Fragile

      Юнги не выдерживает через неделю. В ночь после того концерта он долго не может уснуть. Не из-за мыслей, нет. А из-за того, что с Тэхёном у них совмещённый номер, а громкий, не сдерживаемый плач за стеной совсем не способствует сну. На следующий день Ким сияет позолоченной монетой на интервью и до невыносимого милый во время фансайна, а потом несколько часов вподряд Юнги слушает размеренный глухой стук в стену. Утром на завтраке Тэхён появляется в бандане, из-под края которой едва заметно пятно синяка у виска, и в солнцезащитных очках на пол-лица, громче всех смеётся над шутками Джина, а потом на долгих две минуты зависает над ножом в своих руках. Юнги хмурится и смотрит на абсолютно ничего не замечающего, как всегда весело трындящего Хосока, и толкает в плечо Чимина. Пак подносит к губам Тэхёна палочки с лапшой и совершенно по-детски произносит звонкое «ням».       Следующий концерт, новая арена, новый до страшного задумчивый Тэхён и новый до тошноты эгьёшно-весёлый Ви. У них нет абсолютно ничего общего. Один выходной и очередной перелёт. Новый город, новые фанаты, скандирующие их имена; непривычно заботливый Намджун, покровительственно прикрывающий Тэхёна со спины в аэропорту.       И вроде всё в порядке, внешне.       Юнги не выдерживает, когда в стену смежного номера влетает и разбивается что-то тяжёлое. Мин чуть ли не с ноги выламывает дверь в номер Тэхёна и застывает. Комната тупо разгромлена. Тэхён сидит на полу у той самой стены – ещё немного и дверью бы точно пришибло – и воет. Его лицо, волосы, халат – всё в бордовых разводах.       – Эй, ты в порядке? – хватает за плечо, встряхивая. – Что произошло? Кто это сделал?       Юнги осознаёт, что сейчас его вопросы звучат невыносимо глупо – всё слишком очевидно. Ким иступлённо плачет, и может Юнги только кажется, что он слышит задушенное «я... это я во всём виноват».       – Тише-тише...       – Я больше так не могу, хён!.. Я б-больше... – Тэхён захлёбывается, зарывается в волосы испачканными пальцами, тянет, кричит. – Я не могу больше так, не могу, н-не м...       Юнги отнимает его ладони, притягивает к себе, и не отпускает. Шепчет глупое, до раздражительности нежное «малыш», поражаясь мягкости, которая обычно не выплёскивается так напоказ, – не при ком-то, – держит крепко-крепко, успокаивая, а у самого сердце где-то под самым горлом заходится.       Через полчаса, кое-как умыв и переодев несопротивляющегося Тэхёна в свою пижаму, Юнги укладывает его в своём номере, отправляя короткое «комната Тэхёна. срочно», и порывается выйти, но его останавливает тихий, едва уловимый шёпот и невероятно горячая ладонь, цепляющаяся за ткань его штанов.       – Пожалуйста... не уходи, хён. Пожалуйста, не оставляй меня одного...       Юнги садится на корточки, заглядывая в заплаканное лицо младшего, осторожно убирает ещё влажную чёлку за ухо, и отчего-то тоже шепчет:       – Я ненадолго, меня не будет десять минут, обещаю, ни секундой дольше, – натянуто улыбается, тяжело сглатывая, и мягко касается израненных пальцев.       – Ты правда вернёшься? – совсем неверяще.       – Правда, – усмехается Мин, склоняясь ближе, аккуратно касаясь губами горячего лба. – Не забывай, что это всё-таки мой номер и моя постель, – улыбается криво. – Ещё никому не удавалось лишить меня законного сна под тёплым одеялом, – напоследок почти невесомо чмокает в макушку и, быстро разворачиваясь, выходит.       Намджун стучит в дверь номера Тэхёна как раз когда Юнги, охреневши оглядываясь, думает, что даже не представляет, с чего стоит начать.       – Что случилось? Что за срочн... – Ким замирает на пороге, окидывая взглядом согруппника и весь хаос, что творится позади него. – Пиздец, – выдаёт глубокомысленно и, воровато озираясь на коридор, быстро закрывает за собой дверь.       – Правда? Заметил? – как-то растерянно язвит Юнги в ответ, снова оборачиваясь.       – Вы что, подрались? Юнги, ты совсем спятил? Где Тэхён, что ты с ним сделал? – Намджун коршуном набрасывается на старшего, но тот лишь скидывает его ладони со своих плеч. – Отвечай немедленно! – самообладания как не бывало.       – Я что, блять, на долбанутого похож? – не выдерживает. – В моей комнате это недоразумение, – зло фыркает, – хорошо хоть волосы больше на себе не рвёт, а просто ревёт, – взгляд скользит по осколкам зеркал, сломанному торшеру, обломкам деревянного стула, по разорванным и разбросанным бумагам, по грязным, подсохшим потёкам на стене, и в голове просто бегущей строкой «пиздец».       – Я не понимаю, – лидер с ужасом оглядывает беспорядок. – Что тогда произошло?       – Я бы тоже хотел знать, – ненадолго замолкает, поворачиваясь лицом к лицу. – Я позвал тебя, потому что сам не справлюсь, – и Юнги сам не понимает, имеет ли он ввиду эти полуруины, что их окружают, или Тэхёна, до которого боится не достучаться. – Я знаю, что у тебя есть связи среди менеджеров. Сможешь договориться? Если утром сюда заявится стафф с камерами или персонал отеля и увидят это, – интонация не сулит ничего хорошего, – нам очень долго придётся объяснять, – а объяснений у Юнги нет.       Намджун с полминуты прикидывает, под силу ли ему решить хоть что-то, и набирает менеджера Седжина.       – Хён-ним, простите, что беспокою так поздно. Мне нужна ваша помощь, – Юнги отстранённо наблюдает, как парень прикусывает кончик указательного пальца, слушая ответ. – Это очень важно. Что-то случилось? – переводит взгляд на Мина, который, присев, бездумно перебирает обрывки каких-то журналов на полу. – Нет! Ну... то есть да, я бы не стал вас по пустяку беспокоить. Да... Хорошо, жду. А, да! Я в номере у Тэхёна, пожалуйста, придите сюда. Хорошо, да. Спасибо.

