Безбожница

День даёт человеку пищу. Ночь — голод.

      Перед первым рабочим днём на новой должности следует хорошенько выспаться, особенно если работать предстоит учителем и нужно провести шесть уроков. К сожалению, шанса хорошо выспаться у Маргариты не было от слова совсем. Ровно в час ночи к ней на телефон пришло СМС с кодом доступа к лаборатории на нижнем уровне подземелья, который она быстро запомнила и сразу же удалила.       Перед тем как пойти на свою, можно сказать, основную работу, она собрала волосы в тугой пучок, заколов слишком короткие волосинки невидимками. Работа со сложными химическими веществами обязывала исключить любую возможность попадания чего-то инородного в них. Например, волос.       Одежда должна была быть не сковывающей движения, удобной, но при этом и не слишком свободной. Это уже никак не относилось к химии, а было предосторожностью на случай, если кто-то нападёт. Этого никогда нельзя было исключать. Даже если ничего не предвещало беды и никто, вроде бы, не знал ни о планах «Ingrid», ни о существовании их лабораторий в подземельях.       Рита сомневалась, стоит ли ей брать с собой пистолет или нет. С одной стороны, если нападение всё же произойдёт (что маловероятно), ей будет крайне легко отбиться от нападающих, один выстрел в голову, и готово. С другой же, если она встретит кого-то из учителей на своём пути, ей будет крайне тяжело объяснить, что она прячет за спиной. В конце концов девушка остановила свой выбор на перочинном ноже. Неплохое, неброское оружие, да и её физическая подготовка позволяла вести неплохой ближний бой. К тому же, нож почти незаметен и в случае чего таких сильных вопросов вызвать не должен.       Ночка предстояла не из лёгких. Препарат, над которым велась работа, уже давно находился у неё в разработке, но ни одна из попыток пока не увенчалась успехом, ни один подопытный не выживал. Только летальные исходы. Хотя, был там, конечно, один выживший, но и он скончался на следующий день.       Самым быстрым способом попасть в лабораторию был путь через камин, находившийся в библиотеке, куда Гаевская и последовала, не забыв захватить фонарик.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в библиотеке и рядом не было никого, кто мог бы её заметить, она быстро открыла проход в камине и забежала туда. В подземелье было темно и холодно, но это только на верхнем этаже, наименее благоустроенном из всех существующих. Он напоминал подвал из какого-то фильма ужасов.       Рита шла медленно, внимательно прислушиваясь и смотря по сторонам. Делала она это не столько чтобы защититься в случае чего, сколько для того, чтобы случайно не столкнуться с Войтевичем. Не очень-то хотелось раскрывать своё «инкогнито» в первый же день. Она не знала, были ли у Константина Викторовича какие-то дела в подземелье этой ночью или нет. В любом случае доступа на нижний уровень ему в ближайшее время давать не планировали, поэтому, когда она подошла к скрытой двери и, открыв её с помощью специальной карты «Ingrid», вошла внутрь, она успокоилась.       Это помещение уже не было похоже на древний подвал. Оно скорей походила на некую частную клинику: все выполнено в светлых тонах, медицинский запах, стерильность. Но это была не конечная точка. Она работала на нижнем уровне. Чтобы на него попасть нужно было иметь специальный код доступа, состоящий из шести цифр, его меняли каждый день для усиления безопасности. Если кто-то вводил код предыдущего дня, моментально включалась сигнализация. 388760       Как только Рита ввела эти цифры на специальной панели, она услышала щелчок замков. Тяжелая пуленепробиваемая белая дверь отворилась.       За ней был коридор со множеством таких же дверей, но ей они были не нужны. Её целью был лифт в конце коридора, который мог доставить её ещё ниже. По пути она встретила несколько сотрудников и кивнула каждому в знак приветствия. Гаевская сильно выделялась на их фоне в своих темных джинсах и свободной футболке, ведь все работники были облачены в белые халаты с названием фирмы. Её же форма находилась внизу, не могла же она спокойно идти в ней через всю школу и всё, мягко говоря, не самое стерильное подземелье.       Чтобы лифт поехал также требовалось ввести код. Если код не был введён лифт останавливался на полпути и опять же включалась сигнализация.       «Три, восемь, восемь, семь, шесть, ноль, — мысленно проговаривала девушка, чтобы не ошибиться. — Минус четвёртый этаж.»       Внешне нижний уровень ничем не отличался от коридора наверху: светлые тона, множество белых дверей. Только здесь было гораздо более стерильно, пройти дальше небольшой комнатки, изолировавшей лифт от остальных коридоров, в обычной уличной одежде было невозможно.       Рита взяла свой белый халат, висевший там и надела его. После достала из кармана халата маску-повязку на лицо, закрывающую нос и рот. Здесь велась работа с опасными химикатами, поэтому дышать этим воздухом без маски было опасно для здоровья.       — Давно не виделись.       