Безбожница

Прошлое лучше не помнить. Будущее лучше не знать.

      Этой ночью ветер был сильнее, чем обычно. Он настежь распахнул едва приоткрытое окно и теперь осыпал тёмного цвета подоконник множеством белоснежных снежинок, выдувая, к тому же, последние остатки тепла из небольшой комнаты с большим количеством книжных шкафов, и вот-вот грозился сбросить с письменного стола несколько очень важных папок с документами.       «Надо бы закрыть», — подумала хозяйка этого кабинета, сидевшая за этим самым столом.       В полумраке помещения, освещаемого только небольшой настольной лампой, было трудно разглядеть её внешность. Единственное, что сразу же бросалось в глаза, — это светлые, практически белые волосы, собранные в небрежный хвост.       Несмотря на очевидное желание, сил встать и закрыть окно у неё почему-то не было. Отсутствие сил и впрямь было удивительно, ведь сегодня она особо ничего и не делала. Так, перебирала некоторые бумаги в своём домашнем кабинете. С чего же вдруг такая апатия?       «Метеозависимость», — мысленно заключила блондинка, усилием воли заставляя себя подняться с большого кожаного кресла и подойти к окну.       По её телу тут же побежали мурашки от холода. Смахнув снег с подоконника, Маргарита, а именно так её звали, с силой захлопнула окно, а после убрала прядь растрепавшихся от ветра волос за ухо. Ветер за окном завыл ещё сильнее. Похоже, начиналась метель.       Шумно выдохнув и, устало потерев переносицу, она вернулась к столу, достала из верхнего левого ящика бумаги и принялась вновь их изучать.       Это были все необходимые документы для завтрашнего собеседования на работу. Девушка собиралась устраиваться учителем химии в элитную школу-пансион «Логос». В том, что её возьмут на эту должность сомнений не было, как и в том, что этот предмет она знала лучше всех предыдущих учителей химии этой школы вместе взятых. Она посвящала этой науке всю себя с того самого момента, как в школе начали преподавать этот предмет. И все усилия, приложенные к обучению, окупались очень быстро. Множество выигранных школьных олимпиад, институт химии, законченный с красным дипломом, совсем недавно полученная ученая степень по химии, работа в престижной фармацевтической компании…       Её размышления прервал тихий стук в дверь. Через секунду в кабинет вошёл высокий парень со светлыми кудрявыми волосами и усталым взглядом.       — Ещё не спишь, — сказал он.       — Как видишь, — ответила девушка, рассматривая его и думая о том, что всё-таки, сколько бы времени они не жили вместе, он оставался для неё чужим.       — Рит, может, спать уже пойдёшь? — он посмотрел на часы, висевшие на стене. — Два часа ночи, тебе завтра рано вставать…       — Сама знаю, — раздражённо прервала она. — Сейчас пойду, — добавила она чуть мягче после пары секунд раздумий. Не к чему им сейчас ссориться.       Он кивнул и, прикрыв за собой дверь, пошёл обратно в спальню. Рита потёрла тяготившее безымянный палец кольцо и устало откинулась на спинку кресла.       Утро следующего дня было для неё самым добрым за последние полгода, потому что она наконец-то уезжала отсюда. Когда-то квартира была для Маргариты, как бы банально это не звучало, крепостью, но после появления в ней Игоря, её мужа, или же сожителя, как она «ласково» называла его про себя, квартира из крепости превратилась в тесную и сковывающую движения клетку. Все эти красивые вазы и картины, так тщательно подобранные ей при въезде сюда, всё чаще начинали раздражать. Дошло даже до того, что несколько ваз были попросту разбиты в порыве гнева, когда они с сожителем ссорились в очередной раз.       «Зачем я вообще вышла замуж? , — этот вопрос девушка задавала себе каждый день на протяжении многих месяцев. — Зачем вообще люди женятся?»       