За звезду - полжизни

      Существуют такие моменты, когда тебе просто хочется уехать. Просто бросить все и всех, собрать вещи и убежать. В такие дни ты не хочешь слышать никого и ничего. Ты просто отгородишь себя от всех, пропадешь на неограниченное время. И это время ты скорее всего проведешь в себе, будешь слушать музыку, возможно, даже плакать. Но это поможет, поспособствует тому, что тебе станет легче. В такие моменты можешь даже кричать от боли, и это будет безоговорочно правильно. Главное, не держать не единой эмоции в себе, ведь станет еще хуже. Иногда действительно нужно побыть в одиночестве, ведь именно в такие моменты начинаешь понимать себя, понимать свой внутренний мир, то, почему тебе грустно, почему ты сбегаешь.       Вета сбежала. Стоило Феде уснуть, она собрала вещи и купила билет на ближайший рейс. Ей хотелось рыдать и выть от обиды и досады, ведь снова потеряла человека, который был ей дорог. Девушка в очередной раз делала ошибку, снова обжигалась, но это был единственный выход. В аэропорте она начала чувствовать себя одинокой. Но даже если это действительно так, то виновата в этом только Вербер. Лана в очередной раз отгородила себя от тех, кто был ей так нужен.       В самолете ее буквально съедали мысли. Пару раз она уже думала, что поступила глупо, бросив Федю, не сказав ни слова. Но он отпустил ее, поэтому девушка летела от всех этих проблем, от себя, от людей. Все чаще в голове рождались мысли об Игоре, но с ним все куда сложнее. Нужна ли она ему?       А если бы не была нужна, то вратарь бы просто спал, не думая о том, что где-то находится Лана, которой, возможно, так не хватает его объятий. Катя не хотела даже слышать о разводе. Ей просто хотелось привязать и удерживать рядом с собой Акинфеева. Это брак был далеко несчастным. Любви здесь не осталось ни грамма. Герун так было комфортно. Он был постоянным, да и из-за него она приобрела популярность. Только Игоря мутило от любых мыслях о ней. Вербер показала, сколько счастья может принести любимый человек.       Вета уже неделю не отвечала никому. Начался сентябрь, она погрузилась в учебу, не желая слышать никого. Девушка была в себе. Каждый день проходил одинаково, даже сопровождался одним и тем же набором песен. Вика не могла понять, в чем причина молчания подруги, но не решалась лезть, зная, что ей нужно личное пространство. Телефон разрывался от сообщений. Писал и Федя, и Артем, и Соня. Но отвечать совершенно не было сил. Ангелы не умирают, но не спасают меня они…       В окне автобуса мелькали те же просторы. Лана облокотилась на стекло, слушая очередную грустную песню из своего плейлиста. Ее уже второй раз отпускали, а она не могла отпустить. Вспоминала лишь моменты, а на глаза уже наворачивались слезы.       тигруля: ты там хоть жива?       тигруля: я понимаю, что тебе нужно время, но я переживаю       тигруля: еще один день молчания и клянусь, приеду в Краснодар       мелкая: жива       тигруля: ого, у меня галлюцинации?       мелкая: еще одно слово, и я пропаду на месяц       тигруля: как ты?       мелкая: хочу напиться, но не пью       тигруля: скучаешь?       мелкая: по Акинфееву. Федю практически отпустила       тигруля: а как же я?       мелкая: тигруль, это же очевидно, ты знаешь и так, насколько сильно мне тебя не хватает.       тигруля: так бы сразу

***

      — Она в норме, практически, — улыбнулся Дзюба, убирая телефон. — Тебе не писал отец?       — Нет, не писал, вроде, — произнесла Крент, обнимая парня. Уже больше недели она жила с ним, а он не отпускал ее ни на шаг.       Софи чувствовала себя защищенной, он стал ее опорой. Со стороны Артема не было ни одного упрека в ее сторону, ведь парень понимал, что вины Сони в этом практически нет. С каждым днем он понимал ее еще сильнее, еще лучше узнавал все грани ее души, и это невероятно сильно его вдохновляло. Он редко встречал девушек, ради которых мог пойти на какие-то поступки, но, проводя с Крент время, понимал, что это тот человек, который ему нужен. Это даже была не влюбленность и симпатия — это любовь, которую вряд ли можно описать словами.       — Кого это принесло? — удивилась девушка, направляясь к двери. — Паша?       — Именно, — усмехнулся мужчина. — Думала, что сбежала?       — Слушай, я не твоя собственность, тебе лучше уйти, — серьезно произнесла Крент.       — А это уже решу я, — он схватил ее за руку. — Так, пошли, нам пора, малышка.       — Что тут происходит? — подошел Дзюба. — Павел, подозреваю? — как только он кивнул, Тема ударил его по лицу. — Это тебе за деньги на аборт. А это за то, что обижал ее, — Дзюба нанес еще пару ударов.       — Ты все равно будешь моей, — крикнул Паша, вытирая кровь.       Он лишь в очередной раз защитил ее, показывая свою любовь. Как же давно Артему хотелось разбить ему лицо, зная, сколько боли этот подонок принес его девушке, его маленькой. Его, по мнению Артема, мало было убить.       Дзюба: Вете плохо       Акинфеев: А мне то что? Смолов пусть и помогает       Дзюба: Ты дурак или да? Он отпустил ее, сказал, что понял, что лучше ей будет с тобой       Акинфеев: Что?       Дзюба: То… Он видел и письмо, и то, как она ухаживала за тобой, как вы танцевали. Еще скажи, что больше не любишь ее       Акинфеев: Люблю       Дзюба: Тогда бери ноги в руки и вали в Краснодар       Акинфеев: Думаешь?       Дзюба: Ты нужен ей. Нет, я не могу, когда она была со Смоловым, ты был готов за нее воевать. Она свободна — ты тупишь.       Акинфеев: Ну, ты прав.

