Надежда умирает последней

Я не знала, что смогу так просто сидеть на мягком, очевидно старом, синем диванчике и думать сейчас об этом. Я не знала, что справа от меня будет сидеть Чонгук и вместе с Хосоком играть в приставку, сильно жестикулируя и издавая непонятные звуки. Я не знала, что мне придется готовить обед не только себе, но и парням, которым неожиданно сильно понравится моя еда. Я не знала, что меня примут в эту скромную обитель и со мной захотят дружить. И я и подумать не могла о том, что получу его улыбку в ответ на свой обыкновенный взгляд. А все началось с того, что я влипла в неприятности. Примерно полтора месяца назад, когда до меня все-таки добрались лидеры из школьного фан клуба бантанов. Я просто шла в туалет и даже подумать не могла, что меня могут поджидать. Все было быстро. Две девочки по обе стороны от меня зажали меня, а третья кидала бессмысленные угрозы и предупреждения. Я даже перестала трястись от страха в какой-то момент, потому что это повторялось не единожды. Но в какой-то момент это все перестало быть бессмысленным. Меня ударили. Не глупая пощечина. Меня ударили в живот. На какой-то момент меня оглушила возникшая боль. Мне захотелось скрючиться калачиком, но гадкая свора, что держала меня не дала этого сделать. Я не слушала и гадкую Гаын, которая опустилась до того, чтобы бить людей. Комок в моем горле застрял. Мне хотелось расплакаться. Расплакаться не от боли или унижений, нет. Мне хотелось взвыть от несправедливости. Потому что если твой отец спонсирует школу, ты можешь делать, что угодно, бить кого угодно, у тебя будет много друзей и прочее. Ты будешь мерзкой стервой Ли Гаын и тебе будет позволено все. И это жутко на самом деле. Власть - это страшная вещь. А власть у незрелых высокомерных и завистливых сучек - еще более страшная вещь. Я позволила открыть свои глаза на секунду, чтобы посмотреть закончила ли она принимать свои глупые попытки запретить мне общаться с людьми, которые мне нравятся, как она вмиг замахнулась рукой. Я сразу же зажмурила глаза, не желая видеть её лицо, но спустя даже пару секунд, удара не последовало. Я медленно сначала открыла один глаз, а затем и второй и впала в небольшой ступор. Позади Гаын стоял Хосок и держал её замахнувшуюся руку в крепком капкане своей ладони, а позади него стояли еще Чонгук и Тэхён. — Если ты сделаешь это, я больше никогда не посмотрю в твою сторону, — неожиданно серьезным тоном проговорил Хосок, отчего Гаын буквально отпрыгнула с места, а её свора вмиг отпустили меня, отчего я чуть не повалилась на землю, но благодаря поддержке стены, осталась стоять. — Хосок-оппа! — она в момент скорчила что-то наподобие улыбки, опустила глаза вниз, этакий режим стесняшки, и начала просить прощения, — Прости, пожалуйста, это было недоразумение, да, Мэй? — она посмотрела на меня тоном а-ля: "Если ты меня не выгородишь, стерва, то ударом в живот не обойдешься!". Я поняла её намек. И я может и серая мышка, но у меня еще есть рассудок. Я просто облила её презренным и обиженным взглядом, демонстративно поглаживая живот, который и правда болел и посмотрела на Хосока. Конечно он понял, как и парни. Они не идиоты. Они знают, какие бешенные девчонки по ним сохнут. И во взгляде Тэхёна я увидела раскаяние. Ему явно было жаль за то, что из-за того, что они общаются со мной, меня донимают их фанючки. Девочки убежали, оставив меня наедине с Тэ, Гуком и Хосоком, после чего последний сразу же подбежал ко мне: — Мэй, ты как? Что болит, все хорошо? Тебя побили? — тараторил он явно обеспокоенным тоном, отчего где-то внутри меня расцвела довольная улыбка, но наружу она вылезти так и не осмелилась. — Я в норме...