию, а лучше за выступ седла — а то знаю я вас, парней, от робости будешь едва касаться и вылетишь.       Рианна завела ноги назад, под стремена, и толкнула коня вперёд бёдрами. Глюк только и успел вдогон крикнуть:       — Не переборщи с чарами!       Сперва у Никиты всё сжалось внутри. «Только бы не упасть», — твердил он себе, вцепившись в седло, но галоп был ровным, и вскоре страх уступил место восторгу. Они скакали в глубь чащи, насколько парень мог помнить направление, откуда он пришёл в Город в первый раз. Мимо проносились скрюченные деревья, их ветви часто перегораживали путь, будто стараясь вцепиться и сбросить всадников, но в последний момент неизменно волшебным образом отступали. После рассказа Джафара парень смотрел на каждую ветвь с подозрением и опаской.       — Зови меня Рианна, герой! Слышала о твоём появлении, но раньше поприветствовать не случилось!       — А… я… Никита!.. Очень… приятно!       — Говорят, ты совсем зелёный, и тебя надо ото всех защищать. Жду не дождусь, когда навестишь меня в лазарете!       — Я тебя вспомнил! — Никита проглотил и «зелёного», и «защищать», поскольку это являлось горькой правдой. — Точно, ты заведуешь лазаретом! Меня заочно с тобой знакомили.       — Ага! Как любит сухо представлять меня Глюк — первое поколение, раса гульфинд, бла-бла-бла!.. — амазонка резко взяла левее, Никита едва удержался.       — Ой!.. Это что за раса такая? Только не обижайся!       — Пфф, вот ещё! А раса и правда редкая, мои родичи в основном в лесах живут, зверушек лечат, людей гоняют. А я страхами питаюсь, вот в Сумрак и подалась! Лечить, конечно, тоже научилась, но это приобретённое! Ещё могу чужие таланты забирать. Хочешь, твой заберу?       — Заклятье моё забери, которое Глюк разглядел! Больше во мне пока талантов не обнаружили!       — Тут помочь никак не могу! Проси Глюка или Аранара, пусть разбираются! — вдруг Рианна перевела Галчонка на рысь. — Смотри, это место называется Кошачий пляж, мы как раз скачем вдоль него. Если бы я сюда не свернула, первая тропа через мост рано или поздно привела к горам Утилизатора, видишь их? Но туда тебе пока явно рановато, до захода мы с тобой осмотрим йудвельские земли и вернёмся со стороны Опушки, где ты уже бывал! Никита осмотрелся. Речка была неширокой, в поперечнике метров двадцать, и неторопливой. Луна уже миновала свой зенит и кидала блики по мелким волнам, делая пейзаж подходящим для каких нибудь романтичных парочек. «Ни мусора в кустах, ни стёкол в песке. Даже вода, наверное, прозрачная. Красота!» Противоположный берег был выше и пляжа не имел, сплошная стена из мрачных деревьев, над которыми во всю ширину горизонта виднелась горная цепь, носящее фаталистичное название «Утилизатор».       — А почему Кошачий?       — Сюда приходят на водопой дикие лесные коты, им пляж и обязан своим названием, — тоном экскурсовода пояснила Рианна и вновь перешла на галоп. Они опять погрузились в чащу. Вскоре Никита начал замечать меж корней стелющийся белый туман. Если б здесь не существовало тумана фиолетового, этого пояснения бы не потребовалось, но раз мы в Сумраке — да, этот туман был белым. Впрочем, даже белый туман здесь состоит из частиц фиолетового, так что это лишь вопрос восприятия.       Местность плавно понижалась, и тумана становилось всё больше. Конь как будто плыл по молочной реке, и Никита удивлялся, как он умудряется не терять скорость, не видя дороги. Наконец деревья расступились, и обитатели (пусть парень пока не мог привыкнуть называть себя таковым даже в мыслях) вылетели на огромную поляну, посреди которой из тумана приподнимались края широкого кратера. Именно из него переваливались сгустки-струи тумана, стекали по внешнему склону и наполняли долину вокруг.       — Мы в Туманном логе, а у той котловины в центре — особое название, — Рианна подвела коня к самому кратеру и остановилась. — А теперь слезай. Спустимся в Яму Снупа.