Есть несколько основных причин: а) деньги, б) любовь, в) стабильность, г) залёт, д) мама сказала. Но ни одна из них ей не подходила. Деньги были, и достаточно много, за что она могла поблагодарить своего «драгоценного папочку», так удачно умершего год назад и оставившего ей хорошее наследство (хоть что-то в своей жизни он сделал для своей дочери). Любовь? Честно, она сама до конца не понимала, что это такое. Определённо, между ними было какое-то влечение в начале отношений, но назвать это любовью она не могла. Стабильности у неё никогда не будет, ни с мужем, ни без него. Такая уж работа. Залёт — сразу нет. Да и со своей матерью Рита не общалась с восемнадцати лет, а мать Игоря её ненавидела.       В очередной раз вопрос о причинах брака оставался без ответа.       К счастью, до ближайших каникул она не вернется в это место и, скорее всего, не увидит Игоря.       Чемоданы были собраны уже давно. Указания внедриться в школу были получены пару недель назад, как только начались зимние каникулы, поэтому времени приготовиться было предостаточно. Оставалось только взять документы, лежавшие всё это время в письменном столе и пару блоков сигарет, купленных ею на кануне.       — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя подвёз? — спросил в очередной раз муж, помогая вынести чемоданы на улицу.       Рита не смогла удержаться и закатила глаза, правда, так, чтобы он этого не увидел.       — Всё нормально, я уже вызвала такси, — отмахнулась она. — Оно скоро подъедет.       — Хорошо, — ответил Игорь, ставя чемоданы на землю.       Он в очередной раз посмотрел на свою жену глазами преданного щенка, провожающего свою хозяйку на работу, отчего той резко стало противно. И как только он мог ей нравится два года назад? Эту девушку ведь никогда не привлекали смазливые светловолосые и голубоглазые мальчики, постоянно пускающие слюни. Кому вообще может быть нужен такой мужчина, считала она. Как бы сейчас сказала её подруга Лена: «Видимо, тебе, если не собираешься разводится».       Развода действительно не планировалось, но только потому, что это повлекло бы за собой долгую бумажную волокиту, а у Риты и без неё проблем хватало. Хотя, конечно, с каждым днём ей все больше хотелось выкинуть обручальное кольцо из окна и порвать свидетельство о браке.       Такси уже подъехало и девушка, быстро погрузив вещи (не без помощи водителя и мужа), села в машину, радуясь, что ещё долго не увидит эту чёртову квартиру и это смазливое лицо.       Дорога в «Логос» не совсем не изменилась с того момента, как она ехала по ней в последний раз. Когда-то она училась в этой школе и, выпускаясь оттуда, надеялась, что больше никогда туда не вернётся. Но, как оказалось, этим её надеждам, как и многим другим, было не суждено сбыться.       Раньше она люто ненавидела эту усадьбу и всё, что с ней было связано, но теперь она не казалась ей таким уж ужасным местом. Приятный, ничуть не изменившийся интерьер, красивая природа, окружающая усадьбу. Практически райское место, если, конечно, не брать в расчёт то, что творилось несколькими уровнями ниже, под землёй.       Директором школы по-прежнему был Виктор Николаевич Поляков, по которому, к слову, в своё время сохли многие Ритины одноклассницы. За последние пару недель она узнала о нём больше информации, чем за всё время, что здесь проучилась, хоть она всегда умела мастерски подслушивать и подсматривать. Например, ещё в девятом классе она узнала, что он был воспитанником детского дома №8, на месте которого потом и открыл школу, но не знала, что в этом ему очень помогли акционеры «Ingrid», ставшие спонсорами, или что он может что-то знать о происходившем здесь лет тридцать назад. К тому же, совсем недавно он изъявил желание стать официальным опекуном детей Ирины Исаевой. В общем, ей будет нужно за ним приглядывать.       Ещё немаловажную роль в управлении школой играла Гиена Сергеевна (это милейшее прозвище бывшая ученица ей придумала после первого же урока истории), по совместительству дочь одного из Ритиных начальников, Сергея Крылова. Но при этом она совершенно ничего не знала о его «небольшом хобби». Крылов сам об этом позаботился, так что нужды за ней следить не было.       