За звезду - полжизни

Без тебя моя нежность не нужна. Но как тебе с ней? Без тебя моя верность не важна. Но как тебе с ней без меня?

      — Свет, ты все не так поняла, — подлетел с кровати Игорь.       — Конечно, я же все не так понимаю. До чего же банально, Акинфеев, — натягивала на себя футболку Вербер.       — Перестань истерить, — он схватил ее за руку и повернул к себе лицом.       — Я не истерю. Просто я устала. Зачем ты приехал, если ты с ней? Я же не дура, понимаю, что пройдет буквально неделя и ты все равно побежишь к ней. Игорь, зачем все это? Почему ты не можешь решить? Тебе уже больше тридцати, а ведешь себя, как пятнадцатилетний мальчик, который почувствовал вкус популярности, — тяжело выдохнула Лана.       — Я разведусь, правда. Просто Катя не дает развод. Свет, я не вру, — запустил руки в волосы Акинфеев.       — Слушай, мне надоело есть обещания. Она не дает развод, — усмехнулась Вербер. — Знаешь, вот как разведешься, можешь сразу переезжать ко мне. Я люблю тебя, Акинфеев, но пока ты женат, я не могу быть в твоей жизни.       — Свет, — он подошел к ней вплотную, — я же не могу без тебя, ты же знаешь.       — Знаю. Ты думаешь, я могу? Ты думаешь, что мне приятно смотреть, как она целует тебя? Как ты с ней счастлив? Даже если это игра. Игорь, мне больно, но я должна отпустить. Я не могу быть любовницей. Я чувствую себя ничтожеством. Я не могу поступить так с женщиной. Прости, — вытирала слезы девушка.       — Я могу тебя напоследок поцеловать?       — Ты так говоришь, будто уходишь на войну. Конечно, — шепчет Лана.       Этот поцелуй был будто прощальным для них. Они вкладывали в него всю душу, всю свою любовь. Это поцелуй был с привкусом боли, слез и расставания. Акинфеев лишь сильнее прижимал к себе девушку, боясь, что она может просто испариться, исчезнуть. Он старался удержать рядом с собой ту, что дарила ему любовь и счастье. Ту, ради которой он хотел жить.       — Я не прощаюсь с тобой. Я вернусь, и ты будешь со мной. У нас будет двое детей, загородный дом и пушистая собака, слышишь? — он вытирал ее слезы. — Я разберусь, обещаю.       — Никогда ничего не обещай. Рискуешь остаться ни с чем, — грустно улыбается Вета. — Тебе пора. Катя будет зла.       Как же тяжело прощаться. Особенно когда бросаешь того, кого любишь. Вета грустно скатилась по стене на пол, когда за ним закрылась дверь. С ним ей было хорошо, она была жива, а сейчас все будто летело к чертям. Давили стены, город, вещи и люди. Ей просто хотелось сбежать и не видеть ничего этого.       Станислав Саламович: Собирайся, принцесса, сборы на носу, через пять дней вылетаешь       Светлана: Вы не шутите?       Станислав Саламович: Без тебя сборы не будут сборами, близится игра, так что пора начинать. Дзюба капитан.       Светлана: А Акинфеев?       Станислав Саламович: У него плановый медосмотр       Светлана: А кто еще не вызван?       Станислав Саламович: Смолов, Миранчуки, Головин.       Светлана: Оу, ясно, до встречи тогда       Станислав Саламович: До встречи       Именно такая разрядка ей нужна была. Улететь из города, окунуться в рабочую атмосферу и веселиться в компании этих ребят. Они единственные, кто стопроцентно могли поднять ей настроение. Именно эта обстановка смогла бы вытащить ее из круговорота серых будней.       Листая ленту инстаграм, Вербер наткнулась на видео, где Головин пел в бутылку. Первые пять минут она пыталась понять, что происходит, а следующие — не могла остановить поток смеха. Когда наконец ее истерика закончилась, Вета решила позвонить другу.       — Ну здравствуй, великий певец из Монако, — смеялась Лана.       — Вета, мать твою, ты хоть молчи. Как ты?       — Сашка, лучше тебе не знать. Меня бросил Смолов, а буквально полчаса назад признавался в любви Акинфеев, но я его отпустила, — усмехнулась Вербер. Общение с этим человеком ей сейчас нужно было.       — Да ты, я смотрю, востребована. Может, так будет правильно.       — Да. А ты как?       — Жду, когда смогу сыграть за клуб, — произнес Головин.       — Уверена, что это будет очень скоро, Сашка. А я еду на сборы сборной.       — Блин, так грустно, что меня не вызвали.       — Ты бы бросил Монако и поехал? — прикусила губу Лана.       — Да, — взъерошил волосы Саша. — Прилетай как-нибудь ко мне в Монако. Я буду рад тебя видеть.       — Обязательно. С кем же ты будешь смотреть на звезды и рассуждать, — усмехнулась Вербер.       — Вот-вот. Ладно, мне пора. Не пропадай и чаще мне звони, — стал махать в камеру Головин. — Ты же моя родственная душа.       — Знаю, — отключилась девушка.

