Пленница

Приближалось Рождество, ученики радовались скорому наступлению каникул, украшали замок и гадали, какие подарки их ждут. У меня стремительно падало настроение с нуля до глубокого минуса. Ненавижу этот праздник, я, как и всегда, буду встречать его в одиночестве. Дамблдор и в другие годы не жаловал меня своим вниманием, так что в этом не стоило и надеяться. Вместо того чтобы предаваться унынию, я решила посетить занятия ОД, и теперь наблюдала за Поттером и Чанг. Гриффиндорец стоял бревно бревном, и девушке пришлось самой тянуться за поцелуем. Я удивляюсь терпению когтевранки. Мне вообще нравятся уверенные в себе парни, а этот разве что киселем не растекается у ее ног. Ненавижу розовые сопли, это так наигранно смотрится. Я поморщилась и вышла, не желаю опуститься в своих глазах до вуайеристки. Вечер коротала у директора в кабинете. Мерные голоса Альбуса и обитателей портретов, с которыми он обсуждал текущие проблемы, отлично убаюкивали. Меня разбудил резкий стук молоточка, голоса смолкли, и в открывшуюся дверь вошла профессор Макгонагалл, а за ней Гарри и Рон. Я была немного потрясена услышанным, но Дамблдор, сверкнув на меня глазами, быстро провел в чувство, и я, наконец, сообразила встать с дивана. Благо, никто не обратил внимание на странную деформацию этого предмета мебели. Вскоре вернулся директор Эдвард: - Дамблдор! - Какие новости? - Сразу откликнулся тот. - Я кричал, пока кто-то не прибежал, - сообщил волшебник, вытирая мокрый лоб о висевший сзади занавес. - Сказал, что слышал внизу какое-то движение... Они не сразу мне поверили, но спустились посмотреть... вы знаете, внизу наблюдать некому - портретов там нет. Короче говоря, через несколько минут его принесли. Вид неважный, весь в крови. Когда они ушли, я перебрался в портрет Эльфриды Крегг, чтобы разглядеть получше... - Хорошо, - сказал Дамблдор, а Рон в это время судорожно приподнялся. – Значит, Дайлис увидит, когда его доставят... Через минуту на своем портрете появилась волшебница с серебряными локонами, она села в кресло, откашляла и сказала: - Да, его доставили в больницу Св. Мунго... пронесли мимо моего портрета... выглядит плохо... - Благодарю вас, - сказал Дамблдор. Он повернулся к Макгонагалл: - Минерва, надо разбудить остальных детей Уизли. - Конечно. Я пораженно смотрела то на Поттера, то на Дамблдора, пытаясь осознать новую информацию. То, что мальчишка не обладает даром провидения, было ясно как белый день. Но змея, это ведь не сам Лорд... Значит она - крестраж! Мысли в голове путались, я никак не могла принять то безумие, что сотворил с cобой Том. Один крестраж - это невосполнимая утрата для души, но два, три... Сколько их еще может быть у этого безумного мага?! Я очнулась в момент, когда Поттер и дети Уизли исчезли из комнаты, воспользовавшись порталом. Дамблдор устало потер переносицу: - Так и знал, что этим все обернется. И я сразу догадалась, что он имеет в виду вовсе не травмы Уизли старшего. За секунду до исчезновения школьников я почувствовала волну лютой ненависти, она исходила от Гарри, но определенно не принадлежала ему. Не прошло и минуты, как в кабинет влетела Амбридж: - Что здесь происходит? Как вы посмели отпустить учеников, не дожидаясь, начала каникул? - Амбридж аж позеленела от злости. - Я отпустил их навестить отца, он попал в клинику Св. Мунго с серьезными увечьями. Мое личное разрешение позволяет им находиться вне стен школы. - Ненадолго! - Зло выплюнула Долорес и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Я тяжко вздохнула: - Стоит ожидать новый декрет, и не один... Дамблдор поднял на меня усталый взгляд: - Ты же понимаешь, что творится с Гарри? Я пытливо смотрела на директора: - Естественно, но, думаю, вы и сами уже поняли. - Я думаю, змея - крестраж. - Вслух рассуждал Альбус. - Связь разумов Гарри и Тома сложно объяснить, а уж что общего со змеей. Могу только предположить, что их связывает Реддл. Я удивленно смотрела на Дамблдора: - На самом деле все очень просто, профессор: Темный Лорд сейчас представляет собой части души себя самого, змея - крестраж, а Гарри... Вы никогда не думали, что в ту далекую ночь, Том, сам не зная, расщепил душу? Дамблдор был не на шутку испуган: - Как же так... Получается... Что Гарри... - Да директор. Я не знаю, что из этого выйдет. Еще никто на моем веку не отважился сделать крестражем живое существо, - я смотрела на директора, он лихорадочно пытался придумать хоть что-то, что могло бы помочь мальчику. - Попробуйте окклюменцию, - посоветовала я, сжалившись. Никогда не любила наблюдать за терзаниями живых. Негативные эмоций, по сути своей, гораздо сильнее позитивных, и от них не так-то просто отгородиться. Сидеть здесь больше не было смысла, Альбус, обдумывая предстоящие действия, полностью погрузился в себя. А я направилась в башню Гриффиндор, надеясь, что эльфы уже успели поменять постель в спальне девочек. Я лежала на кровати Джинни, с тоской вспоминая, что когда-то здесь спала живая я. Соседки девушки спали, тишина в комнате прерывалась лишь их вздохами, видимо что-то снилось. Я аккуратно задернула полог и, уютно устроившись на кровати, застеленной чистым ослепительно-белым бельем, уснула, выпрямившись, на животе, засунув руки под подушку. Рождественские каникулы прошли ужасно: директора не было в школе, большинство учителей и учеников разъехались. Я сидела на астрономической башне, забавляясь с мыльными пузырями. Их когда-то давно Филч отобрал у магглорожденного ученика, спрятав в дальний шкаф, как потенциально опасную игрушку. Я видела, как ими пользоваться, и сейчас с удовольствием баловалась, попеременно превращая пузыри то в ледяные, то в стеклянные. Я наклонилась с балкона, чтобы посмотреть, как водяные стенки пузыря превращаются в тончайшее стекло и, долетая до сугробов, разбиваются с еле слышным мелодичным звоном. Резкий порыв ветра опрокинул меня с балкона, и я, удивленно пискнув, приземлилась на диван в гостиной факультета Слизерин. Эх, вечно я попадаю в самые неожиданные места, если падаю случайно, не успев загадать направление. Я встала и отряхнулась, вспоминая, какому именно времяпрепровождению обязана знанием об этом способе передвижения. Я дошла до комнаты Драко и плюхнулась на кровать, рассматривая предметы на его тумбочке: отпугиватель кошмаров, "1000 любопытных фактов о зельеварении" некоего Людвига Кашторского. Попытка отвлечься не привела ни и чему хорошему, мысли вновь возвращались в те ужасные несколько месяцев на более чем 350 лет назад. Я существовала в одиночестве уже около 140 лет, медленно сходя с ума. Дух замка растворился во мне, освобождая от своего спасительного соседства. 140 лет я не разговаривала хоть с кем-то. 100 прошли относительно спокойно, я свыкалась со своим состоянием, отвыкала от забывчивости, стены не прощали безалаберности. На протяжении следующей полсотни лет я играла в игру: 'Угадай, кто я?' - подсовывала записки учителям и ученикам и насылала на них панику до тех пор, пока один из найденных ими вариантов меня не устраивал, пугала до седых волос. Но все надоело. В кромешной темноте, разгоняемой лишь светом одинокого "люмоса", были исписаны тонны листов. Меня все чаще наполняло желание умереть, уничтожая последние крохи самообладания. Замок в то время пришел в сильное запустение, об этом написано в "Истории Хогвартса", школу даже хотели закрыть. Никакие заклинания не могли удержать стены, разваливающиеся