Рука Риты невольно дёрнулась к холодному оружию, покоившемуся в кармане её джинс.       — А нервишки-то шалят, да?       — Где научиться ходить так же бесшумно, как ты? — спросила Рита, расслабившись, узнав, кому принадлежал этот голос.       Это была её давняя приятельница Лена. Высокая худая девушка с тёмно-каштановыми волнистыми волосами, ярко-зелёными глазами и высокими скулами. Она тоже работала на эту фармацевтическую компанию, но должностью была всё же ниже Гаевской. Задачей Елены было следить за транспортировкой уже готовых препаратов «Ingrid» вовне и внутренней безопасностью в лабораториях. Конечно, за безопасностью следила не она одна. На каждом этаже было как минимум трое.       — Поработаешь здесь с моё — научишься, — усмехнулась брюнетка. — Отбой, это Гаевская, — сказала она в свою рацию, а после убрала её обратно в карман халата.       — Тебя послали проверить, кто пришёл? — спросила Рита, открывая дверь, ведущую в коридоры.       — Сегодня должен приехать Вульф, — пояснила Лена, следуя за подругой. — Контроль стараются максимально усилить.       — Куда уж сильнее, на каждом шагу сигнализации, — сказала Маргарита, останавливаясь возле одной из дверей с цифрами «0412». — Распорядись, чтобы часа через два сюда привезли пару бомжей.       — Ритуль, если тебе так нужна компания можешь просто попросить меня остаться.       — Смешно. Так распорядишься или нет?       — Распоряжусь, распоряжусь, не боись, — ухмыльнулась Лена. — Четыре-три, приём, — сказала она в рацию.       — Четыре-три на связи, — раздалось оттуда.       — Возвращаюсь на точку. Передай четыре-один, что через два часа нужно подвести в кабинет ноль четыре один два двое подопытных.       Махнув рукой на прощание, Лена ушла. Рита открыла дверь.       В этом кабинете она уже пару раз была. Спускалась в подземелье через тайный люк в лесу и приходила сюда. Честно говоря, приключение это было не из приятных. Среди ночи пробираться через пол леса (люк находился далеко от тех мест, куда можно было подъехать на машине, да и подъезжать на ней к секретному объекту было бы верхней степенью тупости), чтобы минут пятнадцать брести по грязным полуразрушенным подвалам до лифта, а потом вниз. Вульфу это тоже показалось не совсем удобным, поэтому он решил заслать её в школу. Это давало возможность быстро попадать в лабораторию, к тому же, вызвать её сюда он мог практически в любое время суток.       Этот кабинет был настоящей мечтой для любого химика. Множество штативов, испарителей, центрифуг, эксикаторов, реактивов (в том числе и ядовитых), Линия Шленка. В общем, условия для работы более чем благоприятные. Рита достала из небольшого шкафчика свою тетрадь, оставленную здесь в прошлый раз. Там были записаны все схемы соединений и необходимые химические уравнения. Те, что не сработали, были зачёркнуты красной ручкой. Сегодня она должна была приготовить препараты, ещё не проверенные до этого и испытать их.       Надев резиновые перчатки и защитные очки, она приступила к работе.       В этом деле крайне важна была точность и осторожность. Нельзя было добавить какого-либо вещества больше нужной дозировки даже на одну каплю, а время выдержки на каждом этапе приготовления она выверяла до миллисекунд.       Если сегодня хотя бы один из растворов сработает — это будет грандиозный успех.       Рабочим названием препарата было «Tandem somnum», что в переводе с латыни означало «Вечный сон». Возможно, звучало название слегка пафосно, но хорошо передавало суть. Этот препарат должен был стать ядом, вводящим принявшего его человека в кому, при этом не оставляя никаких следов, словно человек сам в неё в пал без, так сказать, посторонней помощи. И при желании можно было бы вывести его из крови человека и он бы моментально приходил в себя, как после долгого сна.       Первая жидкость получилось светло-голубого цвета, а вторая — более насыщенного синего.       — Оставьте их здесь, — приказала Рита санитарам, которые привезли подопытных в указанное время.       Подопытными были двое бездомных мужчин (в основном только бездомных и брали подопытными, ведь их никто не будет искать, хотя иной раз и проституток привозили) с наголо обритыми головами. Они были облачены в белые пижамы и привязаны к каталкам.       Гаевская набрала в шприц жидкость из первой колбы и ввела её первому мужчине внутривенно. Кислотно-зелёная пена изо рта, блокировка дыхательных путей, остановка сердца. Летальный исход наступил через пять целых семьдесят пять сотых секунды. Снова осечка. Рита выругалась, и принялась за второго подопытного. Следующий препарат сработал чуть лучше. Мужчина погрузился в глубокий сон, его дыхание замедлилось, пульс стал слабее. Но на протяжении следующих десяти секунд его пульс стабильно падал, пока сердце не остановилось.       Рита еле удержалась от желания опрокинуть все колбы со стола на пол в порыве гнева. Вульф требовал от неё результатов и как можно скорее, а составы по прежнему нуждались в серьёзной доработке.