— неуверенно отвечаю я. — Может в медпункт?! — все так же настаивает Хосок. — Не нужно, ты чего... — Прости, Мэй, — начал Тэ, но Гук перебил его. — Мы сделаем так, чтобы эти бешенные больше не навредили тебе, — тот же серьезный тон, но очень теплые глаза-полумесяцы и сама фраза... Снова Чонгук проявляет заботу. Снова "незаметно". — Спасибо, — я поклонилась всем им, но почувствовала боль и сразу же разогнулась. — Не нужно так делать! — проговорил Хосок строгим тоном и хихикнул после моего неожиданного действия. И я и подумать не могла, что благодаря этому глупому обстоятельству, я смогу подружиться с этими именитыми парнями. Ну, по крайней мере, все люди считают их особенными: девочки писают кипятком, мальчики завидуют и желают равняться, а я... А я поняла, что это обычные парни, которые тоже умеют дружить, веселиться, грустить и чувствовать. Ну, точнее не совсем обычные. Оказывается, Тэхён - хакер. И не просто какой-то чайник, нет, он занимается по-настоящему незаконными вещами. Я в дела не вникала, да и напрягать парней не хотелось. Это все их личное дело, но я знаю, что они занимаются чем-то серьезным. И я рада, что у них есть возможность погрузиться в домашнюю и дружную атмосферу и расслабиться вместе. Именно эта "каморка" или "подвальчик" дает им возможность почувствовать себя мальчишками. Вне - это суровые парни, о которых ходят не самые лучшие слухи. Я очень сдружилась с Чимином. Он стал для меня настоящим братом, потому что всегда приветлив, готов помочь мне, улыбается такой приятной и сладкой улыбкой, от которой автоматически чувствуешь спокойствие и удовлетворение. Чимин всегда на моей стороне, и я, честно, не могу поверить, что это не шутка. Гук-и (так я его называю. когда он не слышит), как мне кажется, неравнодушен к Сохён! Прямых предпосылок не было, но он иногда интересуется, почему её нет в школе, или как она провела выходные, что странно, ведь он может спросить это у неё! Тэхен очень странный. В плане... Реально странный. В школе это какой-то плейбой, который одним своим подмигиванием может убить пару девочек, но когда он приходит в подвальчик, то надевает тапки с овечками и бежит к своему компуктеру. К слову, становится очень пушистым и веселым... натуральным ребенком! Намджун и Джин, кажется, самые серьезные в этой компании (не считая сами знаете кого). Моня ответственен в плане организации дел, а Сокджин словно мамочка для всех парней. И соберет их вместе, если нужно, и поможет мне с готовкой, и уберется, если эти свинюшки запустят пространство настолько, что пройти станет невозможным. Про Хосока могу сказать, что он настоящее солнышко. И в прямом и переносном смысле. Иногда он как палящая звезда топит нас своими шутками и подколами, от которых остается только закрывать лицо рукой, или прогонять его. Иногда, он становится очень рассудительным и зрелым: Flashback Конечно же ты поссорилась с Юнги, точнее он просто подчеркнул твою ненужность и никчемность в их пространстве и посоветовал убраться. Конечно же парни вступились за тебя и указали Юнги на то, что он перегибает палку. Конечно же ты расплакалась перед ними, из-за чего тебе стало до жути стыдно и лучшим решением было просто уйти нахрен оттуда и подышать воздухом. Пока ты стояла рядом с ржавой, почти родной, дверью, чья-то макушка медленно высунулась оттуда и ты узнала в ней выходящего Хосока. Он спокойно вышел, не издав ни единой эмоции, и встал по левую сторону от тебя, так же смотря в даль. Мне