Пока Рита мысленно перебирала в голове информацию о руководстве школой, такси уже успело остановиться у ворот. Других машин (кроме учительских) возле школы пока не было, значит, дети ещё не начали приезжать. Девушка сочла это хорошим знаком, ей не нравилось много шума.       «Да уж, Маргарита Константиновна, Вам с таким настроем только учителем и работать», — мысленно усмехнулась она.       Что поделать, приказ на то и приказ, чтобы его выполнять, особенно если это личный приказ Вульфа.       Расплатившись с таксистом и выгрузив чемоданы, она подошла к дверям школы.       — Ну здравствуй, храм знаний.       Первый раз она заходила в кабинет директора не для того, чтобы выслушать нотации по поводу своего безобразного поведения, а для трудоустройства.       Виктор совсем не изменился с их последней встречи. Всё такой же высокий, статный в дорогом костюме. Даже немного похорошел, честно говоря. Видно, не нашлось ещё ученика, кто трепал бы ему нервы так же искусно, как делала это Рита. Ей, к слову, всегда было интересно, как ему удается постоянно оставаться таким оптимистом по жизни, учитывая сколько нервов ему приходится затрачивать ежедневно на всех учеников.       — Рита, с таким резюме тебе, если и преподавать, то, как минимум, в МГУ, — сказал он после непродолжительного изучения бумаг. — Что же заставило тебя согласиться на эту работу?       — Вы же знаете, как я люблю эту школу, — усмехнулась усмехнулась девушка. — А если честно, мне правда очень нравится здешняя природа. И к тому же, кто в МГУ будет за меня готовить и убирать, а здесь все удобства. Буду жить, словно в пятизвёздочном отеле, как говорится.       — Ты совсем не изменилась, — улыбнулся Виктор. — Рад, что у тебя хорошее настроение.       — А я рада, что впервые пришла в этот кабинет сама, а не Вы меня вызвали, — улыбнулась она в ответ, накручивая прядь волос на палец.       — А я-то как этому рад. Уже завтра можешь приступить к работе, — сказав это, он протянул ей обратно резюме. — Договор подготовлю чуть позже.       — Супер, — она забрала бумаги. — Проводите меня до комнаты?       — Конечно, пойдём — Виктор указал рукой на дверь.       В коридорах уже начинали появляться ученики и, хотя их было и немного, от прежней тишины не осталось и следа. Все делились своими впечатлениями от каникул, положительными и не очень. Сейчас такое количество громких голосов, наперебой делившихся своими эмоциями, раздражало Риту, но когда-то она и сама была на месте этих подростков.       9 января 2001 года.       К элитной загородной школе-пансиону «Логос» постепенно съезжалось всё больше и больше машин. Родители вновь отдавали своих детей сюда на целую четверть, на протяжении которой практически не имели возможности видеть их. Поэтому очень многие подолгу стояли на улице, невзирая на сильный мороз, прощаясь со своими чадами. Но были и другие родители, желавшие поскорее избавиться от своих детей, чтобы вновь уехать по своим очень важным делам.       — Даже не обнимешь меня для приличия? — язвительно спросила высокая худая девушка с каштановыми волосами, на тот момент ещё не тронутыми осветляющей краской.       Её отец, суровый на вид мужчина примерно одного роста со своей дочерью, нахмурился, смотря на неё, будто бы говоря: «Думаешь, ты этого заслужила?». Может, он и не думал так на самом деле, но Рита растолковала его недовольный взгляд именно так.       — Ладно, — хмыкнула она, стараясь придать голосу как можно больше безразличия, хотя такое отношение отца к ней всегда её ранило. — О, смотри, и твой дружок тоже здесь, — ядовито процедила она, заприметив бизнес партнёра отца.       Это был не менее высокий мужчина с седыми волосами и весьма криминальным видом, по субъективной оценке Риты. У него был орлиный нос, сломанный по меньшей мере один раз, и стальной взгляд. Даже когда Пётр Морозов улыбался, взгляд его неизменно оставался холодным.       