на глазах. Для меня то время ознаменовалось одним неприятным открытием: я недостаточно жива, чтобы умереть. Прыгая со шпилей башен, я попадала куда угодно, но не падала на землю. Уже позднее я поняла, что приземление можно регулировать, подумав о нужном месте. Попытка порезать вены вообще провалилась с треском: порезав запястье, я долго ковыряла руку, пытаясь найти кровь. В шоковом состоянии просидела два дня, а после кинулась в библиотеку, где в одной из книг нашла описание ныне запрещенного обряда, совершенного Кандидой в то несчастливое для меня утро. Из описания стало ясно, что вся моя кровь с помощью зелья покинула тело и слилась со стенами. А в ответ замок отдал мне свою магию, что поселилась в районе груди холодным камнем. После "Авада Кедавра" я месяц провалялась без сознания. Оказалось, что для восстановления сил, меня просто отшвырнуло в комнату обряда, в ней подходящий магический фон. А еще я заметила, что в ней мне легче спится, поэтому сделала из нее спальню, загородив ширмой стену с проржавевшими цепями, некогда удерживавшими меня. Но иногда отвращение пересиливало, и я перебиралась в другое место. Например, как сейчас. Я вынырнула из воспоминаний и, еще раз оглядев тумбочку, заметила листок. Он был сложен пополам и небрежно брошен поверх дневника в толстом переплете. Совесть у меня присутствовала, хотя и в малых количествах, скорее ее можно было назвать солидарностью: я очень ревностно отношусь к своим стихам, поэтому читать дневник не буду, но листочек то можно... "Кто ты?" Резко подскочив, я выронила листок и уставилась на него как на живую гадюку, обнаруженную среди плюшевых пасхальных кроликов. Это походило на издевательство, на обратный вариант моей старой игры. Я как ошпаренная вылетела с комнаты, шарахнув дверью со всей дури, которая хранилась во мне веками. За дверью, упав, жалобно тренькнула люстра. На мгновение затормозила, но, вспомнив о домовиках, чуть ли не бегом направилась к Дамблдору в кабинет, заедать злость конфетами. *** Рождество ни в коей мере не помогло мне улучшить настроение, ну не отсутствию подарков же радоваться! Так что к приезду учеников я ходила мрачнее тучи, замок в отместку морозил обитателей. Настроение поднялось, когда узнала, что Поттеру предстоят дополнительные занятия у Снегга. Все-таки, осознание, что не я одна такая неудачница, грело душу. Проводив взглядом Поттера, понуро плетущегося к выходу из большого зала, я посмотрела на Малфоя. Он внимательно рассматривал еле заметную тень, отбрасываемую мной. Я начинала потихоньку злиться: все-то он замечает; и послала ему немного скуки, надеясь, что он отвернется. Вместо этого он улыбнулся и, глядя прямо на меня, одними губами произнес: "Кто ты?", - затем встал и вышел из зала. Я рванула за ним, в голове крутилась одна мысль: "Он не может видеть, никто не может видеть..." Я парила чуть выше пола, чтобы не обнаружить свое присутствие. Догнав его на лестнице, проскользнула вперед. Он прошел мимо... Все верно, он не может меня видеть, просто предположил из-за тени... И угадал. А я поверила. Я продолжала парить за ним, не зная, что за чувство сильнее: облегчение или неоправданное ожидание. Повторив движение впереди идущего, я на автомате придержала дверь и зашла в Астрономическую башню вслед за Драко. Дверь хлопнула, и студент стал оглядывать помещение, пытаясь обнаружить мое местонахождение. Но сумерки скрывали тень, и я не выдавала себя, зависнув в воздухе. Он бросил бесполезное занятие и полез в карман: - Я тут подумал... в общем. Тебя же никто не видит, и я тоже. А тут Рождество было... Я подумал... И вот... - у него в руках была небольшая плоская коробочка, но я не спешила подходить, - я не знаю