Fragile

      Хосок следит за младшими с другого края сцены. Голову кружит от приятной вибрации гармонии голосов, и хочется оказаться где-то посреди поля в абсолютном одиночестве, чтоб звёзды над головой ярче всяких софитов, чтоб закричать во всё горло, срывая голос просто от того, что это ощущение невероятное, и кружиться-кружиться-кружиться. Но Хосок сдерживается, облокачивается на Юнги и прикрывает глаза. От музыки хорошо, почти так же хорошо, как и от... Он открывает глаза и смотрит на Тэхёна. Выглядит тонсэн, мягко сказать, не очень. Хосок надеется, что не совершил ошибку, когда повёлся на по-щенячьи милое «можно попробовать?», хотя понимает, что, кажется, это именно тогда он знатно проебался как хён.       Да и как человек тоже...       Саунд-чек заканчивается и все перебазируются в гримёрные. Кроме Тэхёна. Его исчезновение первым замечает Чимин. Он притормаживает у входа в комнату отдыха, пропуская вперёд стафф, и выхватывает из толпы руку Чонгука.       Хорошо, что на этом этаже и в этом крыле всего одна уборная. Чимин нутром чувствует, что надо идти туда. И, к сожалению, не ошибается. Тэхёна рвёт в последней кабинке, громко, со стонами и слезами. Он едва соображает, сжимаясь от боли в желудке и выше – ещё чуть-чуть и он точно выплюнет и гланды, и лёгкие, – и совсем не ожидает, что его будут придерживать чьи-то заботливые руки. Чонгук стоит на стрёме, и ему самому сейчас очень, крайне стрёмно, а Чимин крепко обхватывает дрожащие плечи и тащит Кима к умывальникам. Стягивает выпачканный свитер, отправляя его прямиком в мусорный бак, плещет водой в раскрасневшееся лицо, чуть придерживая и без того влажную чёлку. Он очень надеется, что это поможет. Просто потому что, если не поможет – он больше не знает, что делать.       – Легче? – Через пару минут шёпотом интересуется Чимин, промакивая бледное лицо от воды рукавом своей худи.       Тэхён едва держится на ногах.       – Н-немного, – кивает осторожно, не делая резких движений; его бьёт морозная дрожь. – Спасибо...       Чимин не знает, что ещё спросить. Лезть с нравоучениями или назойливо-глупыми вопросами не хочется, да и боязно как-то – Тэхён вспыльчивый в последнее время, страшно сделать только хуже, но оставить, как есть...       – Нам пора возвращаться, – подаёт голос Чонгук, пряча телефон. – Юнги-хён написал, что нас уже ищут, – отходит от двери, стягивая с себя любимую толстовку, и почти бережно накидывает на плечи Тэхёна. – Хён, будет лучше, если ты её наденешь, – помогает просунуть руки в рукава и застёгивает молнию до самого верха. Тэхён выглядит ужасно.       Чимин благодарен Чонгуку за помощь, он знал, что макнэ не бросит друга в беде.       В гримёрку они возвращаются все вместе и, на неодобрительные взгляды менеджеров и стаффа, просят только не кричать, потому что «Тэхёну плохо, принесите, пожалуйста, воды». Сам Тэхён провисает между ними, подхваченный под руки, и ничего не может сказать. Мемберы косятся сначала на вернувшееся трио, потом переглядываются между собой. Юнги сверлит Хосока недобрым взглядом, Намджун хватает за руку сидящего рядом Сокджина, не к месту вспоминания то, что случилось с Чонгуком в Чили. В комнате становится удушающе тихо.       За десять минут до начала Тэхён хотя бы не выглядит, как живой труп, правда, из-за грима лицо кажется совсем белым, но в глазах словно вновь загорается огонёк.       Хосок чувствует неладное.