***

      — Какая-то Вы, Маргарита Константиновна, сегодня уставшая.       — Павел Петрович, я, по-моему, уже говорила, что мне неловко, когда люди старше меня вдвое обращаются ко мне на «вы».       Завтрак только начался, а Рита уже с ног валилась от усталости. Она вернулась из лаборатории в пять утра и даже не успела поспать перед приёмом пищи. К счастью, сегодня ночью у неё будет шанс отдохнуть и завтра, скорее всего, тоже, а вот на послезавтра у неё уже было намечено серьёзное задание.       — Сколько лет прошло, а ты совсем не изменилась, — заметил физрук.       — Поздравляю! Вы тысячный учитель, который мне это сказал. Или мы теперь на «ты».       — Полагаю, что так, Рита.       — Отлично, Паша, — улыбнулась она. — Кстати, товарищи коллеги, здесь, похоже, все с таким благоговением вспоминают меня в мои школьные годы. Неужели не нашлось ещё ученика, способного переплюнуть меня с моими проделками?       Обратилась она к сидящим за учительским столом, коими были уже упомянутый выше Павел Петрович, сидевший прямо напротив Риты, Константин Викторович и Анна Михайловна, сидевшие по левую и правую руки от Маргариты соответственно. Виктор Николаевич и Елена Сергеевна ещё не спустились.       «Должно быть приятно проводят время в своей комнате», — думала Рита, когда с утра подходила к столу.       — Не думаю, что кто-то способен переплюнуть это, — сказал Войтевич. — Но Максим Морозов занимает твёрдое второе место после тебя.       — Может, как-нибудь поведаете о его успехах, Константин Викторович. Кстати, заранее хочу извиниться, что говорю с вами на «вы». Одно дело Паша, он старше меня в два раза, другое Вы — старше, как минимум, на полтора века.       — О чем я и говорил, так открыто никто из нынешних учеников мне не дерзит, — усмехнулся биолог.       — Так я же это сейчас на правах коллеги, — пожала плечами Гаевская с лицом, выражающим наигранную невинность.       — Сейчас да, но семь лет назад ты и на правах ученицы говорила нечто похожее.       — Вспоминаете былые времена? — спросил Виктор, занимая свободное место.       Елена, как и предполагала Рита, пришла вместе с ним, но не стала сразу садиться за учительский стол. Вместо этого она пошла к одному из столов старшеклассников. Причину такого его решения Рита поняла сразу. Новенькая первоклассница, так сильно напоминавшая свою мать внешне, что на секунду Маргарите стало немного жутко, сидела за их столом, а не за детским, как ей было положено. Елена, по всей видимости, собиралась исправить это недоразумение.       — Мы уже и на «ты» успели перейти, — радостно заявил Павел Петрович.       — Ну, это замечательно, что Рите так быстро удаётся влиться в наш коллектив, — улыбнулся директор в ответ. — Как спалось на новом месте?       — Честно говоря, не слишком хорошо, — призналась Рита. — Стресс перед первым учебным днём, сами, думаю, понимаете. Тебе, Ань, если можно тебя так называть, наверно, тоже было трудно привыкнуть.       — Конечно, — ответила Ольшанская. — Маленькие дети, это ведь такая большая ответственность.       — Со старшеклассниками сблизиться гораздо быстрее. Я вот вчера уже успела покурить в туалете с тремя из них.       — Да ладно? С нетерпением жду полную версию этой истории, — тут же оживился Паша.       Вскоре к ним за стол села и Елена Сергеевна. Оставшаяся часть завтрака прошла примерно в том же духе. Простые дружеские разговоры на отвлечённые темы, немного обсуждений планов занятий. Рите, определённо, начинал нравиться этот коллектив, что хорошо, ведь она знала, что задержится в этой школе надолго.       