Новая жизнь

Весь следующий день Рая пролежала на кровати, не вставая. Нина Аркадьевна еще с утра принесла дочери в комнату чай и булку, но Рая не хотела ни есть, ни вставать, ни видеть кого-то. - Рая, пошли обедать, - несколько раз позвала девушку Нина Аркадьевна, но девушка все никак не хотела отвечать. - Рая, тебе сюда, что ли, принести поесть? – уточнила женщина, но так и не услышала ответа. Немало обеспокоившись, Нина Аркадьевна спросила дочь, - Рая, тебе Яков вчера ничего не сломал? Может быть, врача надо позвать? - Мне жандармерия жизнь сломала, - прошептала Рая, - Два раза. Сначала лет двадцать назад, а потом еще раз, совсем недавно. - А Яков? – переспросила Нина Аркадьевна, - Ты встать не можешь или не хочешь? - Раз вчера как-то до дома дошла, значит, не сломал, - ответила Рая. - Рая, Варюша без тебя скучает, - попыталась вывести из состояния полной тоски дочь Нина Аркадьевна. - Если бы Раю приговорили к высшей мере, дольше бы скучать пришлось, - ответила девушка, - Скажите ей, что мама не может прийти, поиграйте во что-нибудь. - Как захочешь есть – приходи, - сказала Нина Аркадьевна и решила оставить Раю наедине с собой. После неудачного разговора с дочерью Нина Аркадьевна пришла в комнату к супругу. - Поговорить бы как-нибудь с Раей надо, - сказал Владимир Антонович, - На тему вчерашнего случая. - Рано еще, - ответила женщина, - Рая вставать не хочет или не может, есть не планирует, а ты про разговор уже думаешь. - Не позже, чем завтра и встанет, и есть захочет, - сказал Владимир Антонович, - Сколько на моей памяти ни было случаев, когда подозреваемые голодовку объявляли – редко кто долго держался, природа все равно брала свое. Однако Владимир Антонович немного ошибся. Ближе к вечеру голод начал отчетливо напоминать Рае о том, что пора уже и поесть, поэтому девушка, выпив остывший чай и съев чуть зачерствевшую булку, потихоньку пришла на кухню. - Рая, - увидев, что дочь уже поужинала, подошел к девушке Владимир Антонович, - По твоим ощущениям с ребрами все нормально? Не сломаны? - Не сломаны, - ответила Рая. - Ты что вчера натворила-то? – спросил Владимир Антонович, - Ты хоть помнишь, что произошло? - Помню, - ответила Рая, - Довольно неплохо помню. Решила, что такая жандармерия не должна существовать, раз она своих людей опасности подвергает, почему-то все перепутала и решила, что Кирилл главный там. Пришла в кабинет к Кириллу, хотела в него выстрелить, но заболталась что-то. Прилетели соколики и взяли меня под белы рученьки. Потом я одному из соколиков локтем в грудь врезала и побежала к Якову, хотела в него выстрелить. Думала, что осечка, а только потом поняла, что патроны забыла вставить. Бросила наган на пол, хотела убежать, а Яков меня прямо мгновенно повалил на пол. Связал руки и избивать начал. Потом в камеру меня увели, не помню, сколько я там просидела. Может быть, час, может быть, шесть. А потом вы пришли. Версия, сказанная Раей, ввергла в ужас Владимира Антоновича. Мужчина еще в жандармерии узнал, как все произошло, но не думал, что Рая все так хорошо помнила. Мысль о том, что Рая не была не в себе, а более-менее отдавала себе отчет в своих действиях, никак не выходила из головы Владимира Антоновича. - Рая, если бы ты Якова убила… - мужчина остановился, не в силах продолжать, - Это же высшая мера, учитывая все обстоятельства! - Я знала, - коротко ответила Рая. Подобный ответ еще больше поверг мужчину в шок, поэтому Владимир Антонович сказал дочери: - Рая, давай лучше завтра поговорим. - А почему? – удивилась Рая, - Что до завтра изменится? Ребра у меня болеть явно не перестанут, сидеть я тоже не смогу неделю, а то и все две. Вы хорошо постарались, слово офицера сдерживая. Так к чему тянуть? Давайте будем говорить сейчас. Вдруг Рая почувствовала, как внезапно закружилась голова и ее повело чуть в сторону. - Давайте будем лежа разговаривать, я так долго стоять не смогу, - предложила девушка. - Нет, Рая, мы поговорим, все-таки, завтра, - ответил Владимир Антонович. Нина Аркадьевна, которая была свидетелем этого разговора, долго глядела вслед уходящей Рае, а потом спросила супруга: - Володя, вот скажи мне, зачем? Зачем и ты ее побил? Я могу понять: ляпнул не то, сказал лишнее, погорячился… Но мог бы пару раз ударить человека, чтобы слово сдержать, и все. - Нина, знаешь, после того, что Рая только что сказала, я не уверен в том, что правильно поступил, что это дело замял. Не должен был я так делать. Да, я все понимаю: дочь, шок от того, что муж погиб. Но… Как такое возможно? Как можно было идти и хотеть убить человека, который здесь совершенно ни при чем? Так что пусть хоть так ситуация завершится. Отлежится недельку, потом вторую будет недовольно вспоминать всякий раз, когда будет садиться, а на третьей уже все и забудется. А человека, если его убили, уже не вернуть… - У Раи мужа убили, девочка не в себе! – воскликнула Нина Аркадьевна, - Да, не совсем девочка, но не в себе. Это тоже ведь надо как-то понимать! - Поэтому я ее и выручил, замял дело, - ответил Владимир Антонович. На следующий день мужчина все-таки решил поговорить с Раей. - Рая, - сказал Владимир Антонович, - Да, я тебя выручил. Да, я