Константин Гаевский тут же обернулся и встретился взглядом со своим товарищем.       — Иди в школу, — приказным тоном бросил он дочери, а сам, развернувшись, направился к своему товарищу.       Только вот Гаевская-младшая не собиралась подчиняться его воли. Она знала, что его бесит, когда кто-то смеет его ослушаться и знала, что потом может понести за это серьёзное наказание, но тем не менее ей доставляло особое удовольствие выводить его из себя. Поэтому, вместо того, чтобы тихо и мирно отправится в школу, она последовала за своим отцом.       — Сейчас наши дела точно пойдут в гору, — успела она услышать слова Морозова, адресованные её отцу.       — Какие дела, — невинно поинтересовалась Рита. — Людей на органы продаёте?       Похоже, мужчины не оценили этой шутки. Они быстро переглянулись, молча обменявшись друг с другом странными взглядами, понять смысл которых девушка и не старалась. Она давно поняла, что чувство юмора клинически не совместимо с её вечно недовольным отцом.       — Дочь? — как ни в чём ни бывало спросил Пётр Морозов.       — Ага, — ответила Рита. — Мы вообще-то не первый раз пересекаемся, могли бы и запомнить, как я выгляжу, Пётр Алексеевич, — фыркнула она.       — Ну что ты, деточка, я помню всё, — насмешливо протянул он.       — Кроме того, что девяностые уже закончились и можно перестать выглядеть, как стереотипный бандит с района, — не смогла удержаться от очередной ехидной реплики школьница.       Прежде, чем отец успел отчитать её за поведение и пообещать целую плеяду всевозможных наказаний за невысказанное должное уважение к старшим, Рита развернулась и поспешила к школе, исполняя первоначальную волю своего отца. Дальнейший разговор Морозова и Гаевского она не слышала.       — Она что-то знает? — спросил Пётр, провожая взглядом удаляющуюся фигуру девушки.       — Нет, — ответил Константин, осматриваясь по сторонам, дабы удостовериться, что их разговор некому подслушивать. — Даже не подозревает. Это я тебе точно могу гарантировать.       — Хорошо, если так, — кивнул его собеседник. — Нам лишние проблемы не нужны.       Тут настал черёд Гаевского кивать.       — Здравствуйте, Константин Викторович, — на автомате сказала Маргарита, встретив своего бывшего преподавателя.       — Здравствуй, Риточка, — приветливо ответил он. — Рад тебя снова видеть, — он улыбнулся. — И что мы теперь коллеги.       Она кивнула. Знал бы он насколько они коллеги. Войтевич или Хельмут фон Хаммер тоже работал на проект (причём с самого раннего детства), и Рита это знала, а вот он, в свою очередь, понятия не имел, что эта миловидная девушка может быть причастна к такому делу. Для него, ровно как и для Петра Морозова, она была всего лишь дочерью одного из очень ценных сторонников проекта, по совместительству, конечно же, ещё и очень способная ученица, отличница, победительница многих олимпиад, но не более того. Вульф заслал её в школу инкогнито. Единственным осведомлённым был Крылов, но с него было взято слово молчать.       Комната, выделенная новой учительнице, находилась в самом конце коридора, рядом с комнатой Ивана Савельича, неизменного преподавателя истории в «Логосе» с самого его открытия. Комната была меньше Ритиной «домашней» спальни, но всё равно просторной. Имелась и собственная ванная комната небольших размеров. К сожалению, размеров самой ванны было недостаточно, чтобы девушка смогла понежиться в тёплой водичке, полностью вытянув ноги. Также в её владениях были большая двуспальная кровать, шкаф, комод, письменный стол и пара книжных полок. Вид из окна открывался на лес. Девушке это очень понравилось. Зимний лес — прекрасная картина, особенно если учесть, что окно было напротив кровати.       