Только одно ей показалось достаточно подозрительным: Иван Савельич не объявился. Разумеется, делать поспешных выводов не стоило, но не признать, что это в сумме с его странным поведением вчера выглядело весьма подозрительно, было нельзя. Оставалось надеяться на то, что у преподавателя истории просто разыгралось воображение, и он не нашел ничего по-настоящему опасного. Хотя шансы этого были достаточно велики, он работал здесь со времён детского дома, мог ещё тогда что-то увидеть или случайно (а может и специально) услышать…       — Сволочь, иди сюда! — прокричал, очевидно, разгневанный Андрей Авдеев, вбегая в столовую и расталкивая всех на своём пути.       Его целью был одноклассник Максим Морозов, подстроивший для Авдеева злой розыгрыш несколькими минутами ранее. Суть данного «розыгрыша» была в том, что Макс сказал Андрею, что ему звонят пропавшие без вести родители, и когда тот, радостный, вместе с сестрой прибежал к телефону, он нашёл там лишь разрисованную фотографию своей семьи.       Добежав до Морозова, Андрей резко схватил его и повалил на пол. Остальные ученики тут же повскакивали со своих мест, некоторые девушки даже завизжали, не ожидав такого завершения завтрака.       За годы работы в «Ingrid» Рита успела научиться быстро ориентироваться в экстремальных ситуациях. Вскочив со своего стула так резко, что тот упал, она моментально оказалась рядом с зачинщиками драки и правой рукой крепко схватила Авдеева за шиворот, благо с кардиганом это было сделать крайне просто, левой рукой она взялась за его рукав, оттягивая парня в сторону. Володя, повар, с реакцией не хуже Ритиной тут же схватил Андрея, помогая Маргарите.       Только Андрей оказался зафиксирован в руках повара и физрука, Макс, вскочив, попытался сделать резкий выпад в его сторону. И на это новая преподавательница химии отреагировала быстрее всех, правда чересчур радикально. Она применила приём, который очень часто можно увидеть в фильмах, когда полицейские заламывают руки преступнику, кладя того головой на капот полицейской машины, только здесь вместо преступника был Максим, а вместо капота машины — стол.       — Дёрнешься будет больнее, — серьёзно предупредила Гаевская Морозова. — Отпущу, когда назовёшь мне причину драки.       — Не имеете права применять силу к ученику! — крикнул Морозов, пытаясь вырваться.       — А ты не имеешь права кулаками за завтраком махать, но, очевидно, тебе закон не писан.       — Я всё отцу расскажу…       — Не только расскажешь, но и пригласишь его сюда, буду очень рада с ним побеседовать.       Ложь, конечно, беседовать с Морозовым-старшим ей не очень бы хотелось, но действие на Максима она возымела. Он перестал сопротивляться, задумался и в конце концов спокойно ответил:       — Я скажу причину, но сначала отпустите.       Вся столовая удивлённо наблюдала за этой перепалкой. Сам факт, что такая хрупкая блондинка практически в одиночку разняла двух дерущихся парней, приложив одного из них лицом об стол, казался чем-то невероятным. Но ещё невероятней для всех было то, как быстро она добилась повиновения от Морозова-младшего.       — Так что там с причиной?       — Я просто пошутил над новеньким, а он набросился на меня, — ответил Макс, поправляя рубашку.       — Тварь! — тут же вскинулся Авдеев, но Павел Петрович и Володя не дали ему вырваться.       — Все возвращайтесь к завтраку, — громко приказал Виктор.       — Представление окончено! — ещё громче и с раздражением в голосе крикнул Макс. — Пойду умоюсь, — тише добавил он, непонятно к кому обращаясь. Проходя мимо Риты он пристально посмотрел ей в глаза.