даже, парень ты или девушка, но, думаю, этот подарок подойдет... Я по-прежнему не двигалась с места, его и так не блестящий поток красноречия окончательно угас, не получив отклика. - Эээ... с Рождеством... - он поставил коробочку на ограду балкона и, отряхнув с нее невидимые пылинки, ушел. Я подошла к подарку, с опаской его разглядывая. Убедившись, что на него не наложены чары, способные навредить мне, я открыла коробочку. В ней лежал изящный серебряный браслет, его тонкие пластинки напоминали чешую змеи. Гравировка состояла всего из двух слов: "Кто ты?", я счастливо улыбнулась и, защелкнув браслет на запястье, почувствовала, как от кончиков пальцев по руке к сердцу пробежали теплые искорки. Буквально в ту же минуту меня накрыла волна безумного веселья, мрачного, неуправляемого. "Поттер", - промелькнула в голове мысль, и я поспешно шагнула вниз с башни, стремясь в гостиную Гриффиндора. Гарри лежал на полу, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Над ним склонился испуганный Рон: - Что случилось? - Не знаю... - выдохнул Поттер и сел. - Он счастлив... просто счастлив... - Тот-Кого-Нельзя-Называть? - Произошло что-то хорошее, - прошептал Гарри. Его сильно трясло. - На что он надеялся. Рон помог другу подняться и повел его в спальню, а я отправилась к Дамблдору, сообщить последние, пусть и непонятные, новости. Ответ был получен на следующее же утро. Из Азкабана сбежали десять пожирателей смерти. Преподаватели были всерьез озабочены этим происшествием, ученики в большинстве своем о нем еще не знали. Гарри, Гермиона и Рон взволнованно переговаривались между тобой, шурша страницами "Ежедневного пророка", Дамблдор был занят обсуждением с Макгонагалл, а Малфой улыбался. Столь явная радость от неудачи министерства меня бесила, я еле сдерживалась, чтобы не натворить глупостей. Его взгляд скользнул по залу и остановился на мне, улыбка из торжествующей стала задумчивой, а потом взгляд потеплел. Я застыла, пораженная такими резкими переменами. Судорожно вздохнув, разразилась бранью в адрес провокатора: - Черт тебя побери, Драко Малфой! Как ты уже достал меня со своим гребанным чутьем!!! - Развернувшись, выбежала из Большого зала, хлопнув дверью. Присутствующие на завтраке недоуменно смотрели на странную дверь. Дамблдор был несколько озадачен происходящим. Ближе к вечеру настроения в замке поменялись кардинальным образом. Те немногие, кто получал "Ежедневный пророк" каждое утро, быстро распространили слухи о побеге из Азкабана. Большинство учеников не устроила притянутая за уши версия о Блеке, как организаторе побега. И они обращали свой взгляд в сторону Гарри, но не злой, как раньше, а скорее интересующийся. Кажется, пришло время им рассмотреть версию, которую Поттер и Дамблдор озвучивают уже полгода. Амбридж со своими декретами сходила с ума, некоторые были откровенно абсурдны. Грозила увольнением Трелони и Хагриду, что раздражало меня. Трелони вовсе не бездарна, и, если бы госпожа инспектор соизволила порыться в архивах, легко было узнать, что именно Сивилла предсказала падение Темного Лорда. А Хагриду вообще цены нет: он всех своих зверушек держит под контролем в Запретном лесу. Мало мне Долорес, так теперь еще и Малфой каким-то непостижимым образом слишком часто оказывался рядом. Я словно играла в кошки-мышки, но радости не было, не оставляло ощущение, что мышью являюсь именно я. За всеми переживаниями я не заметила, как морозный январь сменился оттепелями февраля. Замок опустел, сегодня был второй за учебный год день вылазки в Хогсмид. Я рассеяно бродила по коридорам, напевая детскую песенку, когда услышала за спиной смех, маскирующийся под кашель: - Что за танец? - Драко Малфой собственной персоной. Я