казалось, что я в первые увидела парня без навязчивой маски из вечно натянутой улыбки. — Пойдем на площадку? — спросил он спокойно и улыбнулся мне приятной улыбкой, отчего мои уголки губ невольно поднялись вверх. Хосок показался мне другим. — Пошли, — ответила я, потирая и без того красные глаза. — Не плачь, ты жутко страшнючая, когда плачешь, — и парень легко поерзал своей ладонью по моей макушке, лохматя и без того неважно выглядящие волосы. — Айгу, Хосок! — я уже не могла сдерживать улыбку. В ответ он просто легко посмеялся и мы шли до площадки в приятной тишине. Тихий вечер в Сеуле под стрекотание цикад казался ещё более волшебным в компании с Хосоком, что, задрав голову, пялился на укутанное закатом небо, качаясь на скрипучей качели, звук которой нисколечко не раздражал. — Хочу танцевать, — внезапно и как-то требовательно сказал Хоби, слезая с качели, и направляясь на небольшой стадион, где местная детвора уже расходилась. Ты же, все еще отнекиваясь, не могла поверить в то, что будешь это делать со своим еще не то чтобы другом? Танцевать? Я? Я же совсем недавно была в разбитом настроении, что этот парниша творит? — А если кто увидит? — спросила я, неловко переступая с ноги на ногу и озираясь по сторонам. — Пусть смотрят и завидуют, — ответил Чон, доставая телефон из кармана поясной сумки и включая яркую и зажигательную мелодию. После этого его тело заговорило на языке танцев, другого я сказать не могу. Я даже узнать прежнего Хосю не могла, это был просто другой человек. То, как он легко двигался, то, как выражал движения, то какая уверенность и легкость присутствовала в нем. Я ужасно вдохновилась. Захотелось просто на минуточку расслабиться, утонуть в движениях, побыть дурочкой. Да, определенно. В этот момент ты думала о том, как же прекрасно иметь такого друга, как Хосок, не зависеть от чужого мнения, забивать на всех и все, хотя бы на чуточку. Непонятная дрожь в конечностях, от которой появлялась такая глупая улыбка. Это все было волшебным, словно кто-то свыше решил осчастливить меня и подарить возможность прочувствовать эти мгновения радости. А затем и мелодия закончилась и сменилась другой, и запыхавшийся, но такой довольный парень сел на землю. Он начал напевать незнакомую песню, что мелодично порхала вокруг, пока вы сидели измотанные на этом стадионе, прижимаясь к искуственной траве крепче насколько это возможно. И мир в этот момент пропал, потерял все радужные краски, акцентируя внимание на паре дураков, что танцевали вечером во дворе. Для счастья многого не надо? Я с этим, конечно же, не могла не согласиться. — Я готова продать душу за бесконечность этого момента, — проговорила ты, горящими глазами смотря на Хосока. — Я смотрю, тебе лучше, — парень опалил меня теплой мордашкой и будто проговорил сам себе: "Да, я смог улучшить её день, я смог сделать что-то хорошее, я выполнил миссию!" — Безусловно. Ты теперь будешь моей надеждой, Хосок! — А парни называют меня Хоупом... — как бы ненавязчиво подметил он. — Извини, для меня ты Хоби навсегда! — Квон Мэй, я специально придумаю побольше второсортных шуточек про тебя и тебе придется несладко! — наигранно ужасающе проговорил он, но из меня чудесным образом выдавился только легкий смешок, как и из него. Он стал моим другом. Конец Flashback'а Ну и Юнги...