***

      Перелет оказался для девушки невероятно трудным. Все время ее мутило, кружилась голова и хотелось спать. А то, что начинал болеть живот еще больше смущало Вету. Все эти симптомы явно были вестником чего-то неладного. И это пугало ее. Ведь врач внутри уже выстроил целый список болезней, которые могли с ней приключиться, и, к сожалению, его возглавляла беременность. Но Вербер старалась отогнать как можно дальше эти мысли.       — Привет, мелкая, — обнял ее Дзюба, стоило девушке выйти из аэропорта.       — Привет, тигруля.       Иногда просто нужно уткнуться в твердое плечо друга, чтобы почувствовать себя живым, чтобы вдохнуть хоть каплю свежего воздуха и перестать грустить. Дзюба действовал на нее словно антидепрессант, которого стоило обнять и все проходило. Его шутки, пусть даже не всегда смешные, заставляли Вету почувствовать себя защищенной, веселой и уверенной. Наверно, в нем она и нашла свою родственную душу. Девушка так давно пыталась найти своего человека, но он пришел совершенно внезапно, и одним своим видом исцелял то, что было на ее душе.       — Ты какая-то грустная, — сел рядом с Ветой Черышев.       — Тебе показалось, просто устала и немного плохо себя чувствую, все в порядке, — произнесла Вербер и сделала глоток воды.       — У тебя такие грустные глаза, — серьезно произнес Артем.       — Тем, все хорошо, простите, я пойду прогуляюсь, — она схватила телефон и направилась к выходу.

«Встретимся через час в шоколаднице, есть разговор. Герун»

      Это сообщение повергло Вербер в шок. О чем же его жена собиралась с ней разговаривать? Неужели будет кричать и говорить, что Акинфеев только ее? Но мысли девушки были явно не о том. Ее состояние все больше тревожило девушку.

***

      — Ты снова был с ней? — спросила с порога Герун.       — Да. Мы уже давно не семья, поэтому тебе должно быть все равно, — спокойно ответил Игорь, делая себе чай.       — Я твоя жена, — крикнула Катя.       — Да ладно? Поэтому ты так поддерживаешь то, чтобы я ушел из футбола? Поэтому ты встречаешься с влиятельными людьми, ужинаешь с ними? Кать, зачем мы мучаем друг друга?       — Ты все равно мой, знай это, — огрызнулась Герун и хлопнула дверью спальни.       Ей не хотелось что-то менять в своей жизни. Так ей было комфортно. Акинфеев был гарантом, опорой, крепким плечом, на которое всегда можно было положиться. Именно из-за этого Кате было хорошо. Но в глубине души она понимала, что так не может продолжаться. Нет смысла мучить никого.