недовольно скривилась, скользнула в пол, переносясь к выходу из замка, и направилась к Гремучей иве. Я лежала на толстой ветке, ива игралась с моими волосами, скользя ветками по всей длине и время от времени пытаясь заплести их в нечто похожее на косу. Дерево живёт своей жизнью, у него нет глаз и важность тактильного контакта понятна. Я же, и вовсе лишенная человеческого тепла, любила проводить с ней время. Она успокаивала, разделяла мое одиночество. - Ты дружишь с этим монстром? - Драко стоял чуть в отдалении, боясь приблизиться. - А впрочем, это неважно. Он критически осмотрелся и, заметив недалеко валун, уселся на него, в художественном беспорядке расправляя мантию. Я с интересом следила за его действиями, удивляясь отточенности движений - ничего лишнего. Платиновые волосы убраны назад, в серых глазах читается любопытство, на губах легкая улыбка. Его в сочетании с пейзажем хоть сейчас можно было отправлять на обложку "Ведьмополитена". Я села на ветке, свесив ноги, и раздумывала, как его отпугнуть, чтобы больше не таскался за мной. - Мне, в общем-то, просто скучно. Панси уже достала, Блейз в печенках сидит, а ты... Ну, хоть выслушаешь и никому не расскажешь. - Он улыбнулся собственной шутке. "Ах, не расскажу!" - Мгновенно завелась я. - "Ну сейчас..." Ветки ивы опустили меня вниз, аккуратно поставив на землю. Это действие не укрылось от слизеринца: - Я пошутил! Шутка неудачная, но все-таки это шутка! Поздно. В моей голове уже созрел идиотский план мести, заодно и отважу. Я приблизилась к нему, но встала чуть левее. Подкинула горсть снега вверх, чтобы привлечь внимание, и четко печатными буквами в воздухе написала: "Я - ПАРЕНЬ", после чего наклонилась и поцеловала слизеринского принца, легонько прикусив губу напоследок. Он шарахнулся от меня как от прокаженной: - Что ты... С ума сошел?!! - Он яростно вытирал губы рукавом мантии. Я, довольная удачной шуткой, направилась в замок. Через несколько дней в школе произошло нечто, заставившее учеников все больше верить Гарри, - он дал интервью Рите Скиттер, в котором подробно рассказал о возрождении Волан-Де-Морта. Задумка Гермионы была выполнена блестяще, и Амбридж своим указом №27, гласившем "Любой учащийся, уличенный в хранении журнала, "Придира" будет немедленно исключен, лишь увеличила интерес учеников к интервью. Амбридж курсировала по школе, останавливая учеников на выбор и заставляя их вынимать из сумок книжки и выворачивать карманы; всем было известно, что она ищет запрещенный номер, но ученики всегда на несколько шагов опережали ее. Они успевали заколдовать страницы с интервью Поттера так, чтобы любой посторонний видел в них только выдержки из учебников, или волшебным образом превращали их в чистые, снимая заклятие лишь тогда, когда им хотелось перечитать статью снова. Преподавателям, разумеется, тоже запрещалось упоминать интервью согласно декрету об образовании 26, однако они все - равно находили способ выразить свои чувства. Профессор Стебль наградила гриффиндорцев 20 очками, когда Гарри передал ей лейку; лучезарно улыбающийся профессор Флитвик под конец урока заклинаний впихнул ему в руки коробку попискивающих сахарных мышек, сказал "тсс!" и поспешил прочь, а профессор Трелони на своих занятиях вдруг истерически разрыдалась и заявила изумленному классу и очень недовольной Амбридж, что Гарри вовсе не умрет в юном возрасте, а доживет до преклонных лет и станет министром магии и отцом 12 детей. Я хохотала до слез, наблюдая за ступором учеников и раздражением Долорес. Ну, Трелони и выдала. Не менее весело было наблюдать за Малфоем и его свитой. Поттер назвал имена их отцов в интервью, причислив к Пожирателям смерти, а слизеринцы даже возразить