Мне казалось, что с каждым новым днём он все больше ненавидит меня. Я не думала, что смогу выйти из замкнутого круга. Я смотрела в любимые глаза и мне было очень больно. Больно от того, что он не смотрит на меня такими же глазами. Он того, что не принимает меня, не может смириться с моим присутствием. Я постоянно винила себя, искала недостатки в себе. Βpeмя oт вpeмeни мнe cтaнoвилось тaк ужacнo гpуcтнo. Тaк гpуcтнo, чтo я aбcoлютнo oтключaлась. Я cмoтpела пустым взглядом нa cтeну, и мнe было aбcoлютнo бeз paзницы, чтo мнe гoвopят. Πoтoму чтo в этот мoмeнт я нe cущecтвовала. Я мечтала, права мечтала забыть, как выглядит его улыбка, забыть как звучит его смех, мечтала чтобы звук его голоса, к которому я так привязана пропал из памяти. Мечтала все эти разы, когда он поливал меня своей неоткуда взявшейся ненавистью и презрением. Но что-то изменилось. И это что-то не дает мне покоя. Юнги перестал закатывать глаза на мои фразы. Он больше не кидается в меня своим презрением. И он даже перестал быть таким нервным, как раньше. Я не знаю, в чем заключается причина его перемен, может быть он решил какую-то проблему, из-за которой он не находил себе место, или еще что-то, но... Он в первые улыбнулся мне. Улыбнулся, направляя взгляд не куда-то в сторону, и не на тарелку с едой, и не в реакцию на чью-то шутку. Нет. Мин просто поймал мой взгляд на себе и улыбнулся, так по-лисьи своими глазами полумесяцами, отчего мое сердце начало пропускать двести ударов в секунду. А затем он отвел взгляд, но я все еще находилась в какой-то прострации, пыталась объяснить это тем, что мне показалось. Но это повторилось. Юнги перестал меня ненавидеть.

***

Портят людей не сигареты не алкоголь не образ жизни. Это всё мелочи по сравнению с тем, как портят людей люди. Я теряюсь. Небо освещает миллиарды звезд. Я теряюсь, пытаясь, взглядывая вверх, дотянуться до них. Я теряюсь, пытаясь улыбаться не тем людям... Теряюсь, смотря в глаза не любимым и любимым. Я теряюсь, выбирая между кружкой горячего кофе или остывшего чая. Я теряюсь, когда до меня дотрагивается чья - то рука. Я теряюсь... мечтая, раскрываясь, поднимаясь, и в то же время умирая, сгибаясь, согрешая, спотыкаясь. Я не доверяю мыслям в своей голове, не доверяю тому, что бьется в груди. Каждую ночь я изо всех сил пытаюсь увидеть лучший сон о том, что завтра будет лучше. Но я просыпаюсь ʙ холодной реальности, где ничего не изменилось. И я больше не хочу так. Cейчас - лучшие годы моей жизни, но я морально убит. Погружая себя в бесконечные самоанализы, я выявил несколько этапов, через которые мне пришлось пройти. Перегашгунть через себя. Отрицание Перестать зависать на чужой улыбке оказалось просто физически невозможно. Мэй очень красиво улыбалась. Громко смеялась, когда Сохён или кто-то из парней рассказывал ей очередную шутку и показывала только искренние эмоции. Мне было проще брыкаться, фыркать на любое слово в её адрес и неустанно тыкать в то, что Квон безразлична мне. Еще проще было заигрывать с кем-нибудь из окружения и не замечать разочарованных взглядов Мэй. Ну, смотрит и ладно, я привык за два года. Все равно не нравится. Гнев Спустя пару недель её пребывания в нашей компании включилась агрессия, потому Мэй к каждому в группе свой ключик искала, а мне нахрен её ключики не нужны. Я просто хотел избавиться от её навязчивого пребывания в моей жизни. Понимаю, что не прав, но ничего с собой поделать не могу. Проще отгородить человека от себя, чем признать, что питаешь к нему какие-то чувства. </i>Депрессия</i> Затем мне хочется вскрыться, потому что друг из Мэй идеальный. Настолько идеальный, что дайте ложку, чтобы вскрыться. И это не мой друг. Это друг моих друзей, который помогает им в любой нужный момент, пока я тихо отсиживаюсь в стороне и делаю вид, что не замечаю взглядов в свою сторону. Мне постоянно