Моя жизнь в твоих руках

      Бакугоу проснулся рано следующим утром. Он недолго лежал с закрытыми глазами, стараясь придти в себя, но через некоторое время всё же сонно приоткрыл веки. Через пару минут он уже лежал с открытыми глазами, умиротворённо наблюдая за тем, как мирно спит его русалёнок. Однако совсем скоро он тяжело вздохнул, чувствуя тяжесть на сердце, о которой вспомнил только теперь. Этим утром пепельный блондин наконец признал, что он полюбил своего маленького друга. Он принял, что связь, образовавшаяся между ними стала глубокой и более близкой, чем просто у рыбы и парня, который её поймал. В жизни многих из нас есть кто-то, к кому мы постоянно мысленно возвращаемся, в независимости от ситуации и какие на данный момент у нас с ним отношения. Если этот кто-то скреплен с тобой прочной связью чувств, воспоминаний о пережитых моментах и эмоций, которые вы вместе испытали, будь то ссоры, расстояние, другие люди или общественное мнение — вам всё нипочём. Удивительно, насколько сильно люди могут влиять на нас, ведь отсутствие всего одного человека может вогнать в депрессию и тоску, а присутствие этого человека уже сделает тебя самым счастливым на земле и натянет на твоём лице улыбку до ушей. Когда два существа, созданные из одной души, встречаются, они вовсе не обязательно говорят о любви в том романтическом, юношеском духе, который предлагают некоторые фильмы или книги. Их просто влечет очевидность внутренней связи между ними или даже некая тихая прелесть этой незримой связи. Они начинают с того, что соглашаются «разделить судьбу» другого, как гласит расхожее выражение, вместе создают некую общность и, как правило, подобное заканчивается либо большой дружбой либо крепкой любовью, но, к сожалению, не в случае Бакугоу и Мидории. Они должны были стать друг для друга питомцем и хозяином, а ведь такой вид связи один из самых сильных, стоящий на одном уровне с привязанностью и товариществом, однако, все мы — как листья одного большого дерева — все объединены в единое целое и, если где-то какая-то, пусть даже сама маленькая ниточка порвётся, мы это почувствуем. Кто-то на подсознательном уровне, кто-то на физическом, но обязательно почувствуем. Вероятно сегодня вам очень плохо, но благодаря этому, кому-то очень хорошо, а на следующий день всё наоборот. Только благодаря этой гармонии, этим незримым отношениям, приравниваемым со Вселенной, все существа уживаются в этом мире. Однако вместе с осознанием приобретённой позиции, также пришло горькое понимание неизбежности ситуации. Изуку пребывал в печальном настрое мыслей изо дня в день и, разумеется, Кацуки быстро догадался в чём истинная причина этого, скрывавшаяся за ежедневными отговорками русалёнка. Но теперь положение дел приобрело совсем иное русло, когда мифическое существо само призналось хозяину в настоящей причине своей скорби. «Я хочу домой…» — Вновь прозвучали в голове Бакугоу слова Мидории, от чего сердце кольнуло ещё сильнее. Пепельный блондин повернулся на спину, переставая смотреть на своего питомца, на этот раз уставившись в потолок. До будильника оставался целый час. «Молодец, глупый организм. Теперь ты весь час будешь мучить и себя и меня навязчивыми мыслями?» — Думал про себя взрывной парень. — «Ну и как мне быть? Как бы то ни было, а я… Я привязался к нему. Я не могу отпустить его теперь просто так… Кто… Кто будет встречать меня со школы? Кто будет вечно надоедать со своими тупыми вопросами? Кто будет постоянно давать эти раздражающие советы? Он столько мне рассказал… Мне кажется, до его появления жизнь была другой. Сейчас мысли, которые никогда не посетили бы меня раньше, никак не выходят из головы. Всё из-за него… Как… Как теперь быть? Вернуть его домой? Нам обоим станет от этого легче?» — С закрытыми глазами рассуждал Бакугоу в своей голове, вздыхая с такой тяжестью, словно на нём лежал неподъемный груз. Хотя так оно и было, ведь вдруг Кацуки посетила мысль: «Мы в ответе за того, кого приручили…»       «Мы в ответе за того, кого приручили…» — Снова подумал пепельный блондин, а потом резко распахнул глаза, услышав будильник. «Я уснул, пока думал?» — Приподняв бровь, отключил звук взрывной парень. Противная трель с утра пораньше разбудила и фантастическое существо. Стоило Изуку только приподняться, чтобы всплыть