~

      Дверь в комнату Юнги приоткрыта и из коридора Намджуну видна макушка Тэхёна, свернувшегося в клубочек у изножья кровати. Что-то такое тянущее внутри буквально толкает его бесцеремонно войти в чужой номер и просто побыть немного там, просто поговорить или послушать – он как никто умеет слушать, он как никто знает, насколько иногда это важно. Но Юнги стоит на пороге, привалившись плечом к косяку и свернув руки на груди, и дураку понятно, что Намджун сейчас непрошенный гость.       – Что с ним случилось? – негромко спрашивает лидер, пряча отчего-то дрожащие ладони в карманах джинс, и тоже опирается боком на стену, глядя прямо в лицо другу.       Юнги игнорирует вопрос, нервно покусывая губы. Кажется, что он вообще не слышит. Он думает. И мысли эти царапающие, колкие, ранят почему-то очень больно.       – Эй, – повторяет попытку Намджун.       Юнги вздыхает, растирая руками лицо:       – Что попросил Седжин-хён взамен на свою услугу?       Ким фыркает, мол, не суть, не парься об этом.       – Думаешь, что-то с семьёй? – снова предполагает Джун.       – А? – Юнги непонимающе смотрит на лидера, потом оборачивается на силуэт Тэхёна. – Нет, не думаю. Мне кажется... – взволнованно скользит пальцами по своим губам, снова переводя взгляд на Намджуна. – Между нами? – согласный кивок. – Мне кажется, он вляпался в неприятности.       – Какие?       – Я планирую это выяснить, – не договаривает.