***

      — Знакомьтесь, — громко произнёс Виктор Николаевич, отвлекая Андрея от злобного сверления взглядом спин дружков Морозова. — Это ваш новый преподаватель химии, Маргарита Константиновна Гаевская.       — Здравствуйте, — поздоровалась она, внимательно изучая взглядом класс.       Авдеев уже видел её утром того же дня, правда не слишком хорошо её рассмотрел. Его внимание тогда было приковано к одному человеку — Максиму Морозову, хотя то, как она его приложила об стол не могло не радовать. К тому же, Андрей думал, что эта девушка здесь давно работает, а теперь оказывается, она тоже здесь в каком-то роде новенькая.       Выглядела Маргарита Константиновна достаточно молодо для учителя со стажем, а сюда брали только таких, как было нетрудно догадаться по уровню престижа школы. И Андрей не мог не признать, что внешне она была довольно красива: длинные белые волосы, миндалевидные глаза не то светло-голубого, не то серо-зелёного цвета, ровный прямой нос и стройная фигура, идеально подчеркнутая строгим чёрным платьем, чуть выше колена. Подумать только, всего несколькими минутами ранее она ловко разнимала драку двух разгневанных парней. Было только одно «но»: Андрей никак не мог отделаться от ощущения, что где-то её уже видел.       — Итак, класс, — произнесла она, когда Виктор Николаевич удалился. — Как я понимаю до меня химию у вас вёл Войтевич, а значит — это ваш любимый предмет.       Уловив нотки иронии, многие ученики позволили себе посмеяться.       — В натуре классная училка, — шепнул рыжеволосый парень, Рома, сидевший на третьей парте, своему кудрявому соседу, тот радостно кивнул.       — Говорю сразу, — продолжила Маргарита Константиновна. — Любить меня не обязательно. Но подружиться стоит, я не кусаюсь.       Это был один из самых интересных уроков химии за всё время обучения. Новая преподавательница не только общалась с учениками на равных, но и крайне доходчиво и интересно разъясняла весь материал. Было видно, что она очень хорошо знакома с тем, о чём говорит.       — Маргарита Константиновна, скажите, а Вы будете вести факультатив? — спросила одна из учениц, Вика, после урока, подойдя к учительскому столу в компании своей светловолосой подруги, Даши. — Просто я бы с удовольствием записалась, Вы так увлекательно рассказываете.       — Приятно знать, что кто-то так увлечён моим предметом, — с улыбкой призналась Маргарита. — Пока что не могу сказать точно. Если наберётся хотя бы пять человек, я переговорю с директором.       — Мы точно пойдём, — сказала Даша. Хоть она и не была особой фанаткой химии, да и не очень-то её и понимала, лекция ей понравилась, она с удовольствием послушала бы ещё, к тому же, появился шанс улучшить оценки. — Можете прям сейчас записать: Старкова и Кузнецова.       — Хорошо, девочки, и будьте добры, передайте Максиму Морозову, если с ним общаетесь, что я не люблю, когда мои уроки пропускают без уважительной на то причины.

***

      После второго урока, Рита поняла, что не сможет дотерпеть до обеда, настолько сильно проголодалась. Причиной тому было то, что за завтраком она толком ничего не ела, к тому же, всю ночь провела на ногах. Поэтому сразу после звонка, оповещавшего о начале перемены, она решила отправиться в кухню и перехватить чего-нибудь съестного. Благо, этого добра там было навалом.       По пути Гаевская заметила один из объектов своего наблюдения — Надю Авдееву, сидевшую в одиночестве на подоконнике и грустно смотревшую в окно. Глянув на наручные часы, Рита поняла, если она остановится на пару минут, чтобы узнать, что стряслось, поесть она всё равно успеет.       — Привет, — сказала она девочке, присаживаясь рядом, но та не отреагировала. — Чего грустишь? — мягко спросила Рита, касаясь плеча Нади.       — Мама с папой за мной не приедут, да? — печально спросила та, в её глазах блеснули слёзы. — Они не вернутся.       Маргарите стоило ожидать, что девочка грустит именно из-за этого. Очевидно, это крайне сложно терять родителей в столь нежном возрасте.       — Здесь все дети без родителей, — постаралась успокоить Рита.       — Но моей соседке, Алисе, мама с папой звонят раз в неделю, а мне не будут.       — Знаешь, мне тоже родители не звонят, — призналась Гаевская, пытаясь утешить Авдееву. — Вообще.       — Это потому что Вы взрослая, — уверенно сказала Надя. — Взрослым родители не звонят.       — Нет, не поэтому, — Рита замялась. — Мой папа у…ушёл год назад.       На секунду повисла пауза. Рита с Надей смотрели друг другу в глаза.       — И что он теперь никогда-никогда не вернётся? — удивилась девочка.       — Оттуда, куда он ушёл, никто не возвращается.       Андрей направлялся в класс истории, когда увидел свою младшую сестру Наденьку, сидевшую на подоконнике рядом с учительницей химии. Парень немало удивился этому, почему Маргарита Константиновна решила пообщаться с его сестрой? Тем более, как сразу понял Андрей, разговор у них был довольно серьезный: это было видно по выражению лица его сестры.       Любопытство взяло над ним верх. Решив, что класс истории может подождать, ведь перемена ещё не скоро заканчивалась, он подошёл поближе к ним, дабы узнать, о чём был разговор.       — Маргарита Константиновна, здравствуйте, — поприветствовал он учительницу, хоть они сегодня уже и виделись. — Надюш, — он присел на корточки, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом сестры. — А о чём вы тут разговариваете?       — Я рассказывала, что очень скучаю по маме с папой, а Маргарита Константиновна сказала, что тоже скучает по папе. Она сказала, что год назад он ушёл туда, откуда никто не возвращается. Андрюш, а ты не знаешь, где это? Может, и наши папа с мамой тоже там?       Андрей поднял голову и переглянулся с Маргаритой Константиновной. Разумеется, их родители попали туда же, куда попал её отец, ведь было очевидно, что он умер. Авдеев постарался вложить в свой взгляд как можно больше сочувствия. Он знал, как это нелегко, терять родителей.       — Знаешь, Надюш, — Андрей взял сестру за руку. — Очень возможно, что они и правда там вместе, — он улыбнулся.       — Правда, — немного повеселела девочка. — Тогда, в своём письме родителям я обязательно попрошу их передать привет Вашему папе и попрошу и сказать ему, чтобы он Вам позвонил.       — Хорошо, — улыбнулась Гаевская. — А теперь беги в класс, поиграй с подружкой. Заметно повеселев, девочка спрыгнула с подоконника и убежала прочь.       — Спасибо Вам, — Андрей выпрямился.       — За что? — удивилась Маргарита.       — Ну, понимаете, Наде сейчас просто очень тяжело, — немного смутился парень. — А Вы помогли её хоть чуть-чуть взбодрить.       — Да не за что, — отмахнулась девушка.       — Нет, правда, спасибо, — настоял Авдеев. — И я сожалею о вашем отце, — чуть менее уверенно добавил он.       — Он был уже не молод, — Рита неопределённо дёрнула плечами. — Такое случается. Я, пожалуй, пойду, мне нужно на кухню.       — Стойте. Я слышал сегодня про Ваш факультатив. Можете меня тоже записать, я обязательно пойду.       Маргарита кивнула. Развернувшись спиной к Андрею, она улыбнулась. Похоже, ей удалось завоевать расположение Авдеевых, что значительно упрощало слежку.       На кухне было жарко от нескольких включённых на полную мощность плит, на которых готовился предстоящий обед, отчего по всему помещению разносился приятный запах домашней еды, от которого в голову Риты внезапно полезли воспоминания о давно минувших днях. Она вспомнила кухню квартиры, в которой она жила, когда родители ещё были вместе, лет пятнадцать назад.       Её мама, несмотря на то, что с виду могла показаться типичной карьеристкой-педанткой, гораздо больше заботящейся о работе и деньгах, чем о семье, была очень семейным человеком, по крайней мере когда-то. Рита вспомнила, как вместе с младшей сестрой, в то время едва научившейся ходить, сидела на кухне в ожидании ужина. Тогда она принимала полную семью и хорошие отношения с родителями за данность. Как же это было глупо.       Гаевская встряхнула головой, чтобы отогнать довольно болезненные воспоминания. Порой, она и впрямь жалела, что вот уже почти шесть лет не разговаривала со своей матерью. Но вряд ли им уже когда-нибудь удастся примирится, хоть причина ссоры и была, как теперь ей казалось, довольно ничтожной. Слишком многое было сказано, слишком много воды утекло. И сейчас этот призрачный образ миловидной женщины, готовящей ужин для своих дочерей и теперь уже бывшего (и покойного) мужа, крайне отдалённо напоминал её мать.       — Какие люди! — радостно воскликнул Володя, заприметив Риту. — Так проголодалась после утренней драки, что уже и пол часа потерпеть не можешь?       — Пятьдесят минут, — поправила Рита, окончательно возвращаясь в реальность. Подойдя к столу для готовки, она облокотилась на него. — Есть что-нибудь, чтоб быстренько пожевать?       — Конечно, — ответил Володя. — Это же кухня, — он широко развел руки, как бы показывая помещение. — Можешь взять из кладовой всё, что тебе понравится.       — А можно яблочко украсть? — она кивнула на тарелку фруктов.       — Лучше! Его можно съесть.       Рита улыбнулась, выбирая, что побольше.       — Неплохая физическая подготовка для учителя химии, кстати. Это я про утро.       — Карате занималась, — пожала плечами Гаевская.       — Надо же, — удивился повар. — А я думал балетом.       — Интересно, — Рита откусила яблоко. — И что же натолкнуло тебя на эту мысль?       — Мышцы говорят о занятиях спортом, но они не слишком гигантские, как, скажем, у бодибилдера, — он посмотрел на её руки. — Плюс хорошая осанка и неплохая выворотность бедра.       — Когда это ты успел всё заметить? — в голосе прозвучало неподдельное удивление.       — Я очень внимательный, — вместо пальца он поднёс нож к виску, показывая жест смекалки.       — Всё равно, как-то маловато доводов, — хмыкнула Гаевская. Но, признаться, вначале он её даже заинтриговал.       — Но в их логике усомнится нельзя, — настоял на своём Володя.       — Можно, — спокойно возразила Маргарита. — Мышцы — это, конечно, признак спорта, но не каждый спорт есть балет. Осанку можно легко выработать, стоя несколько минут у стены ежедневно. Выворотность бедра у многих людей хорошая от природы. К тому же, у меня слишком крупная кость для балерины, широкая талия, плечи, как у мужика… Со мной бы даже возится в балетной школе не стали.       — Признаю, поражён, — он поднял руки вверх. — Кстати, плечи у тебя нормальные, я бы даже сказал красивые, — он подмигнул, на что Рита незамедлительно закатила глаза.       — Занято, — она демонстративно подняла безымянный палец правой руки. Хоть где-то ей пригодилось это кольцо.       — Понял, не дурак. Кстати, — он устремил свой взгляд на часы. — Ты случайно на урок не опаздываешь?       — Чёрт!

***

      Ледяной воздух обжигал лицо, а лёгкие наполнялись удивительным ароматом свежести зимнего леса. И хотя она стояла на крыльце заднего двора всего ничего, пальцы уже слабо ей подчинялись. Поэтому, чтобы достать из новой пачки сигарету, пришлось приложить немало усилий.       Это крыльцо было её вторым любимым местом для курения после туалета. И если туалет выигрывал себе дополнительные очки преимущественно безопасностью, то крыльцо брало прекрасным пейзажем. К сожалению, ученикам и впрямь было намного безопаснее курить в туалете, чем здесь, ведь именно сюда выходили окна комнаты Гиены. К счастью, Рита уже не была ученицей и спокойно могла наслаждаться и видом, и сигаретами.       Услышав чьи-то шаги позади, она обернулась и, честно признать, несколько удивилась тому, кто пришел.       — Пришёл извиниться за прогул? — сходу спросила она.       — Можно и так сказать, -неопределённо мотнул головой Морозов. — Я это, спросить хоте…       Он запнулся, когда Рита со спокойным лицом протянула ему пачку сигарет.       — Это что какая-то шутка? — недоверчиво сказал Макс.       — Нет, угощайся, — на полном серьёзе ответила она.       — Учите детей плохому? — ухмыльнулся парень.       — Детей? — подняла бровь Гаевская. — В твоём возрасте я уже два года курила. Тем более, ты меня вчера угостил, а я не люблю оставаться в долгу.       Парень взял сигарету, зажёг её так же предложенной зажигалкой, но вместо того, чтобы курить лишь задумчиво покрутил между большим и указательным пальцем.       — Ты хотел что-то спросить, — учтиво напомнила Маргарита.       — Да, — задумчиво пробормотал Морозов. — Это ж Вы меня тогда от вазы отмазали, когда я в первом классе был.       — Смотри-ка, запомнил, — усмехнулась Рита, выпуская дым через ноздри.       — Да. Ещё Вы тогда сказали, — он наконец сделал первую затяжку. — Что, типа, мой отец — это уже наказание или вроде того. Вы его хорошо знаете?       Прежде, чем ответить, Маргарита переложила сигарету из правой руки в левую, убрав правую в карман, поёжившись от холода.       — Я дочь Константина Гаевского, если тебе это о чём-нибудь скажет.       От очевидности этого ответа Максу захотелось с силой хлопнуть себя по лбу. Ну конечно! Гаевский! Как он сразу не догадался, что они не были простыми однофамильцами. Да и отчество ведь у неё — Константиновна. Это ведь было так просто, как дважды-два.       — Он умер год назад, да? — произнёс Макс после непродолжительной паузы.       — Ага, — подтвердила Рита. Что-то в последнее время она слишком много говорила о смерти отца. — Твой отец, кстати, был на похоронах.       — Знаю. Они ведь, вроде как, были хорошими друзьями… 20 января 2010.       Обычно похороны проходят очень громко: кто-то плачет навзрыд, кто-то кричит о том, какая большая эта потеря, кто-то молится. Эти же похороны отличались практически абсолютной тишиной. Может, дело было в том, что все приглашённые были жуткими снобами, без души и чувств, а может, просто-напросто никто не был расстроен уходом из жизни этого человека.       Маргарита стояла не возле гроба, а поодаль, облачённая в чёрное платье с кружевными рукавами, спрятанное под чёрным пальто, и такую же чёрную косынку. В её взгляде была полная пустота. Она смотрела прямо перед собой, на толпу родственников и знакомых, но не видела практически ничего. Картинка была размыта, словно записанное в дурном качестве видео.       Внезапно чья-то рука опустилась ей на плечо, отчего девушка дернулась, резко повернув голову и сфокусировав взгляд на человеке. Это был мужчина средних лет с седыми волосами и длинным носом, который он частенько любил совать не в своё дело.       — Что-то ты не выглядишь слишком огорчённой, — сказал он низким баритоном со свойственной ему насмешливой интонацией.       — Ты тоже, Петь, — в тон ему ответила девушка.       — Он не был мне отцом.       — И мне, — спокойно сказала Рита, словно это была прописная истина. — Вообще-то он был твоим лучшим другом.       — Платон мне друг, — протянул Пётр. — Но истина дороже.       — Не тебе об истине судить, — усмехнулась девушка. — И всё же, в чём она, по-твоему? — всё также безэмоционально уточнила Гаевская.       — В том, что он был предателем, — прошептал Морозов над самым её ухом.       — Слабо верится, — хмыкнула она, отводя взгляд от толпы, чтобы заглянуть Петру прямо в глаза.       — Не веришь, что он мог предать?       — У этого человека не было ничего святого, — с напором заявила девушка. — Конечно, он мог предать и, я уверена, если бы это принесло ему какую-нибудь выгоду, он так бы и сделал, но…       Она прервалась, когда на кладбище раздался первый громкий всхлип. Его издала высокая женщина в длинной чёрной шубе, явно не дешёвой, с лицом покрытым чёрной кружевной вуалью. Из-под платка проглядывали светлые волосы. Ещё раз всхлипнув, она прикрыла лицо руками с идеально наманикюренными ногтями.       — Посмотри на неё, — презрительно бросила Гаевская. — Актриса от Бога.       — Вы так до сих пор и не общаетесь? — удивился Пётр.       — По-моему, это не совсем твоё дело.       — Странно, я всегда думал, что сыграл далеко не последнюю роль в вашей ссоре.       Как бы Рите не не хотелось этого признавать, в этом Пётр был абсолютно прав. Они оба это знали.       — Да, — подтвердила Маргарита. — Вместе учились в университете, потом стали партнёрами по бизнесу. Даже, вон, детей отдали в одну школу, — усмехнувшись, она перевела взгляд на Макса.       — Боюсь, нас сюда отдали по разным причинам, — горько усмехнулся Морозов-младший.       — Ошибаешься, — после очередного порыва ветра Рита сильней закуталась в пальто, всерьёз раздумывая о том, чтобы вернуться в школу. — Меня тоже сюда сбагрили, чтоб дома не мешалась.