на поверхность, как он скорчил моську, прижав ладонь ко лбу. Он был горячим. «Температура? От чего?» — Озадачился русалёнок и перевёл взгляд на хозяина, оставаясь лежать. Тот в свою очередь начал медленно собираться в академию. Он настолько был в себе, что забыл пожелать доброго утра своему питомцу. Пока обладатель причуды «Взрывная волна» переодевался, собирал портфель и занимался прочими мелкими делами, Мидория наблюдал за ним, чувствуя, как его клонит в сон. Каждое приподнимание век давалось ему с необъяснимым трудом. Он прерывисто дышал через приоткрытый рот, а само дыхание получалось частым, судорожным и хриплым, но его эффективность была малой. Лицо стало каким-то безучастным и почти не выражало никаких эмоций; его черты заострились. Оно приобрело бледно-серый, землистый цвет, щёки ввалились, появились круги под глазами. Взгляд, устремлённый как будто куда-то вдаль, был страдальческим. Это всё в совокупности придавало лицу особое выражение. При всём при этом он не испытывал боли или какого-то раздражения, просто терял сознание, при этом словно оставаясь между двумя мирами, как будто пребывая в агонии. Выглядело жутко и волнительно, но Бакугоу пока не заметил этого.       Из-за копошения, мальчишка задерживался, поэтому начал поторапливаться, чтобы не опоздать, что обычно заставляло его раздражаться. До начала первого урока оставалось всего ничего — двадцать минут, поэтому он лишь успел кинуть взгляд на питомца и крикнул ему вслед: «Пока!» Только пепельный блондин хотел убежать, как фантастическое существо с трудом вынырнуло из воды, при этом выбрав какую-то странную, извилистую траекторию. — Кацуки… — Надрывая голос, протянул русалёнок. — Чего? — Торопясь, несдержанно ответил Бакугоу. — Я люблю тебя… — Тихо, но слышно сказал Изуку, что на секунду заставило мир вокруг взрывного парня остановиться. — Эээ… Я… Я типо… Ээээм… Тоже? — Смутился он, приподнимая брови, что вызвало у его питомца лёгкую улыбку на губах. Кацуки глянул на время и засуетился ещё больше. — Ой, всё, я опаздываю, давай, пока! — Прощай, Кацуки… — Смотря на убегающего друга и закрывающуюся дверь, протянул русалёнок, снова возвращаюсь под воду.       Взрывной парень чуть было не опоздал на занятия, но каким-то чудом успел забежать в класс на последних секундах звонка. Киришима встретил того с улыбкой, обозначающей облегчение, после чего началось нечто скучное, под названием «уроки», не поддающиеся захватывающему описанию. Однако пепельный блондин не мог всё это время успокоиться и думать о том, о чём говорил учитель, потому что был занят другим. «К чему было это: «Я тебя люблю»? Он… Извинился за то, что вчера признался в том, что скучает по дому? Ему… Так грустно расставаться со мной, но при этом он не может больше скрывать того, что ему хочется домой? Блин… Как же мне поступить? Я не хочу его отпускать, но… Неужели… Придётся?» — С безрадостным лицом размышлял Бакугоу. Всё это не давало покоя его красноволосому другу, поэтому когда началась долгожданная перемена, тот решил спросить у товарища о происходящем. Взрывной парень сидел за своей партой даже после звонка, со спокойным, но угнетающим видом, думая про своего питомца. Он переживал по поводу своих чувств к русалёнку. «Кажется придётся всё же его отпустить… Но… Как так? Зачем ты заставил меня тогда привязаться к тебе? Чтобы я так страдал? Нет… Ты не такой… Зачем?» — Произнеся последнее слово вслух, тяжело выдохнул Кацуки. — Что зачем? — Как всегда улыбаясь до ушей, пребывая в оптимистичном и весёлом расположении духа, спросил Эйджиро у своего друга. — А? — Выйдя из прострации, Бакугоу повернул голову в сторону одноклассника. — Что с тобой? Выглядишь не очень, братан. — А… Да так, ничего серьёзного. — Точняк? — Ага. — Окей, допустим я разрешаю тебе называть вещи не своими именами. Поведайте же мне всё, что вас беспокоит. Психолог Киришима готов вас выслушать. — Хах… — Усмехнулся грубый парень, что ненадолго вызвало улыбку. Однако потом он немного подумал и всё же решился сказать пару слов. — Тогда допустим… У тебя есть друг… Хороший друг… Ну, не обязательно друг, может там девушка или… Брат? Не важно в общем кто, кто-то родной и очень близкий. — Да. — Кивнул бунтарь, в подтверждение того, что он слушает. — Так вот… Предположим ты очень хорошо с ним общаешься