не могли, ведь это фактически было признанием, что они читали запрещенную статью Я была довольна, что хоть кто-то смог вывести слизеринского принца из себя. От Полумны я услышала, что выходит дополнительный тираж Придиры и удивилась, как министерство вообще не закрыло газету. Через несколько дней произошло событие, которого я ожидала. Амбридж, писавшая министру ежедневно, добилась увольнения профессора Трелони. Не став досматривать неприглядную сцену, я сразу же отправилась за Дамблдором, не могла оставить Трелони в беде, ведь здесь и в самом деле ее дом. Профессор, едва ли не единственная, оставалась в замке и летом. И частенько угощала меня печеньками, "Домовому" - как выражалась она. Но обратно с директором не пошла, не в моих силах было смотреть на унижение Сивиллы. Я осталась ждать Альбуса с новостями. Дамблдор вернулся минут через двадцать. - Как прошло назначение нового преподавателя? - Боюсь, что вскоре нам это аукнется, - устало ответил директор. - Она отправилась строчить донос Фаджу. Я сочувствующе посмотрела на старика. Столько проблем на его седую голову свалилось, я бы на его месте уже камня на камне от министерства не оставила, а он терпит. Я невесело усмехнулась, выбор-то невелик, остается только ждать, когда Том проявит себя открыто, чтобы до министра наконец-то дошли слова Дамблдора. *** Флоренс был великолепным учителем: терпеливо и доходчиво объяснял, в чем я убедилась, лично поприсутствовав на уроке. Месяцы сменяли друг друга, а я маялась от безделья, продолжая латать дыры в защите замка и часами сидя в библиотеке, узнавая, как же ее усовершенствовать. Компанию мне обычно составлял Драко Малфой, невесть как умудрявшийся меня отыскать. Я, уже не боясь, листала перед ним книгу. Поначалу он пытался со мной заговорить, считая, раз показалась, значит отвечу, но я упорно игнорировала, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Да и не услышит он меня. Он, заметив, что я беру книги о защитных заклинаниях, к моему удивлению принес древний фолиант, который я никогда не видела в библиотеке школы. Я отодвинула книгу обратно ему, он посмотрел в мою сторону: - Не волнуйся, я просто даю ее тебе посмотреть. Мама прислала эту книгу по моей просьбе. В его голосе чувствовалась теплота, когда он говорил о маме, да и до этого я не раз замечала, что Нарцисса присылает ему сладости, видимо, так выражая свою привязанность. Ведь в проявлении эмоций она очень сдержана, по крайней мере, на людях. *** У пятикурсников и выпускников приближались экзамены, и мне приходилось, чуть ли не всюду, следовать за ними: читая эмоций с помощью стен, я пыталась по мере сил успокоить их магией вейл. Но успевала не везде. Так Ханна Аббот, первая воспользовалась помощью Мадам Помфри. На момент истерики она находилась в теплице на уроке травологии, но мои "сенсоры" туда не достают, а я была на нумерологии с выпускниками. Тяжелый предмет, именно он провоцирует большинство срывов. Захотелось отдохнуть, и я наведалась на занятия ОД. Студенты, кто улыбался, наблюдая за своими серебристыми патронусами, кто только пытался вызвать. Гарри разговаривал с Гермионой, когда я почувствовала невероятное волнение и угрызения совести... Добби! Домовик принес ужасные новости: Амбридж прознала об ОД. - Она идет сюда? - Тихо спросил Гарри. - Да, Гарри Поттер! - взвыл Добби. - Она сейчас будет здесь! Гарри распрямился и оглядел неподвижных, пораженных ужасом ребят, не сводивших взгляда с бьющегося у него в руках эльфа. - Чего вы ждете?!! - заорал он. - Бегите!!! Студенты тут же бросились к выходу; у двери образовалась пробка, но потом они начали по несколько человек выбегать наружу. - Бежим, Гарри! - взвизгнула Гермиона из кучи