Закончив «осмотр инвентаря», она приступила к разбору своих чемоданов. Первым делом блондинка протянула руку на самое дно первого чемодана и ощутила привычный холод металла. Да, оружие она брала с собой всегда и везде. Паранойя, как говорится, дело наживное. Особенно с такой работой (и это сейчас не о школе). Поэтому у неё с собой был не один пистолет, а два и небольшой перочинный ножик (но это так, на всякий случай, мало ли что). Первый пистолет было решено спрятать в бачок унитаза. Идеальное место, так как там обычно никто и не думает искать. Второй — за картину, что над комодом. Тоже неплохое место, хотя, надо признать, не такое надёжное. Тем не менее, прятать два пистолета в одном месте было бы совсем глупо.       Нож было решено положить на стол, к канцелярии. Его можно было особо не прятать, вряд ли кто-то подумает, что она им людей резать собралась. Скорее, примут за обычную сувенирную безделушку.       Разложив все свои пожитки, Маргарита решила немного пройтись по школе. Вспомнить, так сказать, родные места. Ей казалось, что после такого долго отсутствия здесь, она уже успела забыть всё и быстро заблудится в лабиринтах школьных коридоров. Но на самом деле она отчего-то отлично помнила расположение всех комнат, коридоров, кабинетов, столовой, кухни, туалетов. Кстати, о туалетах.       Проходя мимо одного из них, она учуяла характерный запах табака и услышала мужской смех.       «Очень сомневаюсь, что это учителя начали отмечать начало третьей четверти, — подумала Гаевская. — Ну что ж, по всей видимости, пришло время знакомится с учениками».       23 сентября 2001 года.       Посреди мужской душевой стояла та же самая Рита, только теперь она была облачена в стандартную школьную форму: белую рубашку, короткую чёрную юбку и синий кардиган с эмблемой школы. Её каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Она с нескрываемой злобой во взгляде смотрела на парня, стоявшего возле окна. Он был высоким, спортивного телосложения. И на нём тоже была школьная форма, только без кардигана, а на рубашке были расстёгнуты верхние пуговицы. Он крутил наполовину выкуренную сигарету между указательным и большим пальцем правой руки, а на его лице застыла усмешка.       — Уваров, ты вообще чем думаешь?! — гневно спросила девушка. — Ты в курсе, как мне теперь из-за тебя влетит?       — Ты просто ещё слишком маленькая, чтобы оценить всю красоту этого розыгрыша, — с издёвкой протянул он.       — Во-первых, я тебя всего на три года младше, — возразила Рита, невероятным усилием воли сдерживаясь от того, чтобы схватить мыльницу с ближайшей раковины и запустить ей в его тупую голову. — Ничего, что меня теперь вся школа наркоманкой считает.       — Не наркоманкой, наркодилером, — учтиво поправил он, делая очередную затяжку и окончательно выводя девушку из себя.       — Ой, ну конечно, извини, это ведь такая большая разница! — развела та руками.       — Какая-то ты, Марго, нервная. Может, выпьешь пару своих таблеточек, легче станет, — он подмигнул. — Или ты уже всю партию продала?       — Не смей называть меня «Марго», и ты прекрасно знаешь, что нет у меня никаких таблеток, придурок! — она была настолько увлечена перепалкой, что не заметила, как расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Его это, похоже, забавляло.       — И хватит уже курить!       Как только она вырвала у него из рук сигарету, дверь в туалет распахнулась, и на пороге появилась Галина Васильевна или, лучше сказать, самый худший вариант, который только мог быть. Если бы здесь стоял Виктор Николаевич или Павел Петрович, у Риты был бы шанс отделаться лёгким выговором и получить приказ немедленно вернуться в свою комнату и лечь спать, но так как это был местный Сталин в юбке…       — Гаевская! Ты что не знаешь, что курить на территории школы строго запрещено! — прогремела Галина Васильевна. — Будешь у меня неделю пыль в библиотеке вытирать!       — Почему чуть что, сразу я виновата? Это вообще Уваров, придурок, курил!       — Конечно, и про твои таблетки тоже он придумал, — не веря словам ученицы, кивнула Галина Васильевна.       — Вообще-то так и есть.       — Так, всё, мне надоели твои сказки, — отмахнулась она. — Быстро потушила сигарету, и марш в комнату!       — Вы не поверите, Галина Васильевна, я ей вот прям тоже самое говорил, — с наигранной невинностью сказал Вадим.       — К тебе последнее тоже относится, Уваров, — строго сказала завхоз.       — Понял, не дурак, — сказал он и вышел из душевой, а Маргарита проводила его разъярённым взглядом.       «Урод», — думала она.       — Сигареткой не угостите, пионеры, — усмехнулась Гаевская, распахивая дверь.       Возле окна стояло трое курящих парней. Первый, стоявший возле ближней к двери раковины, был среднего роста с чёрными волосами, уложенными с помощью геля ёжиком, и татуировкой на шее в виде штрих-кода. Второй был высоким (по крайней мере выше первого), с чёрными кудрявыми волосами, а третий — низким и рыжим.       — С каких пор у нас в школе появились экстрасенсы? — спросил кудрявый. — Как ты поняла, что мы курим?       Похоже, парни не понимали, что перед ними учитель.       — Почувствовала, — пожала плечами вошедшая. — Так как там насчёт сигаретки?       — Держи, — сказал тот, что с татуировкой и протянул пачку. А после предложил зажигалку. — Ты чё новенькая? Я тебя раньше здесь не видел.       — Приму это за комплимент, — сказала она, делая первую затяжку. Увидев недоумённые взгляды компании, Рита поспешила объяснить. — Позвольте представиться, Маргарита Константиновна Гаевская, новый учитель химии.       Рыжий парень тут же подавился дымом, услышав такую новость и поспешил выбросить сигарету в окно, продолжая кашлять. Реакция его кудрявого друга была похожей, но поспокойнее. От тоже выкинул сигарету в окно, поспешно извинившись. Только парень с татуировкой продолжал курить. Отчего-то имя новой преподавательницы заставило его нахмуриться. И Рита прекрасно догадывалась, чем была вызвана данная реакция у последнего.       — Ладно, мальчики, не бойтесь, — успокоила она. — Я на работе только с завтрашнего дня, так что наказания не будет, — сказала она, затушив об раковину практически нетронутую сигарету и метко попав ей в открытое окно. — Увидимся завтра, на уроке химии, — сказала она напоследок и удалилась.       — Да ладно, чуваки, она что реально у нас училкой будет? — удивлённо спросил рыжий, Рома, как только захлопнулась дверь.       — Да походу, — хмуро ответил парень с татуировкой, Максим.       — А что такого? — Артём искренне не понимал, почему на его друзей это произвело такое впечатление. Конечно, он и сам удивился её неординарному способу представиться ученикам, но не настолько.       — Ты чё её не помнишь, она же здесь училась. Закончила школу, когда мы в третьем классе были, — ответил Рома. — Там половина грамот на доске почёта её, ещё кубки с олимпиад и всё такое.       — Гордость школы, — иронично сказал Макс, не переставая хмуриться. — Ты чего, Ромыч, вообще о ней разговор завёл? Приударить решил?       — Да иди ты, Макс, — обиженно буркнул Рома.       — А ты чего так нахмурился, боишься, что Ромыч твоим конкурентом будет? — поддразнил Тёма, доставая ещё одну сигарету.       — Было б чего бояться, — хмыкнул Макс. — Я просто, походу, тоже её вспомнил, — задумчиво протянул он.       7 сентября 2001 года.       Не успела закончится первая учебная неделя в новой школе, как Маргарита уже успела заработать первое наказание, и сейчас была вынуждена проводить своё свободное время, протирая пыль в библиотеке. А всё из-за какой-то невинной попытки побега из школы.       «Ладно, возможно, попытка побега из школы сама по себе далеко не самая невинная вещь, но ведь я даже не успела выйти за ворота, Виктор же поймал меня раньше, — мысленно рассуждала школьница, протирая лампу. — Так почему я должна нести такое же наказание, как если бы реально успела сбежать? Несправедливо».       