и… Ну, ты действительно сильно привязался к нему за короткий период, хотя при этом ты… Как бы… По началу не особо с радостью общался с ним… — Ох, ты что, снова вспомнил прошлое? — Нет! Завались! — А! Влюбился что ли? — Состроив ехидную моську, спросил Киришима. — Да нет же! Закрой рот и слушай молча! — Ок, ок… — Короче! Представим, что у тебя есть кто-то очень близкий тебе и тут он сообщает, что… Переезжает… В другую страну… Совсем далеко… В Америку. И… Ты понимаешь, что ты точно никогда-никогда больше его не увидишь… Даже поговорить и переписываться с ним никогда не сможешь. — Оу, хреново… — Да… Но… Ещё, при этом у тебя есть достаточно влияния, чтобы отговорить его, но… Ты понимаешь, что это сделает его несчастным и он будет жалеть всю свою жизнь… Как бы ты поступил? — Понимаю, какая это… Трудная и тяжёлая душевная травма, но… Братан, признайся… Выбор простой и явный перевес имеет будущее того, кого ты любишь. Было бы слишком эгоистично жертвовать всей его жизнью из-за того, что тебе так будет удобнее. В конце концов ты не останешься один. У тебя есть друзья и семья. — Да… Наверное, ты прав… — Печально посмотрев в окно, протянул Кацуки. Вскоре в очередной раз прозвенел звонок, оповещающий учеников о начале занятий, и красноволосый вернулся на своё место.       Когда учебный день подошёл к концу, пепельный блондин очень медленно и неохотно шёл домой. На улице начал моросить осенний дождь, благо у парня с собой был зонт, который он открыл и смог укрыться от непогоды. Природа словно выражала всё душевное состояние Бакугоу. Свинцовые тяжёлые тучи давили на мозг, уже совсем голые деревья качали своими ветками, которые были так же пусты, как и сам Кацуки. Темнело рано, а при этом на улице стоял густой туман, делая пасмурную погоду ещё более депрессивной. Вода падала с неба, как будто природа плакала вместо пепельного блондина. «Почему я постоянно должен отпускать кого-то из своей жизни? Но… Ему же так будет лучше… Так я хоть чью-то жизнь сделаю лучше и хоть для кого-то останусь приятным воспоминанием… Я полюбил тебя, Изуку, как кого-то, кто стал мне ближе чем просто питомец… Но кажется… Я должен отпустить тебя… Это для твоего же блага… Я должен вернуть тебя домой… Да, решено. Как бы больно мне не было, я буду сильным. Ради тебя… Я сделаю это ради тебя. Ради тебя, я переживу… Я отпущу тебя и ты снова станешь улыбаться и будешь таким же счастливым, как в нашу первую встречу». — Решил для себя взрывной парень, возвращаясь домой. — «Прямо сейчас… Я верну тебя домой прямо сейчас…» Бакугоу ускорил шаг, направляясь домой. От чего-то ему стало тревожно на сердце. Оно начало стучаться быстрее, Кацуки начал слышать пульс даже в голове, от чего он пошёл ещё быстрее домой, почти переходя на бег. Он списал все эти ощущения на последствия от принятого решения.       Заходя домой, он немного успокоился. Медленно раздеваясь, словно откладывая момент расставания с питомцем, пепельный блондин оглянулся. Ни курток, ни ботинок родителей не было — он один дома. Обладатель причуды «Взрыв» не спеша пошёл в свою комнату, откидывая портфель к двери. Зайдя туда, он выдохнул, подходя к аквариуму. Парень увидел, что русалёнок лежал на боку с закрытыми глазами. Он бы подумал, что Мидория просто спит, но его немного смутило, что возле него как-то неестественно плавали рыбки. Бакугоу нахмурился, назвав питомца по имени. Никакой реакции не последовало. Он снова окликнул того, но в очередной раз фантастическое существо не отозвалось. Кацуки как-то неуверенно и взволнованно достал зелёно-черноволосого из его «домика», тем самым разогнав рыбок вокруг его маленького тельца. «Хей, Изуку, просыпайся», — негромко, слегка дрожащим голосом, сказал он. Никакой реакции вновь не последовало, поэтому ученик академии Юуэй решил потрясти слегка друга, — «Просыпайся! Я… Отнесу тебя домой, Изуку…» Когда в третий раз его питомец никак не ответил, а сам пепельный блондин почувствовал неприятный запах, свойственный мёртвым рыбам, в его кровь выплеснулось много адреналина и он начал безумно сильно трясти Изуку, обеспокоенно повторяя одно и тоже. Когда до него постепенно начала доходить горькая правда, в уголках глаз Бакугоу начали образовываться слёзы, а голос хрипеть от криков.       