***

      До встречи с Герун оставалось еще полчаса, поэтому Лана захотела проверить свои догадки и исключить хоть один вариант. В аптеке, как назло, не оказалось очереди, а продавец слишком быстро рассчитал ее. Дурацкие десять минут тянулись слишком медленно, чем просто выбешивали ее. Стены туалета в кафе просто сводили ее с ума. Дурацкая нетерпеливость. Ведь все можно было потянуть и повременить. А когда пришло время смотреть на результат, она не могла пошевелиться. На мгновение ее будто парализовало. Дрожащими пальцами Вета взяла тест, и как же больно ей было видеть эти две полоски.       — Черт, черт, черт, — пыталась сдержать слезы девушка. — Чертов Акинфеев.       Так тяжело было представить, что внутри нее может быть маленькая жизнь. Плод ее с Игорем любви.       — Какая любовь, Вербер? — усмехнулась она. — Надо сходить к врачу.       Она не могла впихнуть в свой организм ни крошки, пока ждала Герун. Ей казалось, что мир просто остановился. А если она и правда беременна? Сможет ли она растить одна ребенка? Станет ли хорошей матерью?       — Привет, — села напротив нее Катя.       — И тебе, — спокойно произнесла Вербер, делая глоток зеленого чая с мятой.       — Что он в тебе нашел?       — Слушай, если ты пришла на разборки, то давай без меня, мне даже не хочется этого слушать.       — Нет, ты скажи, что он в тебе нашел, что так хочет со мной развестись? — настойчиво спрашивала Екатерина.       — Может поддержку? Любовь? Искренность? Не думала об этом? Знаешь, как ему было плохо, когда ты заставляла его бросить футбол? Я была рядом. Видимо, он полюбил. Только зачем ты его держишь? — спросила в ответ Вета.       — Ты думаешь, что будешь с ним счастлива?       — А если да? — нагло ответила Вербер.       — Подожди, — протянула она, — ты беременна.       — С чего ты взяла? — пыталась сделать непонимающее лицо Лана.       — Ты ужасная актриса. Мы с Игорем очень долго не могли завести детей. А сейчас бросили это. Давно уже бросили. А он ведь так мечтает, чтобы у него был сын и дочь, — сделала глоток кофе Катя.       — Знаю, — тихо произнесла Вета. — Кать? — она положила руку на ее ладонь. — Забудем, что мы любим одного мужчину. Ты счастлива?       — Честно? Нет. Мне кажется, что уже давно его не люблю. И то, что у нас нет детей, это знак, что нам не стоит быть вдвоем. Но я так боюсь, что останусь ни с чем и никого себе не найду, — начала плакать Герун.       — Боже, — Вета тут же пересела к ней и обняла ее, — поплачь, станет легче, — она гладила ее по волосам. — Ты невероятно красивая девушка. Одна твоя фигура только чего стоит. Ты безумно прекрасна. И как человек, я уверена, что очень добрая. Может, в другой ситуации, мы были бы подругами.       — Спасибо тебе. И прости меня, я столько гадостей тебе сделала, — Катя обнимала Лану. — Я бы хотела узнать тебя ближе.       — Когда-нибудь у тебя обязательно будет такая возможность. Мы — девочки — должны держаться вместе.

***

      Сидеть возле кабинета гинеколога было для Веты пыткой. Ждать результатов этих дурацких анализов она просто не могла. Внутри неё бушевали вихри эмоций, которыми она не могла управлять. От этого действительно зависло практически все в её жизни. И сейчас решалось многое. Но для себя Лана определила, что не сможет растить этого ребёнка.        тигруля: ты где?       мелкая: в больнице       тигруля: что с тобой?       мелкая: пока не могу сказать. в моей комнате через два часа       тигруля: хорошо       — Вербер? — спросила женщина в белом халате. — Зайдите в кабинет, ваши анализы готовы, — стоило Лане это услышать, как она буквально влетела в него и села на стул. — Что же, поздравляю, вы беременны.       Беременна. Эти слова эхом отражались в её голове. Внутри неё развивается маленькая жизнь, часть Игоря. Но ему явно это не нужно. Он женат, с семьёй. Зачем она ему? Да ещё и с ребёнком.       — Я могу записаться на аборт? — дрожащий голосом произнёсла Вета.       — Вы уверены? — серьёзно спросила доктор.       — На все сто, — выдавила из себя Лана.       — Завтра на десять утра. Устроит?       — Конечно.       Добиралась до базы она будто в тумане. Девушка не помнила ничего, в её голове лишь звучало одно и тоже слово. Беременна. Как же она могла быть так не осторожна? А совесть медленно начинала её съедать, что решила убить ребёнка. Но другого выхода Лана не видела. Ведь повторять свою жизнь она не хотела, не могла совершить ошибку матери. Дзюба сразу все понял по её лицу. Она была разбита, а по щекам не переставали стекать слезы.       — Кто обидел моё солнышко? — обнимал свою подругу Артём.       — Я беременна. Акинфеев отец, — вытерла слезы Вербер.       — Это же круто! Будет малыш! — обрадовался Тема.       — Я не буду рожать. Завтра в десять у меня аборт, — безразлично произнесла Лана, садясь на кровать.       — Ты уверена? — он взял её за руки.       — Да, наверно. Просто обними меня, — стоило это сказать, как Артём прижал её к себе.       — Я уважаю любое твоё решение.