народа у двери. Поттер сгреб в охапку Добби, который по прежнему пытался нанести тебе травму потяжелее, и пристроился в конец очереди на выход. - Добби! Это приказ: возвращайся обратно на кухню к другим эльфам, а если она спросит, не предупреждал ли ты меня, соври, что нет! - Велел Поттер эльфу. - И я запрещаю тебе себя истязать! - добавил он и отпустил эльфа, наконец-то переступив порог и захлопнув за собой дверь. Я, оставшись одна, быстро запечатала комнату и вышла сквозь стену, как раз, когда Малфой словил Поттера и передал его Амбридж. Долорес с пойманным гриффиндорцем отправилась к директору, велев слизеринцам ловить остальных участников. Я отправилась с Драко, намереваясь помешать ему. - Ты тоже был с ними? Я недоуменно огляделась: никого, только я и Малфой. Получается, он говорит это мне. Но как почувствовал мое присутствие?!! Я загородила ему дорогу, надеясь, что он без слов поймет мое настроение - Значит, ты заодно с Поттером? - Деланная усмешка искривила его губы. - А, впрочем, какая разница… Ступефай! Я еле успела увернуться, он пробежал мимо меня, все-таки решил найти остальных участников ОД. Обида неприятно кольнула в сердце: «Не ему решать, где мне быть», - с горечью подумала я и рванула следом. *** ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является декрет об образовании №28. Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии. *** Я ревела сидя на балконе в башне астрономии, коря себя за беспечность и невнимательность: заклинание Малфоя, от которого я успела увернуться, попало в дверь выручай - комнаты, перебив мои, не до конца сформировавшиеся, чары, позволив найти список участников ОД. Дамблдору пришлось бежать, и в этом была полностью моя вина. Я размазывала по лицу злые слезы, когда в башню вошел Малфой. Он покачнулся от потока ненависти, неосознанно выброшенного мной. - Что, переживаешь за своего Золотого мальчика? Не бойся, его не отчислят. – Он ядовито усмехнулся, глядя в мою сторону. «Как ты меня нашел?» - Огненные буквы вспыхнули в полуметре от него, заставив отшатнуться. - Ты еще не понял? Что ж, жаль, я был лучшего мнения о твоих умственных способностях. – Он показал свое запястье. На нем поблескивал браслет, точная копия моего, они различались лишь гравировкой. На его браслете была надпись: «Где ты?» - У меня в сознании ты всегда был связан именно с этими мыслями: «Кто ты?», - он указал на меня, подразумевая браслет, - «Где ты?» - взгляд вернулся к его запястью, я как зачарованная повторяла за ним. – Переместив единую мысль на два предмета, я связал их. Связал нас. Я, не раздумывая, дернула браслет, он почти не шелохнулся. - Ты долго его носишь, он успел стать частью тебя. – Усмехнулся Малфой, чувствуя мое недовольство, разлитое в воздухе. Ярость волной поднималась из меня, заставляя вибрировать воздух. От порывов неконтролируемой магии браслет треснул и упал к моим ногам. Малфой в ужасе прижался к стене и закрыл глаза. Страх окутывал его ледяными щупальцами. Все закончилось так же быстро, как и началось: в груди звякнули оковы, не позволяя нанести вред ученику. Я подошла и прижалась к нему, схватив рукой за шею и слегка надавив: - Ненавижу!!! Он не слышал моих слов, но, определенно, почувствовал ледяную руку на своей шее и резкий выдох от крика на своем лице. Первым делом я пришла к кабинету директора и заблокировала вход, просто закрыла, убрала это помещение, будто его и не существовало. Малфой срывал свою злость, отбирая очки у факультетов. С психу попыталась уничтожить часы ведения счета, но попытка отозвалась резкой болью в правом боку: перестаравшись, навредила самой себе. После этой неудачи отлеживалась, заняв кабинет директора, в отсутствии хозяина.