Мидория — умер. От осознания безвыходности и ужаса всего происходящего Кацуки, ревя и крича осел на пол. «Как так?! За что?! Ты не мог умереть! Ты не мог так поступить со мной! Я же тоже люблю тебя, Изуку, слышишь меня?! Люблю! Изуку, прошу тебя, ответь мне что-нибудь! Я сейчас же верну тебя домой, слышишь, т-только не смей так поступать со мной, не смей!» — Душераздирающе вопил в тихой комнате взрывной парень, только и успевая, что утирать свои слёзы. Минут пять он громко всхлипывал, сжимая в руках свои волосы, опустив бездыханное тело своего питомца на пол. Кацуки осел на пол начиная ударять кулаками по нему, каждый раз крича, обвиняя себя во всём. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему?!» — стуча по деревянному полу, орал взрывной парень. Он не мог прийти в себя, даже не понимал, что ему делать и о чём думать. Все мысли перемешались в его голове в кашу и то, что он виноват в смерти того, кого любил, и то, что он уже был согласен вернуть русалёнка домой, и то, что он не хотел отпускать друга и то, что не успел с ним даже попрощаться, лишь нерешительно сказав ему на прощание, что он тоже неравнодушен к нему. «Так это были твои прощальные слова?! Но почему, почему ты не сказал мне этого?! Почему просто сказал «Прощай, Кацуки»?! Разве так можно было? Зачем ты так поступил со мной, Изуку?!» — метались как ураган слова и фразы в голове Бакугоу. Через ещё десять минут он успокоился и стал потише, лишь всхлипывая. Он вдруг ощутил невыразимое одиночество, какое чувствовал бы человек, который вдруг остался совершенно один во всём мире. Он перестал бояться, потому что сил бояться больше не было. Страх исчез, осталось лишь одиночество — огромная дыра внутри, где-то на уровне солнечного сплетения…       Прошли месяца, затерялись вдали. Кацуки смог отойти от смерти питомца только через пять месяцев, ведь это было сопоставимо с потерей члена семьи. Он не смог держать всё в себе и, впредь решив прислушиваться и вспоминать обо всём, что ему говорил русалёнок, рассказал всю свою и его историю Эйджиро — единственному, кому смог доверить столь тяжкую ношу. Они потратили немало времени и вернулись вместе к тому же озеру, которое, несмотря на весёлое проведённое там время, теперь несло за собой только грусть и тоску. Похоронив бедного, успевшего стать любимым, питомца, пепельный блондин долго ещё стоял под весенним дождём, смотря на земляной бугорок и деревянный самодельный крест, вспоминая своего маленького друга. «Казалось бы, ты такой маленький… Мы были вместе так мало, но ты столько изменил… Ты дал мне смысл жить дальше… Жить ради того, чтобы осуществить нашу… Нашу мечту… И вот, когда ты умер… Мой мир рухнул… Ты ускользнул, словно песок сквозь пальцы… Как будто для меня почти не осталось цветов: только чёрный и белый… Теперь всё по-другому. И слова. И поступки. И люди. И мысли… Но, знаешь, я… Я перестану думать о тебе. Перестану винить себя в твоей смерти, перестану хоронить тех, кто мне дорог, перестану каждый день просыпаться с мыслью, что всё могло быть иначе, перестану грустить и отчаиваться и буду жить счастливо, как ты и хотел… Может завтра, может после очередного ливня, может в пятницу, может в субботу, может быть через месяц, а может и год. Я перестану думать о тебе вечером, перестану думать дома, перестану думать в библиотеке, когда буду увлечён книгой, перестану думать тогда, когда буду мыть посуду. Когда-нибудь я перестану думать о тебе. Когда-нибудь…» — Последнее, что сказал Бакугоу, смотря на могилку своего маленького русалёнка…       

Спросите, от чего же погиб Изуку? Как думаете, может ли человек умереть от тоски? Да, несомненно. Не нужно гладить бездомную собаку, которую ты не сможешь забрать, потому что она с надеждой в душе будет плестись за тобой до самого дома в любую погоду и ты будешь вынужден закрыть дверь прямо перед её носом. Все, абсолютно все в этом мире постоянно ищут и собирают эти жалкие крохи тепла, перемешанные с ложными надеждами. И ради этих секунд забвения, приносимых теплотой чьих-то рук, люди готовы бросить всё и плестись хоть на другой край света в любое время дня и ночи, подобно бездомным собакам. Если хотите совет — присаживайтесь и послушайте меня, дорогие друзья. Никогда. Ни к кому. Не привязывайтесь. Это ада десятый круг. Но никогда не забывайте, что мы в ответе за тех, кого приручили.