замял дело. Да, ситуация уже вряд ли когда-то всплывет. Да, я наган забрал себе и вряд ли тебе когда-то верну. Но если ты вдруг решишь податься в террористки – я расценю это как личное оскорбление и никогда в жизни тебя не прощу. - Я не ожидала, что вы меня выручите, - сказала Рая, - Спасибо вам большое. Вы как обо всем узнали? - Пришли ко мне домой люди из жандармерии, все рассказали и объявили, что тебя пару часов назад задержали, что начальство приняло решение, что не может не известить меня о случившемся. Поэтому я и пришел, и убедил руководство все забыть, и привел тебя домой. «А я ведь с жизнью успела попрощаться, пока в камере сидела, не думала, что отец выручит меня», - подумала Рая, - «А если бы меня и допрашивали так, как перед задержанием избивали? Как бы я такое пережила? Кто знает, что пришло бы на ум Якову?» Все больше осознавая то, что произошло, Рая впала в состояние неподдельного ужаса от того, что могло с ней произойти. - Владимир Антонович, я вам уже говорила, но скажу еще раз: простите идиотку Христа ради, - сказала Рая и начала плакать, - Простите, если сможете. Вот правда, как была дурой, так и помру дурой. - Прощаю, Рая, - ответил Владимир Антонович, - Прощаю. Девушка чувствовала, что ее начинает отпускать, что все проходит. Душевная боль начала куда-то уходить, однако, плохое самочувствие никак не покидало Раю. Прошла неделя. Рая уже начала вставать и больше ходить по дому, все еще не решаясь садиться, однако, девушка чувствовала полный упадок сил, постоянные головокружения и Владимир Антонович с супругой, беспокоясь, что у Раи могли наступить какие-то проблемы, связанные со здоровьем, после встречи с Яковом, приняли решение вызвать врача. - Этот не разболтает, я в нем уверен, - сказал супруге Владимир Антонович, когда врач прошел в комнату Раи, - Мало ли что, пусть осмотрит человека, все в нашей жизни может быть. Врач долго расспрашивал Раю, внимательно осмотрел девушку и, не зная, что можно сказать, предположил: - Либо Раиса Владимировна пережила сильное нервное потрясение после того случая в полиции, либо просто беременна. В любом случае не надо переутомляться, даже если у пациентки сотрясение мозга, поможет только покой. - Да вы что, какая беременность, если человек вдовой остался? – удивилась Нина Аркадьевна. - Я же не утверждаю, а только предполагаю, - ответил врач. Рая чувствовала, что ей становится все хуже и хуже. Да, боли в ребрах и не только постепенно прошли, но сильная слабость и головокружения с обмороками никак не оканчивались. Предположив, что Леня решил забрать ее к себе, девушка вполне смирилась с этой мыслью и только понимание того, что она оставит своих дочерей одних, огорчало Раю. «Танюша с Зиночкой уже замужем, им мама не так нужна, а Варюшу бабушка с дедушкой воспитают, как свою», - подумала Рая и окончательно смирилась с тем, что ее дни сочтены. Время от времени девушка сидела наедине с собой, вспоминала супруга, потом брала себя в руки, шла к дочери, играла с ней и снова уходила к себе. Пару раз, от скуки, Рая пыталась посчитать вероятность беременности, о которой ей говорил врач, но подсчеты упрямо твердили одно: Рая не может быть беременна. Ближе к зиме девушка заметила, что начинает набирать вес. Сразу на ум пришли рассказы учительниц из школы, как у кого-то из родни обнаружилось раковое заболевание, как опухоль все росла и росла, как она становилась все больше похоже на беременную, как эта женщина долго мучилась, а потом, в конце концов, умерла. «Значит, судьба такая», - подумала Рая, - «Не хотела жить без Лени – он меня к себе и забирает». В один из дней Рая неожиданно для себя заметила такие знакомые ощущения, будто ребенок переворачивается у нее в животе. «И, для полного счастья, я с ума схожу», - подумала Рая и заплакала. Однако шевеления, все чаще и чаще повторяющиеся, постепенно убедили девушку в том, что она действительно беременна. «Да, Леня не увидел внука, не увидит своего ребенка, да Леня ушел рано, но жизнь-то продолжается», - подумала Рая, - «И надо жить, не надо застревать навечно в прошлом». Вдруг осознав, что она снова станет матерью, Рая несказанно обрадовалась и сказала сама себе: - Ленечка, миленький, ушел, но последнее напоминание о себе оставил.

Эпилог

В июне 1904 года Рая почувствовала, что пришло время рожать. Снова была приглашена домой акушерка, а Рая, пытаясь не обращать внимания на боль, думала о том, что совсем скоро станет матерью еще раз. Вскоре в комнате раздался первый крик новорожденного. - Поздравляю, у вас мальчик, - сказала акушерка. Не веря своим ушам, Рая расплакалась и взглянула на ребенка. С первого взгляда девушка увидела, что он необыкновенно похож на ее погибшего супруга. «Ленечка», - подумала Рая, вытирая слезы счастья, - «Такие же голубые глазки, такое же личико! Если твой папа Раю всегда оберегал, то теперь уже я буду тебя беречь. То Леня заботился о Рае, то уже Рая будет заботиться о Лене». В этом порыве счастья последние взгляды о революции были забыты полностью. Неожиданный подарок судьбы дал возможность с уверенностью сказать Рае, что новая жизнь, начатая около двадцати лет назад, однозначно удалась.