***

      Вербер никак не могла простить себе, что бросила Федю спящим и уехала. Просто оставила его одного, зная, что нужна ему.       — Привет, — тихо произнесла она.       — Как ты? — обеспокоенно спросил он. — Я звонил и писал.       — Я видела. Просто хотела побыть одна. Прости, что улетела и не сказала ни слова.       — Все нормально, — она слышала, что Федя улыбается.       — Прости, что так и не стала тебе идеальной девушкой, — Вета грустно усмехнулась. — Но я любила. Искренне. И никогда бы не предала тебя.       — Я знаю, солнце.       — Ты сильно злишься? — она прикусила губу. — Наверно, ненавидишь меня.       — Я все так же люблю тебя, малышка. Я всегда буду рядом.       — Спасибо, — Вербер пыталась сдержать слезы. — Прости, мне пора.       Нервы были на пределе, поэтому Вета просто хотела выпить, пропасть из мира хотя бы на вечер. Купить вина не составило труда, оставалось лишь включить грустную музыку и думать о том, что она снова одна. Игорь ушел, Федя отпустил. Что же за девушка она? А ведь она действительно любит. Сильно и искренне.       Девушку из мыслей вырвал стук в дверь. Ей так не хотелось снова связываться с внешним миром, просто хотелось тихо подпевать какой-то попсовой песни и пить вино, но тот, кто стучал, явно был настроен решительно.       — Да что? — раздражительно произнесла девушка, открывая дверь. — Игорь?       — Ты пила? — он посмотрел на бокал в руке.       — А какая тебе разница? Что ты тут вообще делаешь? Катя в тысячи с лишним километров отсюда, ты ошибся, — усмехнулась Вербер, делая глоток вина.       — Боже, просто помолчи, — рычит Акинфеев, кидая цветы на тумбу. Он захлопывает дверь и в миг стоит прям перед ней. — Как же я скучал, — шепчет он, касаясь ее губами.       Поцелуй слишком быстро перерастает в страстный. Они слишком скучали, им слишком не хватало друг друга. Руки Игоря легко скидывают с нее футболку, рисуя узоры на спине. От нее слегка несет алкоголем, который еще сильнее дурманит его. Он вдыхает ее запах, понимая, что нет ничего прекраснее, чем ее кожа, пахнущая корицей и шоколадом. Ее руки все так же отрезвляющие и холодные, он слишком полюбил это. За ее поцелуй в мочку уха он готов отдать весь мир. Она медленно отступает назад, сильнее обнимая его. Диван кажется ничтожно маленьким, но им плевать. Его губы легко касаются ее шеи, оставляют после себя ярко-алые следы. Пальцы нежно проводят линии на внутренней стороне бедра. Она гладит его спину, чувствуя каждый мускул. Они буквально тонут друг в друге.       Утро оказывается дождливым, а Вета чувствует, что замерзает. Это заставляет лишь сильнее прижаться к парню, ведь тепло, которое исходит от него, готово заметить любой обогреватель.       — Доброе утро, — он улыбается и целует ее.       — Доброе, — счастливо произносит она. — Я впервые за долгое время искренне улыбаюсь, спасибо тебе.       — Я люблю тебя, — шепчет Игорь, прижимая ее. Казалось, что все прекрасно, но телефоны никогда не дают стопроцентно быть вдвоем. — Подай, пожалуйста, — улыбается вратарь, бросая взгляд на смартфон, который разрывается от поступающих звонков.       — Серьезно? — Вербер видит подпись. — Жена? Акинфеев, ты, черт возьми, серьезно? — она встает с кровати, натягивая свитер. — Какая же я дура.