Прозвенел звонок, оповещавший о конце первого урока. У девятых классов в этот день первого урока не было, поэтому все сорок пять минут Рита и провела в библиотеке. Со звоном моментально поднялся шум, ученики повыходили из классов. Первоклашки начали везде носиться. Внезапно в библиотеку забежали два мальчика, судя по всему, один гнался за другим.       — Так, мелкотня, аккуратней, — повышая голос, чтобы её было слышно сквозь шум, сказала Рита. — Я тут как бы всё утро убираюсь бесплатно, имейте совесть.       Первый мальчик, оббежав несколько кругов вокруг столов, быстро выбежал из библиотеки, а второй, погнавшись за ним, случайно задел вазу, стоявшую на столе. Её туда поставила старшеклассница, чтобы легче было протирать полки. Ваза, пошатнувшись, упала на пол и разлетелась на сотни мелких осколков.       — Так, боец, стоять!       Рита схватила мальчика за руку, когда тот попытался убежать с места преступления.       — Я кому сказала аккуратней, а? Ты знаешь, сколько эта ваза стоит? Вот и я не знаю, но подозреваю, что недёшево!       — Отпусти, — запротестовал мальчик, пытаясь вырваться.       — Что здесь происходит? — раздался грозный голос завуча, Елены Сергеевны, услышавшей звук разбитого стекла. — Морозов, что ты опять натворил? — обратилась она к мальчику. — Мне опять позвонить твоему отцу?       — Не надо, Елена Сергеевна, — сказала Рита, отпуская руку первоклассника. — Это я случайно смахнула её со стола.       — Ты? — удивилась Крылова и недоверчиво посмотрела на девушку. — А почему же ты тогда держишь Максима за руку?       — Это наши личные разборки, семейные, можно сказать, — пожала плечами она.       — Ладно, — ответила завуч, всё ещё сомневаясь. — Тогда, Гаевская, твоё наказание продлевается ещё на две недели, и я немедленно сообщу об этом твоему отцу.       — Удачи, — тихо сказала Рита вслед уходящей женщине. — Доволен? — спросила она, обращаясь к мальчику. — Мне здесь теперь чуть ли не до каникул убирать, да ещё сейчас и с осколками возиться.       — Зачем ты за меня заступилась? — спросил Максим, смотря на старшую ученицу каким-то странным взглядом, он не привык, чтобы его защищали.       — Ты сын Петра Морозова? — задала встречный вопрос Гаевская.       Мальчик кивнул.       — Ни к чему тебе второе наказание, — выдохнула она. — Тебя жизнь итак уже наказала.       — Гаевская, ты? — окликнул Маргариту знакомый голос.       «Место встречи изменить нельзя», — подумала девушка, оборачиваясь.       Галина Васильевна тоже особо не изменилась за последние семь лет. Всё та же короткая стрижка и прикид прямиком из восьмидесятых. Стояла она не одна, а с невысокой стройной девушкой с короткими чёрными волосами. Судя по костюму, девушка эта была уборщицей. Наверное, недавно устроившейся, ведь на вид ей было не больше тридцати-тридцати двух лет и Рита видела её впервые.       — Не думала, что мы снова увидимся, — сказала завхоз.       — Виктор Николаевич меня сегодня почти такой же фразой поприветствовал, — заметила девушка.       — Здесь все так отреагировали, когда узнали, что он предложил тебе должность, — улыбнулась Галина Васильевна.       — По моему, вы впервые рады меня видеть, — не смогла сдержать усмешки Рита.       — Возможно, — ответила Галина. — А теперь к делу, можешь провести новой уборщице краткий экскурс в наш дружный коллектив?       — Почему бы и нет? — согласилась блондинка.       Действительно, почему бы и нет? Кто как ни она сможет лучше всех рассказать про здешних учителей всё кратко и по делу. Правильно, никто.       — Маша, — представилась девушка.       — Маргарита.       — Я тогда пошла, — сказала завхоз. — Первый учебный день, в школе полный дурдом.       — Ну что, Маша, пойдём искать преподавателей, чтобы, так сказать, наглядно их продемонстрировать.       Новая уборщица покорно последовала за Гаевской по коридору, а потом вниз по лестнице, сияя при этом так, словно только что «Оскар» получила.       «Видно, дела у неё совсем плохи, если она так радуется тому, что её уборщицей работать взяли», — мысленно усмехнулась Рита.       — А как Вы можете их всех знать, если сами здесь первый день, — спросила Маша.       — Это тебе Галина Васильевна успела рассказать? Вообще я здесь первый день в качестве преподавателя, — поправила она. — А так я в этой школе три года отучилась.       Учителей, ожидаемо, долго искать не пришлось. Едва они спустились на первый этаж, Рите в глаза бросились первые двое.       — Смотри и запоминай. Значит, вот этот живописный старик — это биолог, Константин Викторович Войтевич или, как мы с одноклассниками ласково его называли, Адольфыч, — удивительно, как с годами прозвище не только не потеряло свою актуальность, но и приобрело новые смыслы. — Думаю, в честь кого это прозвище, объяснять не стоит. В общем, он любит, чтобы все ходили по струночке и никакой самодеятельности. Рядом с ним — Павел Петрович Лобанов, физрук. Человек простой, общительный. Галину Васильевну ты уже знаешь, — добавила она, заприметив завхоза, направляющегося в кухню. — При ней, как при Сталине, порядок идеальный, да и возраст, думаю, у них один. Вон та вобла — это Елена Сергеевна Крылова, — она кивнула в сторону второй лестницы. — Я предпочитаю называть её Гиеной, можешь взять это на вооружение. Она крутит шашни с нашим директором лет десять, наверное. Когда я здесь начала учиться, они уже вместе были. Это Анна Михайловна Ольшанская, про неё я мало что знаю, она пришла, когда я в выпускном классе была, и до сегодняшнего дня была самым молодым преподавателем. Здравствуйте, Иван Савельич, — поприветствовала она, проходящего мимо историка. — Вы что, до сих пор клад ищете?       — Зря иронизируешь, Риточка, зря, — как-то чересчур дёргано заявил он. — Это всё очень опасные вещи.       — Понимаю, — знал бы он насколько «Риточка» понимала. — Только Вы, когда эти опасные вещи найдёте, не забудьте тридцать процентов государству отписать или сколько там по закону полагается?       — Всё вам шутки. Ничего, скоро я найду доказательства, и Вы все перестанете смеяться. Вот увидите…       — Наш историк, Иван Савельич, — представила его Гаевская, когда он ушёл. — Преподаватель не плохой, только, как ты заметила, с головой проблемы.       «Надеюсь, он не докопается до чего-то стоящего и нам не придётся его убирать, — пронеслось тем временем в её голове. — Незачем здесь спокойствие трупом портить.»       — Я Маргарита Константиновна Гаевская — учитель химии и обладательница чёрного пояса по карате, — официально представила она себя за неимением других учителей под рукой. — О, а вот и наш директор. Виктор Николаевич Поляков, к нему можно подойти поближе, он не кусается, — сказала она, подводя Машу к кабинету директора, откуда тот только что вышел.       Увидев его, уборщица тут же остолбенела.       «Я, конечно, понимаю, красивый мужчина, обаятельный, но чтоб до такого остолбенения девушек доводить…» — Маргарита не смогла не улыбнуться своим мыслям.       — Маша, новая уборщица, — представила она. — Виктор Николаевич, директор и основатель этой школы.       — Маша, — повторил он. — Приятно видеть Вас, полностью одетой.       — Ничего себе, — усмехнулась Рита. — Так вот он какой, способ быстро устроиться в элитный пансион.       — Нет-нет, Вы всё не так поняли, — быстро запротестовала смутившаяся Маша.       — Не волнуйтесь, Елена Сергеевна ничего не узнает, — протянула Гаевская. — Хотя, подозреваю, Вы, Виктор Николаевич, точно также её саму на должность завуча принимали. Ладно, молчу, — она изобразила, как застёгивает рот на молнию. — И медленно удаляюсь, оставляя вас наедине.       Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, она последовала обратно к лестнице, чтобы вернуться в свою комнату.       — Не обращайте внимания, Маша, это она так шутит, — объяснил Виктор после ухода своей бывшей ученицы.       «Шутки шутками, а Маша-то действительно посимпатичнее Гиены будет», — подумала успевшая услышать последнюю реплику директора Рита.