***

      Дзюба буквально летел на встречу с Акинфеевым. Не рассказать счастливому отцу о планах его суженной он не мог. Да и решение Вербер ни в каких проявлениях он не хотел поддерживать. Артём всегда любил детей, считая их лучшим, что может быть в жизни. И давать Вете так гробить свою жизнь он просто не мог.       — Ты станешь папой, — сразу же выдал Дзюба, садясь перед другом.       — Что? — удивился Игорь.       — Вета беременна. От тебя, дурак, — покачал головой Тема. — Но она собирается сделать аборт. Я её остановлю. Но ты потом сразу к ней, делай предложение, находи выход.       — Катя подала на развод, — улыбнулся вратарь. — Я почти свободен. Я стану папой, — радовался Игорь. — Папой.       — Оу, дошло наконец, — усмехнулся Дзюба.

***

      Всё утро Вета не могла собраться. Все валилось с рук, не хотелось абсолютно ничего. Ночью девушка не могла уснуть. А когда на пару минут провалилась в сон, то снились лишь кошмары. Её душа никак не хотела принимать, что она убьёт жизнь внутри себя. Это было слишком тяжело и больно, но Вета должна была это сделать. Врач внутри неё уже рассчитал все возможные случаи, осложнения, нашёл плюсы. Но от мысли, что Игорь даже не будет об знать душила её. Стены больницы никогда так сильно не давили на неё. Внутри так противно пахло спиртом, что её мутило. И время так медленно бежало. А когда её позвали в палату, то ноги отказывались идти. Стук сердца был слишком громким, а воздуха вокруг будто не осталось. На ватных ногах Вета дошла до кушетки и легла на неё. Внутри неё все остановилось, но вдруг дверь отворилась.       — Никакого аборта не будет, — крикнул залетевший Дзюба.       — Тема, — искренне улыбнулась девушка.       — Всё, мелкая, я забираю тебя отсюда, это плохое место, — он подхватил её на руки. — Ты в норме?       — Да, — прошептала девушка перед тем, как потерять сознание.       Очнулась Лана в своём номере, понимая, что все обошлось. Тема снова спас её от самой себя, вытащив из оков предрассудков. Как же она была ему благодарна. Он снова дал ей возможность дышать полной грудью.       мелкая: ты спас и меня, и малыша, спасибо, тигруль       тигруля: назовёшь сына в мою честь, и мы квиты. я слишком люблю тебя, чтобы дать себя погубить       мелкая: и я тебя люблю       Мир сразу приобрёл немного другой оттенок. Вербер все ещё было плохо от того, что Акинфеев даже не будет об этом знать, но внутри неё развивается самый главный человек в её жизни, а это главное. Лана и дальше бы думала о том, как все хорошо сложилось, если бы не стук в дверь.       — Ты с ума сошла? — крикнул Игорь, заходя в квартиру.       — И тебе привет, — спокойно ответила девушка, идя за ним.       — Дура, — ударил он по столу. — Зачем ты убила нашего ребёнка?       — Я не убила его. Дзюба во время меня остановил. И хватит на меня кричать. Нашёлся командир, — крикнула Лана.       — Да? — на лице Игоря появиласл улыбка. — Моё же ты чудо, — произнёс парень и поцеловал её.       — Что это?       — Проявление любви.       — Отвратительно, — сказала Лана и замялась. — Сделай так ещё раз, — прикусила губу Вербер.       Он целовал её так, будто от этого зависела их жизнь. Его сильные руки прижимали девушку к себе, а ладони нежно гладили живот. Она чувствовала себя в полной безопасности, а главное счастливой.       — Катя подала на развод, — отстранился от Вербер Игорь.       — Так ты свободен почти?       — Да, — улыбнулся Игорь. — Слушай, какая у тебя фамилия?       — Эм, такая же, как и была. Не помню, чтобы она менялась       — Может быть, пришло время, — произносит Акинфеев и опускается на одно колено.