не спокойно, потому что чувства сводят с ума. Потому что Мэй, оказывается, не такая уж и страшная, потому что Мэй заботливая и чуткая, потому что Мэй рядом 24/7 и уходить не собирается. Рядом бродит Хосок, который будто специально отмечает, что Мэй очень классная девчонка, своя в доску на самом деле, не такая и скромная рядом со своими ребятами, и что у нее глаза красивые и вообще дайте две, а лучше три. Хосок-то просто болтает, а я нервничаю в голове каждую секунду. Потому что у Мэй не только ямочки теперь кинковые, она вся теперь кинковая. И голос у неё приятный, и просто читай мне на ночь, я бы засыпал без своих проклятых таблеток. Принятие Я перестал быть противным грубияном. Я стал спокойным и размеренным. И я стал улыбаться ей в ответ. Я перестал стесняться смеяться от шуток парней в её присутствии. Я сдался своим чувствам... Или как там называется этот скрежет внутри тебя? Мне стало казаться, что я стал нуждаться в ком-то, кто показал бы мне, что есть множество причин, чтобы любить. Что есть причина любить снова. И я влюбился в неё. Или, мне кажется, что влюбился. Это то, что есть. Все вокруг становится лучше после того, как я вижу Квон Мэй. Я наполняюсь светом рядом с ней. Мир движется чуть медленнее. Я менее раздражителен рядом с ней, и все становится намного красивее после того, как я увидел её. Я обещал себе, что никогда не влюблюсь в тебя. Но когда я был рядом, ты слишком ярко улыбалась. И я знал, что поддался.

***

Мэй снова "случайно" засиделась у своих приятелей и собиралась уходить. Часы показывали восемь вечера, на улице было уже темно, и только фонари палящие теплым светом создавали мнимую безопасность. Все же, обычно Чимин провожал девушку в такие дни, когда она засиживалась у них. — Уже уходишь? — спрашивает Пак, наблюдая за тем, как Мэй завязывает шнурки на своих кедах. — Да-а, время-то не детское, — проговаривала она, все никак не в силах завясать свой проклятый шнурок. — Подожди, я провожу тебя, — добавил Пак, направляясь в другую комнату, по всей видимости, за телефоном. — Э...— не успела пискнуть Мэй, как неожиданно откуда взялся Юнги: — Сегодня я провожу тебя, — вставил он спокойно, как обычно. — Хён? — с удивлением возразил Чимин, пребывая в таком же шоке, как и Мэй. — Да, Чимин, — саркастично ответил беловолосый. — Ну, тогда бывайте...— немного разочарованно проговорил Пак и помохал девушке, а она все еще в исступлении завязываал свой шнурок и пыталась прийти в себя. К сожалению, дорога до дома занимает минут пятнадцать. Эти пятнадцать минут для Мэй кажутся бесконечной пыткой. Потому что время текло подозрительно долго, потому что Юнги справа от тебя - это что-то нереально приятное. Потому что вы идете вместе и он провожает тебя до дома. И потому что это Мин Юнги, и он сейчас нереально смущает Мэй. на секунду ей думается, что, наверное, не было бы так неловко, если бы он продолжал относиться к ней принебрежительно. Но Юнги внезапно бодр, свеж, у него искры и опасность в глазах, и он, черт возьми, сам вызвался провожать Мэй! Они шли молча, но когда оказались на пороге дома, Мэй подала голос: — Спасибо, что проводил, — нерешительно проговорила она, боясь заглянуть в эти огненные глаза. — Не за что. — Ну... Я пойду, — она хотела было развернуться, не в силах стоять под этим вглядом, но Мин неожиданно вставил слово: — Квон Мэй, — проговорил он тщательно пережовывая каждую букву, — помнишь, ты говорила, что любишь меня? — Э... Ты к чему это..., — спросила она полностью сконфуженная и покрасневшая. — Я тут подумал... Давай сыграем в любовь?